Скрытый свет

- Ах! Я обожаю эту песню! — воскликнула Эйприл. Он не совсем понял мелодию — звонкий голос с басовой партией, от которой по залу пробежала дрожь — но она была встречена восторженными аплодисментами танцующих в зале. На её лице читалось неподдельное восхищение, и в этот момент Донателло не мог не влюбиться в неё ещё сильнее. Она обратила на него внимание. — Давай, потанцуй со мной! Она схватила его за руку, вынуждая встать со стула, за который он так стратегически цепко держался всю ночь. — Я не могу, — сказал он, качая головой, но не в силах сдержать счастливую улыбку. — Я не умею танцевать. — Это полная чушь! Я видел, как ты танцуешь. — Ты имеешь в виду текилу? Это ни в коем случае не считается. — Правда? Это ведь не считается, да? — насмешливо сказала она. — Покрути меня. Улыбнувшись, он подчинился, и она закружилась рядом с ним, шурша юбкой по его бёдрам. Он зачарованно наблюдал. Она была так прекрасна в своём платье; оно идеально облегало её фигуру и открывало обнажённые плечи. Её локоны, обычно такие же непослушные и буйные, как и она сама, были собраны наверх, открывая серьги с дымчатыми драгоценными камнями, которые переливались на свету. — Видишь? Это просто, я тебе покажу. В её глазах был манящий вызов, который он не мог не принять. — Ладно, ладно. — он сдался и рассмеялся, внезапно охваченный волнением. - Отлично! Давай, пошли. Они вышли на танцпол, пригибаясь, чтобы не задеть чьи-то конечности, которые, казалось, беспорядочно тянулись в их сторону. Пол был скользким, отстранённо заметил он и осторожно ступал между танцующими. - Осторожнее, - сказала она ему. - Я в порядке. Эйприл провела его мимо нескольких человек, стоявших ближе к ним — слегка пьяных и неуклюже, но весело танцующих — и продолжила идти сквозь толпу, в которой, казалось, были тысячи людей. Большинство из них были в костюмах, их лица скрывали маски, а тела были облачены в наряды самых разных форм и цветов. Некоторые из наиболее замысловатых костюмов поразили его: пара в костюмах роботов со светодиодными лампочками, другая — в костюме падшего ангела с крыльями-скелетами, царапавшими воздух, и даже каменная Медуза, увенчанная грозно шипящими окаменевшими змеями. Неудивительно, что он мог свободно разгуливать здесь. Он выглядел почти скучно. — Мы почти на месте! — она повернулась к нему и чуть крепче сжала его руку. Женщина с разлагающимся лицом окинула его взглядом: — Мне нравится твой костюм! — сказала она страстным голосом. Донателло улыбнулся, не привыкший слышать комплименты от совершенно незнакомых людей. Он бы ответил ей тем же, но вид засохшей крови, стекающей из её глаз на грудь, вызывал беспокойство. - Ах… спасибо. Эйприл перехватила разговор: - Он хорошо выглядит, не так ли? Она подмигнула Донателло, и они вместе прошли мимо зомби. Они прошли дальше, сквозь толпу. Группа женщин, одетых как ведьмы, танцевала вместе, их длинные волосы развевались в такт песне. Пожилая пара хихикала, пытаясь подражать движениям друг друга, их голоса заглушал ритм. - Где это место? — подумал он. Он даже не помнил, как сюда попал. Он был хорошо одет, чисто вымыт, но он даже не помнил, как это делал. Он просто знал, что должен быть здесь. С Эйприл. И больше нигде ему не хотелось быть. Наконец они добрались до небольшого пространства в толпе, достаточно большого для них двоих. Темп был быстрым, и они начали танцевать. Он думал, что будет странно, что он будет выглядеть скованно и неестественно, но годы тренировок в спорте удивили его. В его движениях была естественная плавность, которая опровергала его предположения. Музыка пронизывала их, его сердце билось в такт басам. — Вот так! Ты прирождённый танцор! — её ноги слегка двигались в такт его движениям. — Фух! Ты хорош. — Да, не так плохо, как я думал, верно? — сказал он, ухмыляясь. — Ты выставляешь меня в плохом свете, — воскликнула она. - Это невозможно. Она рассмеялась и взяла его за руки, кружась