Скрытый свет

- Дон, — произнес его имя Леонардо, слегка кивнув в сторону брата. Он держал боккены по бокам, наслаждаясь их тяжестью в руках. Он наблюдал, как Донателло нерешительно пересекает татами, чтобы встать лицом к нему. Он слегка сжимал свой бо, непреднамеренно отдавая предпочтение правой стороне. Леонардо заметил это в ту же минуту, как Донателло вошёл в додзё, — левое запястье было туго перевязано, чтобы скрыть травму. Леонардо сделал глубокий вдох, не сводя глаз со своего партнёра, как только тот ступил на татами. Он почти чувствовал, как Донателло нервничает из-за затхлого запаха додзё. Стоя на краю мата для спарринга, Сплинтер постучал тростью. Начали. Донателло сразу же перешёл в оборону, как и предсказывал Леонардо. Леонардо бросился вперёд, нанося быстрые удары двумя деревянными мечами, а Донателло отбивал их с ослабевающей силой. Сражайся, Донни! — казалось, кричало его лицо. Донателло сделал контролируемую попытку нанести размашистый удар. Треск! Леонардо легко отразил его, сумев просунуть меч под его бо, и нанёс жизненно важный удар. Донателло отскочил назад, потрясённый яростью атаки, похожей на удар Рафаэля. Леонардо пригнулся, прикрывая голову сверху, а затем вскочил и переместился влево. Черт, только не слева! Донни поморщился. Он повернулся к нему лицом, когда Леонардо бросился на него, зеленое пятно с лезвиями, снова и снова опускающееся слева от него. Запястье Донателло болело, но он отказался убрать его со своего посоха. - Сражайся одной, — прорычал Леонардо себе под нос. Он не дал ему времени прийти в себя, вместо этого ударив по его ослабленной защите. Донателло боролся с инстинктами, продолжая держать бо в обеих руках, и готовился нанести удар, но мечи Леонардо отразили его и опустились для удара. Собрав последние силы в левой руке, он блокировал удар, шипя от боли. Я не могу его удержать, — с тревогой подумал Донателло. По его лицу текли капли пота. Леонардо снова бросился в атаку, и Донателло побледнел, наконец осознав, что ранен. Он разжал слабую руку, позволив ей повиснуть вдоль тела, и перенес вес посоха в правую руку. Он часто тренировался с одной рукой, но редко сражался таким образом. - Лучше, — прошипел Леонардо себе под нос. Донателло свободно вращал своим посохом, защищая свой фланг. Он низко замахнулся слева, и Леонардо отпрыгнул назад, но прежде чем он успел прийти в себя после замаха, Леонардо снова оказался справа от него и атаковал. Донателло запаниковал, он был вынужден сражаться с правой стороны, одно неверное движение — и он погибнет. Он снова поднял раненую руку и неаккуратно держал посох. Леонардо покачал головой, взмахнул мечами и выбил посох из левой руки Донателло. Он высоко поднял свой меч и опустил его, словно собираясь ударить его по запястью. — Подожди! — закричал Донателло и упал на колени, стараясь не задеть пульсирующее запястье. Леонардо остановил меч в нескольких сантиметрах от повязки. Она горела, сквозь бинт просачивалась кровь. Он тяжело дышал, пытаясь сдержать боль. Леонардо прошипел низким шёпотом, слышным только Донателло: - Если ты продолжишь сражаться в таком состоянии, скрывая своё бремя, ты подвергнешь опасности всех нас. Не делай этого снова. Донателло поднял взгляд на брата, плотно сжав губы, и кивнул. Он это заслужил, — рассудил Донателло. Он уже несколько месяцев отрицал свои травмы, скрывая порезы от верёвки под окровавленными бинтами, раны от которых никогда полностью не заживали из-за постоянного повреждения верёвкой. Последняя инфекция почти полностью вывела из строя его руку, и он