Скрытый свет

Автопилот, — подумал Леонардо, - вот на что это похоже: как будто он на автопилоте. Он постоянно что-то разбирал и собирал в своей лаборатории, проверял все протоколы безопасности, улыбался в нужных местах, когда шутили, и его форма для спарринга была как никогда хороша — но как будто ничто по-настоящему не затрагивало его, не отражалось в его глазах, как будто внутри него никого не было. Так продолжалось всего месяц, брат был рядом… но отсутствовал. И его никто не видел с тех пор, как он в последний раз общался с Эйприл. «Целый месяц, — с грустью подумал Леонардо, — должно быть, это разрывало его изнутри». Его погружение во тьму было тревожным зрелищем. Он был на грани, но притворялся, что все нормально, и это было почти незаметно. Даже Рафаэль заметил в нём что-то, на что не мог указать пальцем, и сказал об этом Леонардо: "Что, чёрт возьми, с ним не так в последнее время?". Но Леонардо видел это так же ясно, как и его повреждённое запястье: отстранённое выражение лица, когда он думал, что никто не смотрит на него; оторванность от того, что когда-то делало его счастливым; отсутствие воодушевления, как будто ему приходилось заставлять себя жить. - Всё в порядке, — отвечал он с обманчивым спокойствием, когда его спрашивали, как он себя чувствует. А потом он уклонялся от любого содержательного разговора, говоря, что ему нужно провести несколько тестов систем безопасности. Или фургона. Или судна на воздушной подушке. Или любого другого инструмента или предмета, который привлекал его внимание в тот день. Никто из них не знал точно, что произошло между Эйприл и Донателло. Он объяснил это недоразумением, не более того. Было странно не видеть её в логове, и ещё страннее было не видеть их вместе. Леонардо дал им время, надеясь, что они вернутся в жизни друг друга, но он не видел конца их отчуждению и беспокоился за брата, боялся, что потеряет его навсегда из-за этой пустоты. И как бы ему ни хотелось вмешаться, для него было важнее, что его семья работает и что он, по крайней мере, может понять, почему Донателло выбрал этот путь. Шанс представился Леонардо, когда он заметил, что Донателло собирается покинуть логово. Он накинул на себя рюкзак и направился к двери, но Леонардо перехватил его. — Идёшь за покупками? — спросил Леонардо. Он хорошо знал эту одежду — Донателло собирался на большую свалку, где часто копался в мусоре. — Да, — сказал Донателло с неопределённой улыбкой. — Подумал, что мог бы кое-что переделать в грузовике, он выглядит немного потрёпанным. — Не возражаешь, если я присоединюсь? — это была не совсем просьба, а скорее вопрос, что было свойственно Леонардо. Донателло пожал плечами: - Вовсе нет. Дополнительная пара рук не помешает. Леонардо заметил, что Донателло не в восторге от такого поворота событий, но отогнал от себя беспокойство. Они быстро и бесшумно покинули логово, пройдя первые несколько сотен ярдов в тишине, по давно сложившейся привычке вести себя тихо у входа. Леонардо почти чувствовал, как Донателло настороженно шагает, и как он быстро сжимает челюсти, понимая, что что-то не так. Наконец они подошли к большому разветвлению туннелей, и их оглушил шум воды, протекающей по ним. Вода с силой выбрасывала лёгкие брызги, которые рассеивались в пространстве вокруг них. — Как твоя рука? — Леонардо посмотрел на руку брата, которая свободно болталась. Донателло легко согнул его под своей накидкой. — Всё зажило. Нет проблем. Леонардо удовлетворенно кивнул. Он сильно отчитал Донателло за это. Несколько месяцев назад на них напали, и из-за того, что Донателло скрывал свою травму и сражался, используя больную руку, Микеланджело чуть не ранили, когда мимо него пролетел сюрикен, выпущенный солдатом, которого Донателло должен был легко одолеть. Леонардо было почти невыносимо осознавать, что их жизни так безрассудно подвергались опасности. И вот он снова прячет что-то сломанное и пытается это скрыть. "Что на этот раз будет под угрозой?" — невольно задумался Леонардо. — Значит, ты больше не ходишь во сне, я полагаю. — Нет, — признал Донателло, сделав ещё несколько шагов, — я… вообще не сплю. Вот оно. Трещина. Леонардо видел её на его лице, пока тот пытался скрыть её. — И это то, чего ты хотел? Не видеть сны? Донателло ничего не сказал, тихо шлепая по туннелям. — Я так не думаю, — ответил за него Леонардо. Донателло остановился и спокойно посмотрел на брата, слушая шум воды на заднем плане. - Так будет лучше. Это ответ на твой вопрос? Леонардо спокойно покачал головой. — Нет. Глядя на тебя, я не понимаю, как это возможно. Я вижу в тебе пустоту, Донни. Я вижу, что она проявляется во всём, что ты делаешь. — Это моя проблема, — пренебрежительно сказал Донателло. — Не твоя. Леонардо мог обнаружить его недостаток так же легко, как месяц назад — его повреждённое запястье, и нанести удар. — Ты ошибаешься. Это не только твоя проблема. Ты думаешь, что несёшь свою жертву в одиночку, Дон. Но это не так. Это влияет на всех нас. И я имею в виду не только твою семью. Донателло с