Благословенная кровь

Женьши вторую неделю занимался скучными документами, выполняя новые обязанности, назначенные ему императором, а у МаоМао закончились идеи для экспериментов. Обычно она была погружена в домашние дела и больше планировала, чем реализовывала. К тому же, прорва времени уходила на поиск ингредиентов. Сейчас, когда ей предоставлялось все желаемое, МаоМао обнаружила, что от жизни в достатке и изоляции ее фантазия быстро истощается. Получив разрешение ходить в гости во внутренний двор, она направилась туда в обед, когда местные наиболее активно обменивались сплетнями. Стража пропустила ее без вопросов. Вчера МаоМао наведалась в Нефритовый дворец. Сегодня по плану был визит к доктору-шарлатану, однако когда она проходила мимо прачечной, ее окрикнула Сяолань. Бросая подруг, с которыми она поедала рис за узкой лавкой, Сяолань бросилась навстречу МаоМао. — Я даже не узнала тебя! Какая красавица! — Правда? МаоМао потянулась к лицу, проверить, на месте ли веснушки. Обычно ей делали комплименты только после того, как она хорошенько накраситься. — Конечно! Какое роскошное платье! — А, это, — МаоМао пригладила юбку, почти смущаясь. Не говорить же, что Суйрен сожгла ее старое по приказу Женьши. Павлин намекнул, что этим застиранным тряпьем она позорит его наследничье высочество. — Внутренний двор вчера как с цепи сорвался. Это правда, что они говорят? — прошептала Сяолань и затащила под стоящее посреди площади дерево, будто оно не просматривалось со всех стороны. — А что говорят? — удивилась МаоМао, потому что ни Инхуа, ни Гекуе, с которыми она вчера пообщалась, не упомянули ни слова. — Что принц взял тебя наложницей, конечно! — Из-за платья? — удивилась МаоМао. — Из-за всего! — от избытка чувств Сяолань схватила ее за руки. — Правда, что он сделал тебе лабораторию? — Конечно, я же его лекарь… — И отдал хозяйскую спальню? — Откуда ты… — Скажи, он же не слишком страшный, правда? — Я надеялась, что у него проказа, но нет. — Ох, ты такая счастливая! Если он женится на тебе, возьмешь меня личной служанкой? Ты же что угодно просить сможешь! Под конец шепот Сяолань почти перерос в крик, отчего к ним повернулась половина внутреннего двора. В блестящем на солнце шелке МаоМао чувствовала себя, выставленным на витрине товаром. Она зареклась возвращаться сюда в ближайшее время, но в то же время в голове засело это «ты можешь просить, что угодно». Учитывая, что Женьши уже сделал на правах вернувшего авторитет наследника для простого лекаря, можно было только воображать, на что он готов для своей жены.