пошёл на крайние меры и принял много обезболивающих, чтобы скрыть повреждения. Леонардо был последним, с кем он хотел драться сегодня, и, конечно, тот сразу это понял. — Достаточно, — скомандовал Сплинтер. Донателло встал, и братья молча поклонились друг другу. - Это было безумие, — восхищался Микеланджело, стоя в стороне. Даже Рафаэль слегка улыбнулся, впечатлённый тем, как быстро Леонардо одолел своего брата — Донателло был неплохим бойцом, он сломал немало оружия на тренировочной площадке. Когда они закончили сеанс, Сплинтер повернулся к Донателло. - Останься», — приказал он и схватил лапой его панцирь. Леонардо оглянулся через плечо на брата, выходящего из додзё, и его лицо помрачнело. — Сынок, давно у тебя эта травма? — мягко спросил он. Сплинтер заметил, что он хромает, несколько недель назад, но тогда подумал, что это просто лёгкое растяжение после тренировки. - Восемь месяцев, сенсей. Сплинтер в шоке ощетинился. - Месяцев? Это правда? — Но это не всегда так плохо, — пошёл он на попятную. — Иногда оно полностью заживает… но потом снова повреждается, — неуверенно закончил он. Он посмотрел на своё запястье, которое осторожно придерживал у талии. Усы Сплинтера дернулись. - И почему ты не дал ему как следует зажить? - Потому что... Это единственное, что мешает мне мечтать о ней… Донателло опустил взгляд, стараясь не встречаться глазами с мастером, который смотрел на него в упор. - Верёвка… она не даёт мне ходить во сне по ночам. Всё остальное… неэффективно, сенсей. - Хм, — задумчиво произнёс Сплинтер. - Но ты должен позволить этой ране зажить. Ты должен найти другой способ облегчить своё состояние, - его тёмные глаза сверкали сочувствием. — Я не знаю как, сенсей, — тихо сказал Донателло. Он потерял счёт этим снам, всегда одним и тем же, где она всегда брала его за руку. «Потанцуй со мной», — шептала она, и его сердце замирало в предвкушении. Он едва успевал сделать несколько шагов по танцполу, как верёвка натягивалась, и он падал на землю. Когда это происходило, он переставал видеть сны и просыпался холодным и дрожащим на полу, и ничего не оставалось, кроме воспоминаний, выжженных на его коже. - Ты боролся с симптомами лунатизма, — мягко начал его Учитель. — Но, возможно, теперь пришло время разобраться с причиной. Донателло тревожно вздохнул, он чувствовал себя незащищённым и потерявшим контроль. - Хай, сенсей. Сплинтер был стар, но не глуп. Он видел, как его сын буквально сиял в компании мисс О’Нил, как его ослепительно логичный характер смягчался её добротой. Сплинтер с трудом узнавал в нём его прежнего, когда она без труда извлекала из него самые прекрасные черты, выставляя их на первый план. Как будто её дух заставлял энергию внутри него свободно течь, заставляя все его части работать лучше, петь, как лезвие в воздухе. Это было удивительно. Но он видел, что это разрушает и его самого. Отчаяние, вызванное частыми кошмарами, уводило Донателло всё дальше и дальше с его пути. - Ты можешь думать, что боль — это только твоя боль, сын мой. Но это не так. Ты можешь думать, что жертвовать — это только твоя обязанность, но я знаю, что это не так, - глаза Сплинтера наполнились слезами при мысли о сыновьях, о своих детях. Когда он был молодым крысом и растил их, он считал, что они — его радость и его бремя, его единственное. Видя их здесь, с ним, тренирующихся вместе с ним, сражающихся за него… и сталкивающихся с теми же предрассудками, что и он, он понял, что был совершенно неправ. Жертва никогда не была только его, каждый день его сыновья платили непомерную цену.