несчастным видом собрался с духом, а Леонардо продолжил: - Твой выбор вынудил окружающих действовать. Мы все чувствуем твою боль. Мы все страдаем по-своему. Возможно, было бы лучше, если бы ты был честен с теми, на кого повлияли твои решения, - он посмотрел на Донателло, который, казалось, застыл, как неподвижный и глубокий холодный пруд. - Начиная с Эйприл. Донателло почувствовал, что у него подкашиваются ноги, а внутри всё горит. - Слушай, сейчас она ненавидит меня. Может быть, наша дружба восстановится, я не знаю. Всё зависит от неё. Но это всё, что у нас может быть. - Она тебя ненавидит? Ты в это веришь? Донателло беспокойно вздохнул и ничего не сказал. - А ты? - мягко спросил Леонардо. - Я люблю её, — с горечью сказал он, и Леонардо впервые услышал это слова от брата. Он выдохнул с облегчением, как будто груз, который он нёс, наконец-то спал с его плеч, а мышцы заныли от обретённой свободы. - Я знаю, - Леонардо пристально наблюдал за братом, ожидая, когда тот заговорит. - Как я мог надеяться на то, что у меня будет такая возможность? С кем-то вроде меня?… с кем-то вроде нас? Я никогда не смог бы дать ей ту жизнь, которой она заслуживает… нормальную жизнь, — тихо закончил он. Он вспомнил её — её смех, нежное прикосновение её руки к его руке, огонь, который она в нём разжигала, и пустоту, которую она оставляла в нём теперь, когда её не было рядом. Пустота, которую он чувствовал, должна была быть, чтобы она могла быть счастлива. — Всё довольно просто, — ответил Леонардо. — Просто поговори с ней. Потому что самое меньшее, чего она заслуживает — это честность. — Я… я не могу этого сделать, — отчаянно заикаясь, пробормотал он. - Почему? Донателло не мог не вспомнить, как катана Леонардо снова и снова опускалась на его повреждённое запястье, доводя его до предела. Я не могу его остановить… — Потому что… я бы предпочёл, чтобы она ненавидела меня сейчас, а не злилась на меня потом. Я бы не смог с этим жить. - Может быть, она уже сейчас тебя ненавидит, — сказал ему Леонардо. — Потому что ты не был с ней честен. Рёв воды оглушал Донателло, проносясь сквозь его мысли и пробуждая глубоко запрятанные эмоции. Он вспомнил спарринг с Леонардо в додзё, своё окровавленное запястье, которое кричало от боли, пока он отбивал удар за ударом, и слова Сплинтера после боя: Ты можешь думать, что жертвовать можешь только ты, но я знаю, что это не так. И впервые он подумал, что, возможно, всё было не так, как он думал.

***

Эйприл вздрогнула от лёгкого стука в окно. Она вскочила со своего кухонного стола, за которым сидела, окружённая рабочими отчётами, беспорядочно разложенными в папках из плотной бумаги среди разбросанных ручек без колпачков. Она схватилась за халат, её сердце бешено колотилось. Она подняла раму окна и увидела в темноте притаившуюся черепаху. Холодный ветер дул в комнату, колыхая занавески. - Дон? - тихо спросила она. Прошёл месяц — самый долгий срок, который она когда-либо проводила без него. Ей казалось, что у неё отняли часть её самой — конечность… жизненно важный орган… она жаждала воссоединиться с ним, снова работать как единое целое. Это было самое ужасное время в её жизни. Она нервно теребила рукав своей ночной рубашки. В течение месяца она не могла смотреть ему в глаза, не могла заставить себя обратиться к нему из-за чувства вины… или страха… или и того, и другого. Сколько раз она просто хотела увидеть его, преодолеть пропасть между ними… хотя бы просто услышать его голос. — Это я, — ответил Рафаэль, дрожа от ночного холода. - О.., — её разочарование не могло не задеть Рафаэля. - Боже, заходи, не стой на холоде, — попросила она. Он подпрыгнул и легко приземлился в квартире, с радостью ощущая тепло. Эйприл тут же подошла и одним движением руки включила плиту. Она схватила маленькое одеяло, висевшее на спинке стула, и накинула его ему на плечи. — Спасибо, — он погладил мягкую ткань, прижавшуюся к его коже, и с довольным видом плюхнулся на диван, раскинув руки и ноги в позе зебры. Он был слегка смущён и успокоен её заботой. Он скучал по этому. - Я был неподалёку и решил заглянуть... раз уж ты в эти дни не заходишь в логово. - Что-то не так? — лёгкая дрожь страха пробежала по её телу. Рафаэль покачал головой. — Нет. Но именно об этом я и хотел поговорить. - А... о. Придержи эту мысль. Она подошла, чтобы снять кофеварку с плиты, и налила дымящуюся чёрную жидкость в кружку. — Вот. Выпей это, — сказала она, возвращаясь. Он с благодарностью взял ее, сделал глоток, и его внутренности быстро согрелись. — М-м, хорошо, — сказал он, поднимая ее и причмокивая. Она похлопала его по панцирю и вернулась к своей бумажной горе на кухонном столе. - Прости, что меня не было рядом в последнее время, - извинилась она. - Просто всё так… дерьмово. Она рухнула на своё место. Она оперлась на локоть и начала тереть виски. Рафаэль ухмыльнулся, скривив рот на бок. — И не говори, — он поставил чашку между коленями, согревая бёдра, когда последние остатки ночного холода исчезли. - Я скучаю по вам, ребята. Я очень