с ним по кругу. Она отпустила его и продолжила танцевать под песню. Донателло легко подстроился под её ритм и уже было погрузился в него, когда песня затихла, превратившись в горько-сладкую мелодию, наполнившую зал томным спокойствием. Комната погрузилась во мрак, пока одинокий женский голос оплакивал утраченную любовь. Зеркальные огни сонно двигались по кругу по полу, отбрасывая тени на их тела. Он наблюдал, как они скользили по её лицу, замечая, как она опускает голову, закрывает глаза и улыбается. Они плыли в галактике из осколков света. Ему было больно смотреть на неё, и он отвёл взгляд. — Ах, вау. Немного неловко, — слегка пошутил он. Часть его хотела вернуться в безопасное кресло, боясь отказа, но ещё большая часть хотела остаться. Он всей душой желал её. Как она могла не заметить исходящее от него тепло? Чёрт возьми, он чувствовал себя прозрачным. Она покачала головой и ничего не сказала, подойдя к нему ближе. Взяв его руки в свои, она поднесла их к своей талии. Мягкие и тёплые. Она посмотрела на него, положив руки ему на плечи, и её пальцы коснулись края его панциря. Они так хорошо подходили друг другу, восхищался Донателло, как две части головоломки, идеально подходящие друг к другу. Они медленно начали двигаться как единое целое, не отрывая глаз друг от друга. Мы идём по кругу, и никто не знает, где мы остановимся, — мечтательно подумал он. Они так и остались стоять, танцуя, нежно обнимая друг друга и кружась под музыку. — Мне… мне это нравится, — сказал он ей. Она улыбнулась: - Мне тоже. Она придвинулась ближе, положила голову ему на плечо и опустила правую руку ему на грудь. Ощущение, когда её пальцы скользнули по его пластрону, чуть не убило его. - Ты выглядишь прекрасно, — прошептал он ей на ухо, её шея была так близко к его губам, а аромат духов опьянял. Боже, она прекрасно пахла. Как и всё хорошее в этом мире. Она снова посмотрела ему в глаза. - Донни.., - прошептала она. Он оборвал свои мысли, словно притянутый к пламени, наклонился вперёд и прижался губами к её губам. Это был экстаз, и он потерял всякий контроль над собой в её тёплых объятиях. Она страстно ответила на его поцелуй, исследуя его рот, и подняла руку, чтобы погладить его по лицу. Она прижалась к нему так, что он рефлекторно возбудился, а фиолетовые складки её платья едва скрывали изгибы её тела. Как он мог устоять перед этим потрясающим созданием? Донателло запустил руку в её волосы и стал целовать её шею. - О, Дон. Он жадно прильнул к её губам, и она задохнулась от его страсти. Он оторвался от неё, чтобы взглянуть на её раскрасневшееся и прекрасное лицо, усыпанное веснушками, словно звёздами. Он мог бы потеряться в ней навсегда. Её глаза горели желанием. Они сверкали в свете, изучая его лицо в поисках ответа, который она хотела услышать. - Эйприл... я люблю тебя с тех пор, как мы встретились.., — он запнулся, произнося слова, которые хранил в своём сердце все эти годы: - Я люблю тебя. — Донни, — прошептала она, погладив его по щеке. Волна удовольствия пронзила его. — Я хочу тебя. Он был ошеломлён, услышав, как открыто она выражает своё желание. Момент, о котором он так глупо мечтал так долго, но которому никогда не позволял случиться. У него перехватило дыхание, когда в его сознании промелькнули образы её тела под ним, блеск их пота в свете звёзд. Всё, что он мог сделать, — это просто стоять. Он снова поцеловал её, крепко и глубоко, его сердце билось как барабан, а тело жаждало её. — Я хочу тебя, — повторила она, согревая его ухо своим дыханием. - Эйприл... На мгновение он замешкался: Что мы здесь делаем? А как же Кейси? Но более эгоистичная часть его, та часть, которая тосковала по ней и была почти сломлена, заговорила первой: - Я твой. Она обвила его шею руками и нежно поцеловала. Он закрыл глаза, вдыхая её запах, пробуя её на вкус, упиваясь этим, пока не опьянел от страсти. Её реакция была такой же, как и его, и блаженство, которое