***

— И это история… Рошель? Нет. Ребекки? — Рамона? — предложил Рафаэль. Он сделал глоток пива и аккуратно поставил банку на стол. — Да, — Кейси поднял руку в воздух, указывая на имя. — Рамона. Что за стерва, — он бросил банку через всю комнату в большую коробку, которую они использовали как ворота. Банка легко влетела внутрь, звякнув о своих недавно покинувших её собратьев. - Очко, детка! - прокричал он. Рафаэль не мог понять, как кто-то, кто время от времени хочет приготовить тебе горячую еду, может быть стервой, но это была не его проблема. Судя по описанию Кейси, она казалась довольно милой девушкой с огромной грудью. «Двухнедельные отношения, — цинично подумал Рафаэль, — вот это да». Кейси наклонился и взял теплое пиво, стоявшее рядом с ним на полу. — В общем, приятель, — начал он, открывая банку, — теперь мы с тобой одни. — Кейс, ты же знаешь, что я не езжу по этой дороге, — он усмехнулся. Кейси повернул голову с немного маниакальным выражением лица: - Это облегчение, потому что на днях ты был слишком увлечён полировкой своих яиц, если ты понимаешь, о чём я, - он изобразил это действие перед своей промежностью, посмеиваясь. — Эй, не смейся над сай, — прорычал Рафаэль. Внимание Кейси на мгновение отвлек телевизор, по которому показывали футбольный матч на низкой громкости. Он не мог оторваться от экрана. — Давай, давай, давай, давай, давай… ДА! Вот как это делается. Прямо тебе в лицо! — он радостно вскочил, пиная воздух и проливая пиво, пока звучали громкие аплодисменты. Он счастливо рухнул обратно на стул. — Да, — сказал он, возвращаясь к своей предыдущей мысли, — я снова свободный человек, приятель, — он сделал большой глоток пива. — Итак, — он нахмурился и поставил банку на стол, — Как там Эйприл? — он посмотрел на Рафаэля, пытаясь понять ответ. Очень ловко, Кейс. Рафаэль криво усмехнулся. — Ну, знаешь, — начал Рафаэль, не желая раскрывать ничего важного, — Эйприл это Эйприл. - Никого не видел? Рафаэль покачал головой, потянувшись за своей банкой: - Нет. Не с тех пор. О черт. — Свидание? — Кейси повернул голову, и его глаза превратились в щёлочки. — Забудь об этом, Кейс. Ничего не выйдет. Кейси откинулся на спинку стула и в волнении постучал рукой по подлокотнику. - Всё в порядке, — сказал он себе. - Я хожу на свидания… Эйприл ходит на свидания. Это справедливо.., — его глаза прищурились, а на лице появилась ухмылка. - И если я когда-нибудь узнаю, кто это, я, чёрт возьми... Раздражение Рафаэля начало накаляться. — Да ладно тебе! Успокойся, придурок, — вмешался он, явно осознавая иронию своего заявления. — Ничего не случится. Рафаэль чувствовал, что обязан сохранить честь Эйприл и держать Кейси на расстоянии, но правда была в том, что Кейси плохо переносил расставание. «Я знаю, что ты любишь его как брата, Рафаэль. И я знаю, что в глубине души Кейси — хороший парень», — сказала она, положив руки ему на плечи, - «но тебе не обязательно постоянно ввязываться в его глупости. Ты прекрасен такой, какой есть». Эйприл всегда умела нанести точный удар. Эти слова крутились у него в голове несколько месяцев. Кейси действительно был милым парнем большую часть времени, но чертовски ужасным пьяницей. И последние восемь месяцев он справлялся с трудностями с помощью алкоголя. Он снова и снова вбивал Кейси в голову, что Донателло не собирается переезжать к его девушке, что между ними ничего нет, но на это ушло много времени. «Кейси, - сказал он ему, - Дон хочет, чтобы она вышла замуж и жила где-нибудь за белым заборчиком и всё такое. Тебе не нужно о нём беспокоиться». Именно этот образ убедил Кейси, потому что в каком-то смысле он тоже хотел того же. — Послушай, может, мы протрезвеем, выпьем кофе и, может быть, прогуляемся по улицам позже? — предложил Рафаэль. Кейси кивнул, радуясь, что ему предложили сменить тему. — Да. Мы должны это сделать. Мы должны это сделать! Он вскочил, пытаясь избавиться от нервного напряжения, и пошёл на кухню, чтобы поставить чайник на плиту. Рафаэль расслабился. Полгода назад такого бы не случилось. Позади него раздался звон разбившейся о пол чашки, и он вздохнул. Им понадобится много кофе. — Это будет здорово, чувак, — сказал Кейси с растущим волнением. — Это будет здорово… снова