скучаю по вам, - призналась она. - Если это что-то значит. Рафаэль пожал плечами: - Для меня… конечно. Донни… тебе придётся спросить его. Спросить его? Холодок пробежал по её спине, когда она вспомнила о Донателло. Она беспокойно заёрзала, её нога дрожала. - Захочет ли он вообще со мной поговорить? — Тебе придётся спросить его, — повторил он, внимательно глядя на неё. Эйприл попыталась допить свой уже остывший кофе и собраться с мыслями. Если Рафаэлю и было что сказать, он этого не делал. Вот и я здесь, чтобы рассказать свою версию. Рафаэль всегда чувствовал потребность защищать Донателло от жизненных невзгод, точно так же, как Донателло освобождал Рафаэля от технических проблем. Но она знала, что Донателло более чем способен сгладить острые углы, проявив зрелость и изящество, которых не было ни у кого, кроме Леонардо. Рафаэль, возможно, не так много понимал, но он не уходил без ответов. — Раф, я не знаю, что сказать. Это была просто ужасная… ошибка. Если ты хочешь получить ответ, у меня его нет, — она крепко сжала свою чашку и задумчиво посмотрела вглубь нее. — Я просто хочу, чтобы всё это закончилось. "Ошибка" — это было самое мягкое, как она могла бы это назвать. Она до сих пор не понимала, злит ли её реакция Донателло или успокаивает. Но ей было больно, и эта боль не проходила, и с тех пор она не могла смотреть ему в глаза. «Я знаю, что это не… я», — сказал он ей. Эти слова обожгли её душу. Неужели он это имел в виду? Был ли он прав? Противоречивые чувства, которые он в ней пробудил, и то, как он их подавил, сводили её с ума. Как она могла так ошибаться? Она знала только, что безумно скучает по нему — своему сильному, умному, замечательному другу. Лучшему другу, поправила она себя. И что-то невысказанное затрепетало внутри неё. — Тогда тебе стоит сказать ему об этом. Потому что я думаю, что ему нужно это услышать, - отчасти он пришёл, чтобы разобраться с этим бардаком, потому что в последнее время всё шло наперекосяк. А теперь, когда Эйприл и Донателло не разговаривают, с него хватит. Её глаза блестели, и разговор с Рафаэлем лишь заставил её осознать, как сильно она скучала по Донателло. - Как он? Рафаэль размышлял над ответом, пытаясь подобрать правильные слова. - Скажем так, он чинит много всякой ерунды, которая даже не сломана, — наконец решил ответить он. Эйприл склонила голову набок, нахмурившись. Если у Донателло и был внутренний таймер, то это было заметно по тому, как много он занимался в лаборатории — то ли из-за своего природного любопытства, то ли из-за чего-то более абстрактного. Например, из-за их ссоры. — П…почему он не связался со мной? Рафаэль пожал плечами: - Ты же знаешь Дона, если он думает, что тебе что-то нужно, он прислушивается. Полагаю, он не думает, что ты хочешь его видеть. Рафаэль ничего не сказал, но в глубине души начал задаваться вопросом, не хотел ли Донателло, чтобы всё так и было, как будто ему было слишком тяжело с ней разговаривать. Ради всего святого, он знал, что Донателло испытывает к ней чувства. Это было ясно как день. Может быть, Донателло думал, что ему будет легче, если он какое-то время не будет её видеть, по крайней мере, пока вся эта «любовь» не уляжется. Он грубо провёл руками по щекам. Это становилось слишком сложным делом. - Может быть, он не хочет меня видеть, — тихо заключила она, словно читая его мысли. Рафаэль не согласился: - Эйприл, он сам не знает, чего, чёрт возьми, хочет. В этом и заключается половина проблемы. — А вторая половина - это я? — иронично спросила она. Рафаэль пожал плечами. Она медленно вдохнула, голова кружилась от этой новой информации. Всё, чего она хотела — это увидеть его. И ударить его, - подумала она. И обнять его. И… Она остановилась на этом. Она не хотела думать дальше, ведь именно это и привело к этой неразберихе. - Я бы очень хотела его увидеть, — призналась она. Рафаэлю показалось, что на этот раз он сделал всё правильно. Не в первый раз он задавался вопросом, кто кому что сказал. Всё больше и больше это походило на то, что у кого-то из них наконец-то хватило смелости признаться в своих чувствах. Очевидно, это ни к чему хорошему не привело. Но что-то было не так… Донателло ни за что бы ничего не сказал. А Эйприл? Это тоже маловероятно, если она вообще к нему что-то чувствует. Он стиснул зубы, размышляя над загадкой. По его мнению, на восстановление отношений уходило слишком много времени, и чем скорее всё вернётся в норму, тем лучше. Он почти слышал, как Леонардо ругает его за нетерпение. — Я рад это слышать, — сказал он. Эйприл выдохнула, ее мысли кружились со скоростью миллион миль в час. — Я дам ему знать, — решительно сказала она. При этой мысли на её лице промелькнула тень радости. Она оглядела гладкие белые стены своей квартиры, а затем снова посмотрела на гостиную, обитую толстым бархатом цвета оленьей кожи, на котором горой лежал Рафаэль. Это больше не было похоже на дом. Просто место, куда она приходила спать. Место, где она каждую ночь закрывала глаза и мечтала, чтобы она была не одна.