они испытывали друг с другом, было неповторимым. — Эйприл, — сказал он, уткнувшись носом ей в плечо, — я хочу тебя. Каждую частичку тебя. Она ахнула, почувствовав, как его губы шепчут что-то на её коже. — Донни, — она отстранилась и наклонилась к его уху. — Тебе нужно кое-что послушать. Тебе нужно внимательно послушать. - Что? Эйприл что-то прошептала ему на ухо, но он не разобрал слов, звук странным образом исказился. - Извини, что ты сказала? И снова ничего не имело смысла. Он напряг слух, и логика медленно проникла в его сердце. Он резко открыл глаза. В комнате стало темнее, а музыка и танцоры превратились в размытое далёкое эхо. — Эйприл! — хрипло закричал он. Но она тоже исчезла. Ничего. Нет. Отчаяние охватило его, когда он пытался понять, что происходит. Он быстро заморгал, осознавая, где находится. Это была вовсе не танцплощадка. Склад? Я нахожусь на складе? На полу, на котором он стоял, остался лишь гулкий звук. Он был в темноте. Один. Шок от потери застал его врасплох, и он рухнул на пол, закрыв лицо руками. НЕТ… Воспоминание о его сне преследовало его, как ночной кошмар. Что, чёрт возьми, произошло? Как он сюда попал? Он подумал об Эйприл, которая вела его за руку. Неужели он прошёл весь этот путь во сне? Он знал, что во сне время искажается. Должно быть, он вышел из логова и вслепую пробирался по туннелям. Танцоры, то, что он видел... Эйприл — всё это было лишь плодом его воображения. Его телефон начал вибрировать. Он посмотрел на экран и взял себя в руки. Двадцать пропущенных звонков? Этого не может быть. - Эйприл? — О боже мой, Донни! Где ты? — сказала она с ощутимым облегчением. Его сердце забилось быстрее, голос все еще был хриплым от сонливости. — Я… э-э… я в районе складов. На старой фабрике по производству пуль. Донни оглядел огромное пустое здание, неоднократно подвергавшееся вандализму. Земля была покрыта осколками стекла и пылью. Он уже бывал здесь несколько недель назад, когда искал материалы. Высокие потолки, укреплённые массивными балками, казалось, только подчёркивали звенящую пустоту. - Мы искали тебя три часа. Ты пропал, боже, мы думали, что-то случилось. Что ты там делаешь? - Эйприл, прости... пожалуйста, передай Сплинтеру и моим братьям, что я скоро вернусь. - Пожалуйста, - взмолилась она. Я хочу тебя… - Расскажи мне, что произошло. Он глухо рассмеялся: - Ты ни за что не поверишь. Несмотря на прохладу, его бросило в лёгкий пот, когда он представил, как она лежит в его объятиях. Он и раньше ходил во сне, но никогда так. Сердце Эйприл, всё ещё колотившееся от стресса, никак не могло успокоиться. Она нахмурилась, испытывая страх, и решила поговорить с другом по-другому. - Донни... Я хочу тебя… Неконтролируемая дрожь пробежала по его телу. - Заходи ко мне. Ты всё равно близко. Я серьёзно — ты сам не свой… - Я в порядке, - заверил он ее. — Я приготовлю тебе горячий шоколад. Эта фраза была придумана его братьями и ею как запасной вариант. Если их удерживали против их воли, это был код, чтобы спросить об их состоянии. Был только один правильный ответ. — Не забудь про зефир, — тихо сказал он с лёгкой улыбкой на губах. Он услышал, как она облегчённо выдохнула. Она никогда не забудет. Вдалеке Донателло услышал голоса, приближающиеся к складу. Дети, — подумал он, — наверное, ищут, где бы поспать или что-нибудь сломать. - Эйприл, мне нужно идти. Она попыталась в последний раз заставить его открыться ей: - Ты придешь? Донателло опустил голову. Боль от того, что он видел её такой, была невыносимой. Выпадение из сна, из их жарких объятий на холодный пол, мысль о том, что он держит её, целует её, и что этого никогда не будет. Он не мог этого вынести. — Нет, я, наверное, пойду домой. Мне нужно поспать. Она уперлась в стену. С ним редко такое случалось. — Хорошо. Я сообщу им, что ты уже в пути, — печально закончила она. — Береги себя, Донни. — Пока, Эйприл, — он захлопнул телефон и быстро направился к выходу.