на крышах, немного поиграем в хоккей… именно то, что мне нужно. Чайник начал закипать, когда Кейси начал что-то искать на заднем плане, переступая через груды хлама и мусора, которые он повсюду разбросал. - Кто сегодня пойдёт с папочкой… хоккейная клюшка? да… бита для крикета? может быть.., - он продолжал рыться в своём снаряжении, пока не нашёл то, что искал., - Хоум-ран, детка, — восхитился он, покачивая бейсбольную биту в руках. Он начал размахивать ею, ударяя по низко лежащим предметам. — Вот о чём я говорю! — закричал он. — Получай, ублюдок! - бутылка пролетела через всю комнату, едва не задев Рафаэля. — Успокойся, Кейс, ладно? Оставь это на потом. Боже, я начинаю говорить как Лео, — подумал он с лёгким отвращением. Рафаэль заметил, что Кейси ведёт себя немного более… неуравновешенно, чем обычно. Хотя Кейси умел заставить его чувствовать себя здравомыслящим, в последнее время пропасть между ними увеличивалась. Казалось, что ещё один толчок — и он окажется в психушке. Он не знал, как заговорить с ним об этом, и вместо этого стал реже бывать с ним. Микеланджело поставил его в известность об этом факте. «Кейси? — сказал он. - Мне нравится думать о Кейси как о ма-а-а-а-а-леньком психопате, — он сложил пальцы, чтобы показать степень, — типа, по шкале от одного до десяти он на одиннадцать». «Он вышел из-под контроля, Раф. Ты сделаешь себе одолжение, если на какое-то время оставишь его в покое» — добавил Леонардо. «Леонардо был прав насчёт этого парня», — подумал он. Он не в себе. Он не мог представить, каково это — жить с ним 24 часа в сутки 7 дней в неделю, и задавался вопросом, как Эйприл это удавалось. Эта женщина была чёртовой святой, — посочувствовал он. Он не пожелал бы такого пьяного монстра даже своему злейшему врагу, не говоря уже о том, кого он считал сестрой. «Вот и всё, что нужно, чтобы они снова были вместе», — подумал он после нескольких месяцев ожидания этого. Он начал понимать, что человеческие отношения немного сложнее, чем у животных, которых поместили в один загон в зоопарке. — Прости, приятель, — извинился Кейси. — Я просто… Чёрт! — он согнулся пополам и застонал, не в силах ясно выразить свои мысли. ...Чокнутый? …Психопат? — подумал Рафаэль. — Я знаю, — Рафаэль сделал ещё один глоток и допил банку. Последнюю за вечер. — Нет, — сказал Кейси, сдерживая гнев и переминаясь с ноги на ногу. — Я просто готов к чему-то новому, вот и всё. Рафаэль воспринял эту новость с долей скептицизма. — Конечно, приятель, — он бросил банку в коробку, и она отскочила от края. Черт. Он скатился на землю, расплескав остатки содержимого на пол. — Нет, я серьёзно, — с несчастным видом сказал Кейси. — Я хочу измениться, чувак. Я не могу так жить, — он указал битой на груды мусора, но имел в виду не только его. Кейси только что высказал свою точку зрения, к которой давно шло дело. — Я чертовски рад это слышать, — искренне ответил Рафаэль. Может быть, сегодняшний день всё-таки не будет полным провалом. Рафаэль закинул ноги на стол. Они не собирались уходить по меньшей мере два часа, так что не было смысла переводить дыхание. Он впервые за долгое время откинулся на спинку стула и огляделся, чтобы понять, где он и что делает. Ему надоело бездельничать и заниматься чёрт знает чем, кроме как напиваться у Кейси. Или втягиваться в его «чушь», как выразилась бы Эйприл. Он хотел бы, чтобы всё было так же просто, как год назад, тогда Кейси был гораздо более уравновешенным, и большую часть времени они проводили вместе, патрулируя переулки в центре города в поисках неприятностей. Конечно, они нажили себе несколько врагов, но это было хорошее, честное развлечение. Иногда их ждала Эйприл, иногда с тёплым напитком, иногда с хмурым видом, но, увидев её лицо, Кейси смягчался, как будто не избивал каких-то подонков последние два часа. Теперь всё было по-другому. Кейси погряз в алкогольном тумане и горечи. Но сегодня вечером он впервые увидел проблеск надежды для своего друга, что, может быть, он сможет исцелить своё разбитое сердце и наслаждаться жизнью, как раньше… может быть. И, кроме того, подумал он, это начинает походить на эпизод из «Коллекционеров» в его квартире, и уборка хлама была бы давно назревшей переменой.