***

Эйприл неожиданно написала ему в интернете и попросила о встрече. Он смотрел на экран целых десять минут, постукивая карандашом по столу и пытаясь придумать, что написать в ответ. Конечно, он хотел увидеться с ней, конечно, он хотел встретиться. Одно только её сообщение взволновало его, ведь она думала о нём. И хотя он знал, что это медленно разрушит его, мысль о том, чтобы не прийти, казалась невозможной. Я буду, - написал он. И вот он здесь, на большом перекрёстке, ближе к её квартире, чем к логову. Воздух здесь был более химически едким, определённо не таким насыщенным, как возле логова, а сток здесь в основном состоял из осевших частиц выхлопных газов миллионов машин, проезжающих наверху. Он отстегнул свой бо и в ожидании прислонился к нему. Как могло пройти столько времени, а я её не видел? Даже не разговаривал с ней? — уныло подумал он. Он чувствовал себя потерянным без неё, проживая свою жизнь без всякого смысла. В глубине души он говорил себе, что так будет лучше, но Леонардо выбил его из колеи, поставив под сомнение всё, во что он верил. Но ещё более сильная логическая часть его всё ещё боролась с этим, подавляя его желания глубоко внутри. Он пытался очистить свой разум и избавиться от тяжести внутри, ожидая её прихода. Он услышал её раньше, чем увидел. Лёгкие уверенные шаги того, кто хорошо знаком с этим туннелем. Он знал ритм её шагов, и она направлялась прямо к нему. - Эйприл, - он застыл на месте, его сердце бешено колотилось в груди. Он откинул посох на спину. Она подняла голову, ища источник его голоса. - Дон, это ты? Он слышал, как она пробирается вдоль тёмного изгиба стены, а потом она оказалась рядом, её волосы спадали на плечи, а глаза сверкали от восторга. Она побежала к нему, а потом, прежде чем он успел опомниться, она обхватила его руками и закружила, смеясь своим прекрасным мелодичным голосом. Его чувства обострились, когда он ощутил её присутствие, его серый мир, лишённый жизни, снова стал захватывающе ярким: цвета стали насыщеннее, звуки — чётче, её запах — как мёд, а прикосновения — как огонь. Его лёгкие жадно хватали воздух, как будто не работали без неё, и он глубоко вдохнул, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Она упала на землю и быстро пришла в себя, ударив его по руке. На её лице отразилась боль, и он, заворожённый, принял удар. — Прости меня, — взмолился он, не отрывая от неё взгляда. Это было единственное, что он мог сказать. Это было единственное, что имело для него значение. — Пожалуйста, Эйприл. Я не хотел… Она медленно покачивала головой из стороны в сторону, но не сводила с него глаз. - Нечего прощать, - сказала она, улыбаясь. К ее удивлению, по ее лицу потекли теплые слезы. - Это странно, - она засмеялась, смахивая их тыльной стороной ладони. - Не знаю, почему я плачу. Я рада видеть тебя, клянусь. — Я тоже, — искренне ответил он, сдерживая собственные слёзы. - Это был худший месяц…Я просто… я не хочу, чтобы между нами всё было так, — сказала она, вытирая последние слёзы. — Я тоже, — ответил он, чувствуя, как к горлу подступает комок. Счастье охватило его, словно наркотик. Она вытерла влажные ладони о джинсы, а затем протянула одну из них к нему. - Друзья? Он нежно взял ее. - Навсегда, - пообещал он. Она радостно улыбнулась, и это разбило пустоту внутри него на миллион осколков, и тогда он понял, что принадлежит ей навсегда. — Ну… как ты? — спросила она, с любопытством наклонив голову, как будто прошёл всего день. - Теперь лучше, — честно ответил он. - Да, мне тоже, - усмехнулась она. Они стояли лицом друг к другу, на мгновение застыв от восторга. Эйприл опустила взгляд. — Знаешь, на днях я была на уличных рынках и купила кое-что, что напомнило мне о тебе. — Только не говори мне, что это книга о средневековой поэзии, потому что, кажется, у меня уже есть все эти книги, — пошутил он, и она фыркнула от смеха. — Нет, ничего подобного. Ты должен посмотреть. Пойдём, — она схватила его за руки, потянула к себе и пошла в ту сторону, откуда пришла. Он споткнулся, но потом пошёл за ней. — Ты можешь хотя бы сказать мне, что это такое? — спросил он. Казалось, что с тех пор, как они вернулись к непринуждённой беседе, не прошло и минуты. — Нет! Я не могу тебе