***

Вернувшись в свою комнату, Эйприл вздохнула в тишине. Это моя вина, — сказала она себе. - Я должна была быть с ним. Она посмотрела на свою руку, где раньше было кольцо. Она сняла его несколько дней назад, покончив с этим. Всё кончено. Безумие её отношений с Кейси в конце концов вымотало её — это было всё равно что снова и снова бить себя по голове в надежде, что всё изменится, но в конце концов она поняла, что не хочет, чтобы он менялся. Но и она сама тоже. Они просто не подходили друг другу — как кольцо и она. Оно сдавливало её палец с того момента, как она его надела, и странное чувство свободы охватило её, когда она наконец сняла его. Она с грустью вложила его обратно в его руку, а на его лице отразилась тихая ярость. О, ему было больно. Очень. И в глубине души она думала, что он знает, почему всё заканчивается — он никогда не был настолько глуп, чтобы открыто обвинить её в чувствах к Донателло, ему это было не нужно. Вероятно, он видел это на ее лице всякий раз, когда она упоминала его имя. Стыд поднимался внутри нее, и непреодолимое чувство вины. Кейси впал в отчаяние, обвинив ее в том, что она никогда его не любила, а затем ушел, ничего не взяв с собой - куда, она могла только догадываться, – чтобы отыграться на каких-то ничего не подозревающих головорезах, возможно, или на какой-нибудь шлюшке в баре. И к тому же не в первый раз. Она несколько дней плакала в одиночестве в своей квартире, потому что была слишком упряма, чтобы вовлекать остальных. Это касалось ее и Кейси… и это казалось несправедливым. Справедливо по отношению к Дону, - упрекнул ее чей-то голос. И после всех этих слёз она поняла, что любила Кейси, но это была любовь и глубокая привязанность, которые один друг испытывает к другому. Но с Донателло всё было по-другому. Она так долго боялась признаться в этом, что даже приняла предложение Кейси, думая, что эти чувства угаснут. Но она ошибалась. Они разгорались, как огонь, подпитываемый её сожалениями, и обжигали её кожу всякий раз, когда он был рядом. - Дон, - прошептала она. Она села на пол, подтянув колени к подбородку. В приступе отчаяния она уронила голову на руки. Я хочу тебя…

***

Донателло тихо вошёл в логово и направился в лабораторию. — И где, чёрт возьми, ты, по-твоему, был? Он повернул голову на голос брата и увидел, что вся его семья сидит за кухонным столом. У него всё ещё кружилась голова ото сна, и он не мог подобрать слов. - Э-э-э... — Просто думал, что ты не уйдёшь на ночную прогулку, не оставив записки, да? Учитывая, кто его спрашивал, Донателло не мог не заметить иронию. — Раф, я в порядке. Я просто ходил во сне. Раздался коллективный вздох облегчения. — Вот и всё. Плати, чувак, — Микеланджело протянул руку Рафаэлю, который всё ещё недовольно хмурился. — Ты сказал, что он был с проституткой, придурок, — прошипел Рафаэль. Донателло побледнел от такого намёка. - Ходящий во сне — разве мы не можем просто согласиться с этим? — невинно спросил Микеланджело. — Микеланджело,— грубый голос Сплинтера отчитывал его младшего сына, который продолжал озорничать в предрассветные часы. — Должно быть, ты включил одну из сигнализаций, когда был в туннеле, — объяснил Леонардо. — Я пошёл сказать тебе, но тебя там не было, и… мы забеспокоились. Он стоял рядом с Микеланджело, скрестив руки на груди и с мечами за спиной, готовый к любым неожиданностям. Донателло поднял руки: - Не о чем беспокоиться, видишь? - Ты должен признать, Донни, это на тебя не похоже, - вмешался Микеланджело. - Если