***

— Ты перевязал его после сегодняшней утренней тренировки? — спросила Эйприл с лёгкой тревогой. Она слегка сжала его руку, наклонившись, чтобы посмотреть на запястье Донателло, всё ещё туго перевязанное, но медленно пропитывающееся кровью. Донателло кивнул. Он оперся о ванну, на которой сидел, в прохладной белой керамической ванной комнате в квартире Эйприл. Там было чисто, пахло «Уиндексом» и мылом для рук. - Ага. Эйприл села рядом с ним, собрав волосы в небрежный пучок. Она внимательно осмотрела его, на мгновение успокаивающе коснувшись его руки. Его запястье пульсировало, и он с ужасом думал о том, чтобы снять повязку. — Вот, дай-ка я посмотрю, — она осторожно начала разматывать бинты, и на её лице было выражение стальной решимости. С каждым снятым слоем повязка становилась всё более протухшей. Она сочувственно прищелкнула языком, когда добралась до сути. — Тебе понадобятся антибиотики. Выглядит довольно плохо, — она снова посмотрела на него. — Как ты это сделал? Донателло нахмурился и отвел взгляд. - Плохая методология, - пробормотал он. — О. Это не имеет никакого отношения к верёвке, привязанной к твоей кровати, не так ли? — спросила она с лёгкой улыбкой. - Ах... Как ты узнала? - Я сложила два и два. Я до сих пор помню ту ночь, когда ты пропал, мистер Ходок во сне. Попался. Подумал он с легким удивлением. — Что ж, мне посоветовали попробовать другой способ, чтобы это остановить. - Хорошая идея, - она ухмыльнулась. — Да, может быть, — сказал он, быстро вскинув и опустив брови. — Ой, — она отпустила его руку, сочувственно шипя. — Должно быть, тебе снятся какие-то безумные сны. Донателло застыл: - Я… э-э, я их не очень хорошо помню. Эйприл почувствовала это, первые признаки надвигающейся стены, и отошла от темы. Она потянулась к лежащей рядом сумочке, выбросила лишние клочки бумаги и вытащила маленькую бутылочку, смочив ватный диск прозрачной жидкостью. - Это антисептик, который я взяла на работе, у него новая формула. Он удивительный, потому что совсем не щиплет, - она крепко держала его за руку и быстро провела антисептиком по запястью. — Правда? Это же прек... твоюжм…! — его обожгло его, словно огнём, и он быстро вскинул руку, прижав её к груди, с недоверчивым выражением лица. Она подавила улыбку и осторожно отвела его руку в сторону, промокнув рану. — Прости, — она рассмеялась, — мне просто нужно было отвлечь тебя на минутку. Донателло попытался сформулировать предложение, но его разум гудел от потрясения. - Простишь меня? - спросила она, виновато смеясь. Он резко выдохнул и покачал головой. - Я сам напросился. Она начала плотно наматывать свежую марлю на его запястье, аккуратно и быстро завершив работу. Донателло согнул пальцы, чтобы проверить давление. - Идеально, - он оглядел ее — небрежно одетую в рубашку и джинсы, с веснушками и растрёпанными волосами — и сказал это искренне. Она приятно улыбнулась в ответ на его одобрение. — Ради этого я здесь. Донателло медленно вдохнул, пытаясь унять участившийся пульс. После стольких лет всего один взгляд Эйприл заставлял его сердце биться чаще. Он попытался скрыть это, оглядывая плитку на полу и рассеянно постукивая пятками. Когда она начала убираться, его взгляд упал на обрывки бумаги на раковине. Среди чеков и обёрток от жвачки лежала визитная карточка с логотипом «Фалькон Фармасьютикалс». Эйприл проследила за его взглядом и закатила глаза. — Агрх, не беспокойся об этом. Это просто коллега по работе. Он прочитал карточку, и у него внутри возникло странное чувство: "Марк Кардозу –Продажи" - Он работает в отделе продаж. На прошлой неделе он пригласил меня на свидание, но… Я отказала ему. Однако он до смешного настойчив. Эйприл мысленно вздохнула. Она была на свидании всего один раз, один-единственный раз после Кейси. Донателло убедил её пойти тогда. Это оказалось настоящей катастрофой в лице крайне раздражительного мужчины с взрывным характером, и, видит Бог, с неё было достаточно таких людей. Он оскорбил официантку, насмехался