сказать, это подарок! — Тогда ладно. Я подожду. — Да, к чёрту это. Я задам тебе двадцать вопросов. Он покачал головой, улыбаясь: - Ты же знаешь, что я угадаю. - Посмотрим, - ответила она, прикусив губу от удивления, она взглянула на него краем глаза и почти увидела, как завертелись колесики в его голове. - Или я могу сократить до десяти вопросов, чтобы было сложнее? — Нет-нет, двадцать будет достаточно, — сказал он, поднимая руки. Их шаги эхом отдавались в туннеле в тусклом дневном свете. Грязная полоса от воды тянулась высоко над канавками, в которых не было воды из-за отсутствия дождя, и дополнительное пространство в туннеле распространяло звук дальше, чем обычно. Они шли уже больше десяти минут, и его догадки о её подарке постепенно обретали форму ответа, когда его внимание привлёк отдалённый звук. — Эйприл, — прошептал он. Она резко повернулась к нему лицом и сразу заметила его встревоженное выражение и склоненную набок голову. Она замолчала. Что случилось? — казалось, говорило её выражение лица. — Нам нужно идти, — прошептал он. Он крепко взял её за руку, и они начали набирать скорость, побежав по каналам, прежде чем быстро свернуть в боковой туннель. Давай, давай, давай Её сердце забилось быстрее, когда она услышала тихие шаги, которые становились всё громче и ближе. Донателло заметил сливную трубу и поднял её, а затем запрыгнул сам. Пригнувшись, они осторожно пробирались в темноте. Эйприл дрожала от ужаса. - Не останавливайся, - настаивал он шепотом. Они оба бежали, вода плескалась им на ноги, они вытянули руки, чтобы нащупать стену туннеля. - Эйприл. Послушай меня, всё будет хорошо. Если они догонят нас, просто оставайся позади слева от меня. Поняла? Её сердце бешено колотилось. - О-о-кей. Слева, — сказала она, тяжело дыша и на ощупь пробираясь вперёд. - Если мы окажемся рядом с лестницей, поднимайся на поверхность. Не жди меня. Они добрались до конца трубы и прыгнули в большой коллектор. Мимо пролетел сюрикен. - Эйприл, руки! — крикнул он. Она прижала руки к бокам, и он перепрыгнул через нее, прикрывая своим телом, когда ещё две звезды полетели в их сторону и вонзились в его панцирь. Он тяжело выдохнул от злости и развернувшись, высвободил своё оружие, скользя по грязи. Эйприл отступила от него, широко раскрыв глаза от страха, и вскарабкалась за ним к стене слева. Неожиданно из выходного туннеля выскочили два солдата фут и бросились на него с разных сторон — один размахивал катаной, другой крутил в руках метеоритный молот. Донателло оцепенел от ярости и сразу же перешёл в наступление. Он раскрутил свой бо и бросился на ближнего. Скорость его атаки застала первого солдата врасплох — его голова с тошнотворным хрустом ударилась о дерево, он повалился на землю, выронив с грохотом меч. Внезапно в Донателло полетела цепь, он увернулся, пытаясь избежать удара, но не успел: шипастый молот ударил его по руке, и кровь брызнула красной дугой. Он болезненно зашипел и бросился в атаку, но мужчина ловко увернулся, снова взмахнув цепью. Донателло ударил по ней своим бо, но солдат воспользовался драгоценными секундами, чтобы метнуть сюрикен в Эйприл. Он пролетел мимо него с тихим свистом и попал в неё. Она тихо вскрикнула от боли и упала на землю, истекая кровью из ноги. НЕТ! Что-то внутри Донателло щёлкнуло. Солдат потянул цепь на себя и с рёвом швырнул её обратно, но на этот раз Донателло был готов. Он поднял свой посох и поймал летящую цепь. Она быстро обвилась вокруг его посоха, образуя несколько тугих петель. Он крепко держал посох и сильно потянул, подтягивая солдата к себе. Мужчина ахнул от страха. Донателло поднял свой бо, к которому теперь был крепко привязан шипастый молот, и вонзил его в шею солдата, разорвав её. Брызнула кровь, и мужчина издал кровавый крик, а затем затих. Лицо Донателло исказилось в смертельной гримасе, он тяжело дышал, а его взгляд был устремлён на безжизненное тело солдата, упавшее на землю. Он быстро повернулся к Эйприл, его лицо было покрыто кровью. — Дон! — ахнула она в шоке. Она посмотрела на израненные и истекающие кровью тела пехотинцев рядом с ними, ошеломлённая его свирепостью. Она меня боится.., — подумал он в панике. — Эйприл, ты в порядке? — его голос был настойчивым и мягким. Она