ты не в лаборатории, ты у Эйприл, - он протянул руку, - а если ты не у Эйприл, ты в лаборатории, - он протянул другую руку, - И если ты не там и не там, ты с нами, - он сделал несколько жестов. При упоминании её имени он покраснел и обрадовался, что стоит в полумраке. Он опустил голову, надеясь, что это выглядит как проявление смирения. — Прости, что побеспокоил тебя. Мне приснился сон, в котором я... шёл сквозь... толпу, — запинаясь, пробормотал он. — Я ушел далеко. Я понятия не имел. — Ну, мы тебе звонили. Несколько раз, — заметил Рафаэль. - Я не слышал... - Мы знаем, - резко закончил он. - Сын мой, у тебя даже нет твоего бо. К счастью, ты не встретил неприятностей, - Сплинтер хорошо знал Донателло — он был хорошо обученным бойцом, но наиболее эффективен был в экипировке. Будучи в меньшинстве он, скорее всего, потерпел бы поражение. — Простите, сенсей. Никто меня не видел. Он был очень осторожен, возвращаясь обратно, и дважды проходил по ключевым участкам туннелей. Рафаэль бросил на него равнодушный взгляд. — Ну, я пошёл спать. Может, в следующий раз сам себя прибьешь, придурок. Сейчас четыре часа утра. Рафаэль направился к своей койке, а Донателло смотрел ему вслед, как ни странно, испытывая неловкость из-за редкой заботы своего вспыльчивого брата. Леонардо последовал за ним, коротко похлопав его по плечу. — Я рад, что с тобой всё в порядке. Наконец Микеланджело встал, подбежал к брату и крепко его обнял. — Не пугай меня так… я чуть не проиграл спор Рафу. Донателло усмехнулся над своим братом: — Расслабься, Майки, — ухмыльнулся он. - Думаешь, он заплатит? Донателло ответил брату невозмутимым взглядом. Сбитый с толку, но не побеждённый, Микеланджело направился обратно в свою комнату, по пути наклонившись, чтобы взять Кланка. — Пойдем, малыш, — проворковал он, — спокойной ночи, сенсей! — Заткнись, Майки, — донёсся издалека голос Рафаэля. Донателло слегка покачал головой, по-прежнему не двигаясь с места. Он почти забыл о том, что отец наблюдает за ним. - Сын мой, пожалуйста, сядь. Донателло устало опустился в кресло. — Это ведь не в первый раз, да? — мягко спросил Сплинтер. Донателло покачал головой: - Нет, сенсей. - И это был плохой сон? Донателло не знал, что ответить, и сидел неподвижно, обдумывая вопрос. Усы Сплинтера слегка дрогнули. — М-м. Понятно. Говорят, что сны — это проявление разума. Тебя что-то беспокоит, сын мой? — Нет, сенсей, — слова едва слетели с его губ. Сплинтер немного подождал, решив, что лучше не давить на него. - Я всегда готов выслушать тебя, когда бы ты ни обратилась ко мне. Ты меня понимаешь? — Хай, сенсей, — теперь он твёрдо смотрел в пол. Сплинтер знал о Донателло одну вещь: тот говорил по-японски только тогда, когда притворялся, что всё в порядке. Он знал, что его очень логичный сын хотел подумать об этом подольше, разобраться в этом в одиночку, но при этом закрывался от окружающих и от своей иррациональной стороны, с которой нужно было разобраться. Неудивительно, что его сны были… тревожными. Сплинтер вздохнул. - А сейчас, пожалуйста, отдохни. Донателло склонил голову, радуясь, что семейная инквизиция закончилась. - Спасибо, сэнсэй. Стул заскрипел по полу, когда он встал. Он медленно направился в свою комнату. Зайдя внутрь, он запер дверь на засов, взял ключ и просунул его под дверь. Пошатываясь, он лёг в постель, прикрыв глаза рукой, а в его голове снова и снова прокручивались видения из сна, вызывая желание и наполняя сердце пустотой. Где мы остановимся, никто не знает.