Благословенная кровь

МаоМао велели дожидаться провожающего на пороге Нефритового дворца. Она была удивлена, когда из утренней белой дымки к ней вышел как никогда серьезный Басен и велел следовать за ним. МаоМао шагала сзади, и, видя напряженную линию его плеч, решила повременить с вопросами. Очевидно, что если Женьши и правда поступил в услужение принцу, то взял с собой Гаошуня. Новость о том, что в новом доме будут знакомые лица, улучшила ее расположение духа. Она быстро переставляла ноги, едва поспевая за Басеном с тяжелой поклажей. Не зная, разрешит ли новый хозяин вернуться за вещами, МаоМао взяла с собой столько, сколько могла поднять. — Нам сюда, — одернул ее Басен, когда, задумавшись, она чуть не прошла мимо нужной дорожки. Вымощенная белым камнем тропа заворачивала за яблоневый сад. МаоМао никогда не забредала в эту часть внутреннего двора, огороженную от дворцов императорских наложниц. Она не ожидала обнаружить там низкую, но длинную бело-голубую постройку. Колонны у входа обвивали золотые драконы, не дающие усомниться в том, что жилище принадлежит наследнику престола. МаоМао поднялась по лестнице, разглядывая перила, украшенные малахитовыми шарами. Несмотря на очевидную роскошь, дворец казался более сдержанным, чем обители высших наложниц. Судя по всему, у принца был хороший вкус: в воздухе еще чувствовался запах краски, и кое-где под белыми мазками просматривался тяжёлый для глаз императорский красный. — Сюда. Оставь сумку снаружи, — приказал Басен. МаоМао послушалась, на ходу поправляя платье. Когда Басен открыл перед ней дверь, она ступила в комнату, ожидая увидеть принца. Она всю ночь не могла уснуть, воображая, какая именно болезнь подорвала его здоровье и внешность. Слюна скапливалась во рту МаоМао от мысли, что она вживую увидит прокаженного или хотя бы больного водянкой. Она заранее смаковала в своем воображении предстоящий осмотр, однако за столом в небольшом кабинете обнаружился не принц, а ее старый, далекий от уродства знакомый. — А, это вы. Доброе утро, господин Женьши. Теперь вы будете следить за наложницами принца? — она огляделась, отмечая, сколько документов успел перетащить сюда управляющий гаремом. — Нет, — ответил Женьши, и МаоМао заметила, что он не пишет, а только крутит сизое перо в руках. — Я должен кое-что рассказать. По поводу принца. — А что с ним? У него что-то заразное, да? — с надеждой спросила МаоМао. — Что? Нет! Никакой заразы! — А-а. Понятно. А я тогда здесь зачем? — тут же сдулась МаоМао и подошла ближе к столу, разглядывая, чем занят Женьши. — Так как госпожа Гекуе больше не беременна, Его Величество разрешил мне забрать тебя назад. Суйрен уже стара. Ей нужна помощь, по крайней мере пока сюда не прибудут наложницы с собственными слугами, — Женьши говорил несколько отсраненно и даже не пожирал ее взглядом, как обычно. Это настораживало. — Почему именно я? И где старые слуги принца? — Суйрен и Гаошунь уже здесь. — Что? МаоМао сделала полшага назад. Завороженная новой обстановкой, она не заметила, что наряд Женьши, хоть и остался фиолетовым, сменил крой. Такое ханьфу на ее памяти носил только император. Желтая окантовка его рукавов сменилась на золотую. — Я должен был сказать раньше. Я собирался на охоте, но нас прервали. — Господин Женьши… — Мое настоящее имя — Ка Зугейцу. Монахи подобрали его по звездам в день моего рождения, но маме оно не нравится. Она всегда звала меня Женьши, — с пера закапали чернила, и он отложил его в сторону. — Ты можешь продолжать звать меня также. Но никому нельзя знать, что я работал в гареме. — Понимаю. — Тогда, пора Суйрен показать тебе наш новый дом.