перевела взгляд на него, забрызганного кровью и истекающего кровью из раны на руке. Она покачала головой. - Не знаю. Рана была глубокой. Она прижимала руку к ране, пытаясь удержать кровь, но она уже начала просачиваться сквозь пальцы. Донателло позволил цепи соскользнуть с его бо и упасть в звенящую груду рядом с трупом ее владельца. Он быстро подошёл к Эйприл и снял маску, крепко завязав её вокруг кровоточащей раны. Самодельный жгут оказался эффективным. — Прости… они пришли за тобой из-за меня, — сказал он, и его сердце забилось чаще. Она с благодарностью посмотрела на него, и в её глазах блеснуло облегчение: - Дон, ты спас меня, - она крепко обняла его, и кровь, покрывавшая его, попала на неё. Она разжала руки, и на её глазах выступили слёзы. - Если бы тебя здесь не было.., - она крепко зажмурилась, её сильно трясло от шока. Он вытер немного крови с ее лица, нежно откинув назад выбившуюся прядь ее волос. - Я бы никогда не позволил, чтобы с тобой что-нибудь случилось, - серьезно сказал он. - Ты ведь знаешь это, верно? Она кивнула, и её лицо исказилось от боли, когда рана начала пульсировать. - Мы должны вывести тебя на поверхность, — мрачно сказал он, быстро подхватывая её на руки. Он быстро шёл по туннелям в сторону её квартиры, крепко прижимая ее к себе. Адреналин бурлил в нём, придавая ему неведомую силу. Как - будто он вообще ничего не нес.

***

Донателло уже несколько часов расхаживал по квартире Эйприл. Минуты тянулись бесконечно долго с того момента, как Кейси отвёз её в больницу, а он ждал новостей о её состоянии. Рафаэль сидел рядом, откинувшись на спинку кресла, присоединившись к нему в квартире. Кейси чуть не взбесился, когда услышал эту новость, и Рафаэль, который был у Кейси, поехал с ним, чтобы убедиться в этом самому. Донателло взглянул на часы. Было уже больше часа ночи. — С ней всё будет в порядке, — заверил его Рафаэль. Донателло кивнул, погрузившись в раздумья. — Расслабься, бро. Пара швов, и она надерёт тебе задницу за то, что втянул её в это. Донателло бросил на Рафаэля взгляд, который почти заставил его замолчать. — Забудь об этом. Я просто хотел поднять тебе настроение, — проворчал он. Он украдкой взглянул на брата, заметив напряжение на его лице, пока тот шаг за шагом ступал по полированным половицам, словно по палубе корабля, пытаясь найти доску. - Итак, я слышал, ты хорошо наподдал футам, - сказал Рафаэль с сардонической усмешкой. - Хотел бы я на это посмотреть, - он хитро усмехнулся, в восторге от мысли, что кто-то настолько глуп, чтобы перечить Донателло, пока он был с Эйприл. Донателло отмахнулся от этого наблюдения, быстро кивнув. Он остановился у окна, глядя на город, растворяясь в бесконечных огнях в темноте. Его мысли устремились туда, где она была, вероятно, сидела в приёмном покое больницы с Кейси, где-то за миллион миль отсюда. - Я должен быть там с ней. Рафаэль откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. - Ну, ты не можешь. Донателло посмотрел на свою руку, оцарапанную во время дневной битвы. Он сжал её в кулак. Он бы пролил за неё кровь миллион раз, но всё равно был бессилен помочь ей в мире людей, где его мутация была мерзостью в их глазах. Он почувствовал, как к горлу подступает отчаяние. — Грх! — выкрикнул он, ударив кулаком по стене. На ней осталась глубокая трещина. Он осторожно потряс рукой, на костяшках которой появились свежие царапины. Рафаэль бросил восхищенный взгляд на дыру в стене. - Просто позволь мне взять на себя ответственность за это, братан. Донателло покачал головой и глубоко вздохнул. - Нет. Я должен это исправить. Он прошёл на кухню, где на виниловой столешнице всё ещё стояло ведро с тёплой окровавленной водой и тряпкой для мытья посуды. Его маска плавала в ведре, как прозрачное морское существо, всё ещё испачканное её кровью. От этого зрелища у него скрутило живот. Когда они вернулись, он заменил её жгут на более качественную чистую марлю, но даже он видел, что она потеряла много крови. Он прикусил губу, стараясь не зацикливаться на этой мысли, и наклонился, чтобы поискать под кухонной раковиной шпаклёвку. Он нашёл маленький тюбик среди моющих средств и металлической мочалки. Он вернулся к повреждённой стене, размазал шпаклёвку по