над официантом, и Эйприл прервала свидание, вместо этого поиграв с Донателло в онлайн-скрэббл. По крайней мере, конец вечера был приятным, подумала она. Донателло посмотрел на визитку, такую профессиональную, такую человечную… такую настоящую. В животе у него образовался тугой узел, как будто его ударили. - Ты должна пойти, - тихо сказал он ей. Она резко остановилась, явно расстроенная. - Что? Зачем мне это делать? Донателло поник. Ему казалось, что в его сердце зияет дыра, из которой медленно вытекает жизнь, а он лишь увеличивает рану. — Потому что… это может быть весело, и кто знает? — он посмотрел вниз. — Это может сделать тебя счастливой, — тихо закончил он. Эйприл глубоко вздохнула, и её щёки покраснели. Она крепко сжала край ванны, не желая верить его словам. — И откуда тебе знать, что делает меня счастливой, Дон? — спросила она, сверкая глазами. Обвинение стучало у него в ушах. - Я знаю, что это не… я, - слова вырвались из его горла сдавленным шепотом. Он не мог отвести от неё глаз, всё рушилось. Ему казалось, что он лжёт самому себе, ей, что всё, что он считал правильным, было неправильным, и всё, что осталось — это тёмная пропасть отчаяния. Ради неё… — продолжал он говорить себе. - Ради неё… Эйприл посмотрела в глаза этому прекрасному мужчине, стоявшему перед ней, на его подтянутую мускулистую кожу, на его добрую и невероятно сильную душу, на того, кто заставлял её чувствовать себя живой. Как он мог не видеть того, что видела она? Может быть, она ошибалась, подумала она. Может быть, он всё это время знал лучше неё. На её глаза навернулись горячие слёзы, голова закружилась. — Ты прав, — сказала она с грустной покорностью, качая головой. — Ты всегда прав. Она резко встала, намереваясь выйти из комнаты. Она не могла находиться рядом с ним. Не в таком состоянии. Сердце Донателло забилось быстрее, он был так близок к цели. — Подожди, — взмолился он, протягивая руку и хватая её. Она так хорошо смотрелась в его руке. Она развернулась к нему лицом, вглядываясь в его лицо, ища ответ, который хотела услышать. Донателло наблюдал за тем, как тяжело вздымается и опускается её грудь, за болью в её глазах. Он не мог этого вынести. Я твой... Но он запнулся, и её рука выскользнула из его, как падающая звезда. — Тебе лучше уйти, — прошептала она и вышла.

***

Рафаэль почти физически ощутил, как к Кейси вернулось самообладание. Он словно превратился в себя прежнего, а нестабильность, как у мистера Хайда, рассеялась в прохладном ночном воздухе. Они сидели, скорчившись, на третьем этаже здания рядом с известным злачным местом, где было полно сомнительных баров и стриптиз-клубов. Воздух был холодным, цемент под ногами — прохладным. Рафаэль заметил, что постоянно прикасается к саям, висящим у него на поясе, считает до десяти, а затем снова прикасается к ним, желая пустить их в ход. — Знаешь, — начал Кейси после долгих раздумий. — Рамона была не так уж плоха. Рафаэль быстро перевёл взгляд на своего приятеля, а затем снова посмотрел на переулок внизу. - Я знаю. — И я бы никогда не сделал ничего, что могло бы навредить Эйприл, ты ведь это знаешь, да? Рафаэль кивнул: - Я знаю. — И я думаю…я думаю, что это хорошо, что она снова начала ходить на свидания, — он с трудом произнёс это, но Рафаэль ему поверил. — Да, — ответил Рафаэль и шутливо ударил его по руке. Это было откровением для Кейси. Кейси кивнул сам себе, словно исправляя в уме какую-то ошибку. Должно быть, он обдумывал это пару часов, решил Рафаэль. Внезапно вдалеке он заметил, как двое здоровенных громил завернули за угол и начали преследовать пару, идущую рука об руку по более тихой улице. — Очнись, Кейс. Десять часов. Похоже, кто-то собирается устроить вечеринку. В глазах Кейси вспыхнул огонёк былого себя, когда он достал из своего арсенала верную хоккейную клюшку. Он выжидающе постучал выбранным оружием по раскрытой ладони. — Что ж, было бы досадно, если мы не попадем в ворота, — усмехнулся он, опустив маску с волчьей улыбкой.