***

Ее комната была больше кладовки и едва ли не такой же огромной, как конюшня. Наверное, лачуга папаши поместилась бы в ней целиком. Вход прикрывали зеленые портьеры, вдоль стен тянулись бессчетные тумбы с выдвижными ящиками, на которых стояли цветочные горшки. Из земли торчали молодые побеги ромашки, зверобоя, календулы — десятки свежих лечебных цветов. — Это не комната для прислуги, — МаоМао вопросительно взглянула на Суйрен, боясь даже переступить через порог, чтобы ненароком не запачкать явно привезенный из заграницы ковер. — Да. Таких спален здесь всего две — для наследника и его жены. Я пыталась объяснить господину Женьши, что наложницы будут ревновать, но ты же знаешь, какой он упрямец. Сказал, они уймутся, когда травница начнет лечить их хвори. Ты можешь делать здесь, что пожелаешь. — И в чем мои новые обязанности? — любопытство пересилило, и МаоМао стала заглядывать в шкафы, исследуя, что еще ей раздобыл Женьши. — Народу здесь будет все больше и больше. Управиться с такой оравой нелегко, а я уже старая женщина. Ты будешь следить за порядком во дворце и следить, чтобы эти дамочки не вырывали друг другу волосы. — Другими словами, я буду делать то же, что и господин Женьши во внутреннем дворе. МаоМао чуть не подпрыгнула на месте, когда отыскала в углу еще один горшок, из которого пышным букетом торчали шляпки лечебных грибов шиитаке. Если бы Женьши был здесь, она бы его даже поцеловала. Впрочем, скоро нежностей у него будет в избытке. — А когда прибудут наложницы? — спросила МаоМао, продвигаясь к следующему углу комнаты. — Сложно сказать. Его Величество уже передал портреты, но ни одна из дам не приглянулась нашему господину. Может быть, вы дадите мудрый совет, — с улыбкой сказала Суйрен. — По портрету довольно сложно определить, насколько плодовита девица, но я попробую. В основном МаоМао с первого взгляда понимала, сумеет ли найти с кем-то общий язык. Почему бы не отговорить Джиньши от девиц, которые задирают нос даже на картине. Если набрать приятных девушек, то и жизнь во дворце будет сносной. МаоМао снова станет лечить наложниц, помогать им выносить и зачать здоровое дитя, покажет, как лучше ублажить своего господина… Хотя, без последнего можно обойтись. Пусть радуется, что все же не евнух, и хватит с него. — Сегодня можешь отдохнуть, — разворачиваясь к выходу, сказала Суйрен. — Обживайся. И примерь свой новый гардероб. — Мой новый что? Суйрен вышла, не ответив, и МаоМао подошла к сундуку с нарастающим подозрением. Она откинула дубовую крышку вытянутой рукой, будто из глубины могла выпрыгнуть ядовитая змея. Падающий из окна свет подсветил ровные стопки блестящего зеленого шелка.