трещине. Это бессмысленное занятие успокоило его. Рафаэль с любопытством наблюдал за ним. — Это осталось после того, как ты бросил свой сай в Майки, — сказал Донателло, отвечая на невысказанный вопрос Рафаэля. — Ну, я могу ещё пару раз врезать, если это поможет тебе успокоиться, — вызвался Рафаэль. Он и правда так думал. Донателло в последний раз выровнял шпаклёвку, идеально прижав её к стене. Он соскрёб излишки пасты обратно в банку и нахмурился, глядя на заплатку. - Она убьет меня, — прямо сказал он. - Эйприл этого не сделает. Она сделала то же самое с грузовиком Кейси, потому что была зла из-за того, что ты не смог поехать. — Что? — спросил Донателло, оглядываясь на него. - Когда ты побежал обратно, чтобы забрать её телефон, — объяснил он. Рафаэль изобразил, как он поднимает кулак и ударил им по подлокотнику кресла. — Бах. И помяла капот. Видел бы ты лицо Кейси, — сказал он, смеясь. Донателло весело фыркнул, а Рафаэль вытер слезу: — Она чертов пистолет. Напряжение внутри Донателло немного ослабло. Он был так обеспокоен своей неспособностью присоединиться к ней, что совершенно забыл о том, что думает Эйприл. Он представил, как нелегко будет бедолагам на другом конце провода столкнуться с её вспыльчивостью, когда она не добьётся своего. Он устало опустил голову на руки. - Почему сегодня? Он только что воссоединился с ней после всех этих недель, и это буквально обернулось кровавой бойней. Она могла погибнуть. И всё из-за того, что она решила увидеться с ним. И из-за того, что он был слишком слаб, чтобы сказать «нет». Эта мысль жужжала у него в голове, как разъярённая оса. Это моя вина… — подумал он, и в нём вспыхнула ярость. — Ты должен перестать мучить себя, бро. Ты ничего не можешь с этим поделать. Он посмотрел на Донателло, который с тревогой прислонился к стене. Ему предстояло проглотить горькую пилюлю. Внезапно у Донателло зазвонил телефон. Он поспешно открыл его. - Эйприл? — Дон! — радостно ответила она, хотя что-то в её голосе показалось ему странным. — Я так рада, что дозвонилась до тебя. Я рада, что ты рядом, я тебе говорила? Так вот, я всё ещё в больнице, и я сказала им, что упала в канализацию, — она хихикнула. — Я довольно часто падаю, да? Это стоило всего пятнадцати швов… но случилось самое странное… лепрекон хочет пробежать со мной марафон через месяц, так что надевай кроссовки, потому что я собираюсь… Голос Кейси на заднем плане прервал ее: — Эй, Эйприл, лучше отдай мне это, — сказал он, забирая у неё телефон. — Привет, — раздался на другом конце голос Кейси. — Привет, — нерешительно ответил Донателло. — Как она? — Да, хорошо. Под кайфом от обезболивающих или чего-то в этом роде. Но они хотят оставить её под наблюдением, потому что рана довольно серьёзная. Так что да, чувак. Я всё понял, - Кейси захлопнул телефон. Донателло уставился на телефонную трубку в своей руке, расстроенный внезапным отключением Кейси. — Ну что? — спросил Рафаэль через несколько мгновений. Донателло неопределенно кивнул: — Да, с ней всё в порядке. Рафаэль облегчённо вздохнул и закинул ноги на диван. — Видишь, приятель? Я же говорил тебе. Не о чем беспокоиться. Донателло слегка нахмурился и с удивлением сказал: - Но, судя по всему, в следующем месяце она побежит марафон с лепреконом. Рафаэль хихикнул: — Она должна наслаждаться наркотиками, пока они у неё есть, — решительно сказал он. — Потому что, видит Бог, завтра будет больно, как сучке. Кейси все ещё тем? - Да. Он все еще с ней, - на его лице появилось мрачное выражение, и он снова и снова крутил телефон в руках, пытаясь занять их, пока слова Кейси воспроизводились в его голове. Он отчаянно желал быть рядом с ней. Но он не мог, и ему до боли хотелось той части ее, которой он не мог обладать. — Что теперь беспокоит твою задницу? — Ничего страшного, — тихо ответил Донателло. Он не собирался это обсуждать. Рафаэль наблюдал, как беспокойство терзало его брата, и глубоко вздохнул, готовясь рассказать о том, что тяготило его разум в течение нескольких месяцев, о том, что стало очевидным для него только сегодня вечером. Когда он пришёл к Эйприл с Кейси, его брат всё ещё был покрыт кровью, и на какое-то мгновение он испугался, что Донателло сильно ранен. Когда он узнал о жестокой