***

Донателло вошёл в логово, едва осознавая его существование. Он, пошатываясь, подошёл к дивану и неуклюже сел на его край. Его голова горела, он снова и снова прокручивал в уме слова Эйприл, тщетно пытаясь найти ответ там, где его не было, и на смену отчаянию приходила безысходность. Он выбежал из её квартиры, пошатываясь, едва дыша, дрожа на каждом шагу. И всё это из-за этой ошибки, из-за этого ужасного несчастного случая, которого не должно было случиться. Он никогда раньше не испытывал такой ненависти к своему существованию, а теперь думал, что она никогда его не покинет. Всё, чего он хотел в этом мире — это чтобы у неё было то, чего он никогда не мог ей дать — шанс на настоящую жизнь, на четыре стены, залитые солнцем, на прогулки на свежем воздухе в прохладный осенний день, на детей... Всё это было ради неё. И всё это стоило ему всего, на что он надеялся и о чём мечтал. — Донни? — донёсся из кухни нерешительный голос Микеланджело. Донателло медленно повернулся к нему, его взгляд был пустым, как будто звук доносился из другого мира. Микеланджело почувствовал, как в нём нарастает паника. Он никогда не видел Донателло таким, как будто тот был пустой оболочкой, а его настоящий брат остался где-то за пределами логова. Он быстро подошёл к нему, пытаясь привлечь его внимание. - Ты в порядке, бро? Донателло почувствовал, как этот вопрос пронзил его, словно нож. Он едва мог дышать. — Устал, — солгал он. Он медленно встал, и, покачиваясь, шатаясь пошёл в свою комнату. Микеланджело последовал за ним, успокаивающе положив руку ему на панцирь. - Я принесу тебе выпить или еще что-нибудь, ладно? Только подожди. Он побежал обратно на кухню, открывая шкафчик, чтобы взять стакан. Он наполнил его водой, неодобрительно прищелкнул языком, опрокинул и заменил соком. Так намного лучше. Он вернулся в комнату Донателло и увидел, что тот сидит у стены в дальнем конце лаборатории, прислонившись к полке с справочниками. Микеланджело быстро подошёл и присел рядом с ним. — Выпей, Донни, — взмолился он. Он протянул чашку дрожащим рукам Донателло. Тот безучастно смотрел в чашку, в море дрожащей жидкости. Он сделал глоток и поставил чашку рядом с собой на пол. Микеланджело глубоко вздохнул от волнения. - Что случилось? Донателло покачал головой. Он даже не мог подобрать слов. В его голове снова и снова прокручивалась эта сцена. Тебе лучше уйти… И каждый раз, когда он думал о том, что должен был сказать или сделать, правда возвращалась и напоминала ему о словах, которые его сердце оставило невысказанными. Микеланджело бросил взгляд на лицо своего брата. — Это как-то связано с Эйприл, да? — спросил он тихим голосом. Будучи самым младшим, он обладал сверхъестественным талантом понимать своих братьев, и сейчас он видел только то, что Донателло был каким-то сломленным. Донателло уронил голову на руки, и его запястье заныло от тяжести. — Это слишком, — тихо сказал он, уставившись пустым взглядом в пол. Микеланджело положил руку на плечо брата и слегка помассировал его. — Донни, всё будет хорошо. — Нет, — с пугающей сдержанностью ответил Донателло. — Ты не понимаешь. Этого не может быть. Микеланджело недоверчиво покачал головой. Он думал, что всё должно быть просто, что они созданы друг для друга, но даже он знал, что всё никогда не бывает так просто. Только не с ними. - Дон.., - взмолился он. На лице Донателло промелькнула тень, и Микеланджело понял, что это значит. Он выбрал свой путь и не собирался сворачивать с него. — Пожалуйста, Майки, — сказал Донателло спокойным и тихим голосом. — Мне просто нужно побыть одному, — он закрыл лицо руками и остался неподвижен, попав в ловушку живого кошмара. Это была петля, конца которой он не видел, которая крутилась и крутилась в его голове, не принося ничего, кроме отчаяния. Сердце Микеланджело разрывалось. Он медленно ушёл, оставив брата в полутёмной комнате, окружённого гулом его компьютеров, неподвижное тело которого казалось маленьким на фоне стены. Он осторожно закрыл за собой дверь, думая, что на этот раз, на этот раз он, возможно, ни за что не сможет сбежать.