***

Женьши сидел на полу, скрестив ноги, в окружении разложенных по ковру портретов. Он кусал ноготь на большом пальце, и его лицо выражало что угодно, кроме сладостного предвкушения. Вышитый на гобелене белый журавль сочувственно поглядывал на принца сверху вниз. — Господин Женьши, разрешите войти? Голос МаоМао вывел его из ступора. Он дернулся, будто подавил желание сгрести портреты в кучу и спрятать от чужих глаз, но всё-таки впустил ее. МаоМао, окинув картины взглядом, уселась на колени подле господина. Между ними ощущалась неловкость, который не было с Женьши-евнухом, но в глубине души МаоМао давно разгадала эту загадку, и не могла заставить себя относиться к принцу иначе. Если он ждал от нее обожания или раболепия, то зря переодевался в лунную танцовщицу и носил ее на руках. Члены императорской семьи должны быть ближе к богам, но Женьши, пожалуй, был близок лишь к самой МаоМао. — Что скажешь? — Он обвел портреты рукой. — Скажу, что у Императора выбор получше, — сказала МаоМао тем же тоном, каким обычно оглашала диагнозы. — Тебя не впечатлила эта красотка? — Женьши ткнул на изображение женщины лет тридцати. — Почему же. Такие усы отрастит не каждый мужчина, — МаоМао впервые в жизни оскорбила женщину за внешность и мысленно извинилась перед воспитавшими ее сестрами, считавшими, что все люди созданы для любви. — А как вам эта? Клан Бо что, морит принцесс голодом? — Или художник экономил бумагу. — Тогда мог нарисовать ее на бамбуковой палочке. — Действительно. Глаза приделал, и готово. МаоМао недобро хихикнула, чувствуя, как напряжение отпускает ее впервые после приезда во дворец наследника. На самом деле, девицы были не так уж плохи. Та самая бамбуковая палочка была не многим худей нее. Возможно, даже во вкусе Женьши. Разве нельзя поменять плоскогрудую коротышку на другую? — Возьмите эту, — прочистив горло, сказала МаоМао и сунула ему руки рамку с юной иностранкой. — У нее широкое лицо и квадратная челюсть. Ваш сын будет просто красавцем. — Думаешь? Женьши с сомнением оглядел картину и отложил в сторону, где уже лежал свернутый пергамент. МаоМао поймала себя на мысли, что ей до боли интересно увидеть, кого господин успел удостоить вниманием до ее прихода. — Вполне. А сколько вам нужно? — уточнила МаоМао, рассматривая оставшиеся лица. — Две? Три? Не знаю. Император меня не ограничивал, но я не собираюсь приводить сюда толпу склочных наложниц. — Тогда советую присмотреться к этой. Выглядит скромной, — МаоМао сунула ему в руки табличку, на которой умелая рука набросала изображение миниатюрной принцессы. Ее глаза были такими большими и печальными, что ради нее хотелось снять последнюю рубаху. — Минао? — Ты знаешь ее? — Да, мы гуляли с ней в горах еще детьми. Ее семья разводит мулов. Она хорошая наездница. — Тогда она не подходит, — МаоМао забрала рамку и убрала подальше, чтобы Женьши не мог дотянуться. — Почему это? МаоМао не хотела, чтобы Женьши хихикал тут со старой подругой, вспоминая славные былые деньки, но вслух этого сказать не могла. Вместо этого она сунула ему нарисованную в полный рост даму, фигуре которой обзавидовался бы весь Медяный дом. — Вот этой будет легче рожать. И вскармливать. — Возможно. Но она не в моем вкусе, — Женьши взял картину двумя пальцами, словно поймал за крылышко отвратительного жучка. — А кто же в вашем? — Ни одна из них. — Тогда придется гасить лучины, когда будете ложиться к ним в постель. — А если у них противный голос? — Значит, прикажете молчать. — А если, мне не понравится их запах? «Помоем их получше», — хотела сказать МаоМао, но остановилась, осознав, что Женьши наклонился неприлично близко. Пожалуй, в более интимной ситуации они не оказывались с тех пор, как выбрались из пещеры. Женьши поднес к носу ее прядь и медленно вдохнул. Вряд ли она пахла чем-то кроме отвара крапивы, в котором замачивала волосы, но он казался вполне удовлетворенным. МаоМао видела, как расслябляется его лицо. Новый ханьфу был светлее предыдущего, и выгодно подчеркивал глаза и волосы Женьши, придавая им более глубокий оттенок. Он не распускал руки, только жался к ней, будто бы бессознательно, и МаоМао не отстранилась. Ей тоже нравилось, как пах Женьши — цветочным сбором для ванны, который она собирала лично для него. Играть роль домоуправительницы оказалось несложно, пока дворец не наполнили наложницы — грудастые или нет. Пожалуй, освоившись за неделю в огромной спальне, она полюбила это место больше Нефритового дворца. — Господин Женьши, вы должны выбрать хоть кого-нибудь, — произнесла МаоМао, когда он наклонился настолько, что чиркнул носом по ее щеке. Взгляд Женьши метнулся к свитку. МаоМао почувствовала прилив ненависти к этой неизвестной девушке, которая скоро станет здесь хозяйкой. Замерев от злости, она упустила момент и позволила Женьши оставить легкий поцелуй ниже виска. Он был пропитан нежностью, а не похотью, и МаоМао приняла его без возражений.