***

МаоМао не обнаружила Женьши в кабинете впервые с тех пор, как они перебрались во дворец наследника. Похоже, он все-таки разобрался с кипой бумаг и заслужил право на отдых. Воспользовавшись случаем, МаоМао порылась в поисках того свитка, чтобы взглянуть на фаворитку Женьши и, соответственно, свою будущую хозяйку, но среди брошенных в ящик портретов его не оказалось. Азарт, как обычно, взял вверх над здравым смыслом, и бросить начатое МаоМао уже не могла. В этом крыле дворца никого не было. Похоже, Женьши удалился на прогулку, а Суйрен возилась где-нибудь на кухне. Раз уж Женьши так прикипел к своей избраннице, то очевидно, что он взял свиток с собой в спальню. МаоМао шагнула внутрь без лишних колебаний. Обстановка была похожа на ее собственную комнату, только в нежно-лиловых тонах. Вместо пучков засушенной травы с потолка свисали декоративные кисточки, в воздухе кружился дымок от палочек с благовониями. Никаких ящиков или сгруженных на столешнице склянок. Комната казалась пустой и почти необжитой. Мебель, судя по всему, скрывалась за бумажной перегородной, искусной изрисованной журавливным клином. Люди с заурядным умом, а Женьши определенно относился именно к таким, обычно прятали личные вещи под матрас, поэтому МаоМао уверенным шагом проследовала к перегородке, но стоило ей просунуть голову за стенку, как Женьши сонным голосом произнес: — Травница? Что ты здесь делаешь? Похоже, бумага оказалась плотнее, чем ей показалось. Сквозь нее не просвечивалась даже тень от лежащего на кровати тела. — Извините, господин Женьши. Не могла вас найти. МаоМао поклонилась. Женьши приподнялся на локте, потирая рукой лицо. Раньше она не замечала за ним привычки спать после обеда, но учитывая, что он писал письма до глубокой ночи, хоть когда-то он должен был отдыхать. — Что-то случилось? — Нет, господин. Просто… Э… Я зашла во внутренний двор и узнала, что все считают меня наложницей принца, — не придумав ничего лучше, рассказала МаоМао. — И что? Заметив ее смущение, Женьши вытянулся на кровати, демонстрируя выглянувшую из-за распахнувшейся ночной рубахи голую грудь. «Вот же павлин», — подумала МаоМао, но в то же время была рада, что приунывший после возвращения к обязанностям принца Женьши снова расслабился. — И ничего. Когда двором упрявляли вы, такие слухи быстро пресекались. — Конкретно этот я пресекать бы не стал. — Господин Женьши! МаоМао выпрямилась и хотела уйти, давая принцу досмотреть послеобеденный сон, но он успел поймать ее за длинную завязку платья. — Травница. Посиди со мной немного. Его голос снова стал тихим. Полуприкрытые глаза устремились в другую сторону, и ничего не мешало ей уйти, кроме едва слышной просьбы. МаоМао осталась. Оставив туфли за перегородкой, она подобрала подол платья и присела на край кровати. Заслонка приглушала дневной свет, навевая легкую сонливость даже на нее, еще недавно полную сил. — Теперь ты точно моя наложница. — Это еще почему? — Вот мое ложе. А ты на нем. — Евнух из вас получше, чем шутник. — Это точно. Обычно Женьши собирал часть волос на макушке, но сейчас пучка не было, и вся эта копна свисала с подушки в разные стороны. Волосы у него были длиннее, чем у МаоМао, потому что пять лет назад она чуть не облысела из-за неудачного эксперимента. Если бы она повторила этот опыт еще раз, то вряд ли была бы похищена и продана во дворец. С первого дня здесь МаоМао рвалась обратно к папаше и считала дни до выплаты долга, но сейчас подумала, что это довольно глупо. Она имела почти все, чего желала. Возможно, и остальное почти у нее в руках. — Господин Женьши. Вы действительно хотите, чтобы я стала вашей наложницей, или это еще одна из ваших дурацких шуточек? — Что? — он снова распахнул глаза и взглянул на нее с беспокойством. — Травница, я не посмел бы заставить тебя. Ты будешь целителем, как и хотела. Лечи хоть внутренний двор, хоть внешний — мне все равно. — Вы не заставляли меня. Вы даже не спрашивали. Пауза, казалось, длилась вечно. Медленно, будто пробираясь сквозь толщу сырой земли, Женьши взял ее за перемотанное бинтами запятье и поднес кончики пальцев к своим губами. Она ощутила это легкое прикосновение, хотя кожа давно огрубела от лезвий и ядов. Хотя Женьши действовал на нервы, он давно перестал ее раздражать. С того дня, как она раскрыла часть его тайны в пещере, это было неизбежно. Их тела слишком близко познакомились друг с другом, чтобы не притягиваться снова и снова. — Зачем тебе это? — Женьши положил руку на ее бедро, но МаоМао в кои-то веки не отстранилась. — Раз мне все равно придется жить здесь, то лучше без «толпы склочных наложниц». Женьши зажмурился, будто проверяя, не сон ли это, и подтянул себя ближе к МаоМао, укладывая голову ей на колени, упираясь лбом в живот, где, возможно, вскоре окажется наследник императорского трона. МаоМао ожидала, что сейчас Женьши спросит, согласна ли она родить ребенка, но он удивил ее, произнеся? — Ты станешь моей, травница? — Я согласна. Правда, у меня есть несколько условий…

***

Женьши пришел в назначенный час — ни минутой позже. Хотя он отказался от роли евнуха всего месяц назад, его походка и взгляд изменились. Император задумался, не ошиблись ли они с матерью, отдалив младшего брата от трона, но раз Женьши и сам чурался правления, то так тому и быть. — Ты выбрал девиц себе по вкусу? — спросил Император, и подозвал служанку, чтобы та зажгла больше свечей. — Выбрал. Одну. — Что ж. Для начала сойдет. Покажи мне свою красавицу. Император не был дураком. Он по себе знал, что признать наложницу недостаточно. Брат может пустить во дворец хоть сотню дам, но никакая сила не заставит его лечь в постель ненавистной ему женщины. Брат вынул из рукава тонкий свиток. Император не припомнил его среди посланий от влиятельных семей, которые подписывал собственный рукой. Предчувствуя подвох, он развернул бумагу и узнал в мазках черной тушью руку младшего брата. С любовью и свойственной ему дотошностью Женьши перенес на холст все до последней веснушки. Гекуе оказалась полностью права. — Слишком низкого рода, — напомнил он Женьши. — Она дочь вашего главного стратега. — Лакана? — вот теперь Император удивился, не зная, как столь важная информация прошла мимо него. — Что ж, теперь понятно, отчего она так умна. Наследница клана Ла — не предел мечтаний, но лучше, чем ничего. Лакан признает ее? — Признает, если она попросит. — А что взамен? — Отдайте ей в служанки прачку из внутреннего двора, Сяолань. — И все? — Император свернул портрет и отдал брату, который слишком резко выхватил свиток из его рук. — И верните Ломеня ко двору. — Ни за что. Он либо глупец, либо предатель, — Император едва не зарычал от такой дерзости, но Женьши ответил ему с поразительно спокойно. — Человек, воспитавший травницу, не может быть ни тем, ни другим. Он нужен ей, и не навредит ничему, кроме вашего самолюбия. — Ты, брат мой, наглеешь на глазах. Не слишком ли много стараний для одной наложницы? — Наложницы? Она станет моей женой. Упрямый, с блестящими от сдерживаемой злости глазами, Женьши походил на человека, который правил империей почти полвека. Не на их отца — на старую императрицу-мать, что пережила и мужа, и непутевого сына. За этим красивым лицом крылось нечто большее. Кровь многих поколений их благословленной семьи, которой никак нельзя было пропасть. — Я подумаю об этом, когда увижу ее живот, — сдался Император, думая в первую очередь о собственном долге. Довольный, будто только этого и ждал, Женьши поклонился и вышел. По императорскому саду все-также прогуливалась одна лишь малышка Линли, но если боги будут милостивы, это скоро изменится.