кровавой бойне, которую он устроил, чтобы защитить её, что-то щёлкнуло у него в голове. «Он действительно любит её» - понял он. И это была не просто глупая влюблённость, которую он мог бы переключить или которая могла бы пройти. Это было по-настоящему. Он также не мог не заметить Эйприл — она истекала кровью из глубокой раны над коленом, была сильно напугана… но сияла. Она постоянно смотрела на Донателло, когда он говорил, улыбался или делал что-то ещё, просто была очарована его присутствием. Это разительно отличалось от того, как она вела себя три дня назад, когда Рафаэль навестил её. Он был уверен, что Кейси тоже это заметил, но, к его чести, не стал заострять на этом внимание. Ему было бы слишком легко обвинить во всём Донателло, но он знал, что если бы он так поступил, то, по сути, обвинил бы всех, кто живёт внизу… и ему бы это так просто с рук не сошло. Какая перемена. Скорее всего, потому, что он бросил пить несколько недель назад, рассудил Рафаэль, швыряя последнюю пустую бутылку «Джека» в переулок, чтобы она разбилась о землю. Не было никаких сомнений в том, что Кейси холоден по отношению к Донателло, но он не позволял этому влиять на себя, как в предыдущих встречах с братом. Как будто, несмотря на их разногласия, у них была общая цель — сделать Эйприл счастливой. Но Рафаэль видел, кто делает её счастливой. Он тяжело вздохнул. — Донни, я должен тебе кое-что сказать… так что просто заткнись и послушай меня, ладно? Донателло бесстрастно пожал плечами и стал ждать. — Я был неправ, — признался Рафаэль. — Насчет тебя и Эйприл. Ему было трудно произнести эти слова, и, как бы он ни избегал извинений, в этот раз они дались ему легко. Он смотрел в землю, нахмурившись, и подбирал слова. - Я не имел права указывать тебе, что делать. Донателло пристально посмотрел на брата. Через несколько мгновений он расслабился. — Я ценю это, — ответил он. Он повернул голову, чтобы посмотреть в окно, скрестив ноги. — Но, как я уже сказал, беспокоиться не о чем. — Ага, конечно, — проворчал Рафаэль, недовольный его реакцией. Донателло перевел свой аналитический взгляд на брата. - Посмотри на меня, Раф. Я даже не могу отвезти её в больницу. Не говоря уже о том, чтобы остаться там с ней на ночь. Мне просто нужно сидеть здесь и ждать, пока Кейси не привезёт её обратно, - всё, чего он хотел — это взять её за руку и сказать, что с ней всё будет в порядке. Это казалось таким простым. Невероятно простым. Рафаэль поднял руки, сдаваясь. — Я знаю только, что, когда ты рядом, бро, она светится, как рождественская ёлка. — Тогда тебе мерещится, — сказал он. — Ага, — насмешливо ответил Рафаэль, прищурив глаза. - В любом случае...Кейси... — А что насчёт него? — вмешался Рафаэль. — Ты мой брат, Донни. Простота аргументации Рафаэля ошеломила его. — В любом случае это не имеет значения, — тихо сказал Донателло. — Не после сегодняшнего дня. — Отдай ей должное, Донни. Она сильная девчонка. - Всё так, как и должно быть, Раф, - ему было тошно произносить эти слова. То, как он хотел, чтобы всё было — это совсем другая история. Та, которую он больше не осмеливался открывать. - Конечно. Ты прав, а я ошибаюсь, - саркастически сказал Рафаэль. - Я ничего не знаю, - он сказал свое слово и закончил с объяснениями. Он вытянул руки назад и сцепил пальцы за головой. Его начало клонить в сон. Донателло не мог расслабиться, его разум лихорадочно работал, возвращая его к радостным моментам дня, к объятиям Эйприл, а затем снова к мрачным мыслям о «Фут». Как только они снова нашли друг друга, её забрали. Он вскочил и начал расхаживать по комнате, пытаясь снять напряжение. — Если ты не перестанешь это делать, — сказал Рафаэль, не открывая глаз, — я отправлю тебя в больницу. - Прости, Раф, - сказал он рассеянно. Не зная, что ещё можно сделать, он вернулся на кухню и начал вытирать кровь, думая, что, по крайней мере, это займёт его. Он огляделся, осматривая последствия этого дня. Его повреждённый бо стоял, прислонённый к холодильнику, а два сюрикена, выпавшие из его панциря, валялись на куче ненужной почты, словно забытые артефакты его жестокой битвы. Эйприл нигде не было видно, она была тяжело ранена и далеко от дома, в надёжных объятиях своего бывшего. Его собственная рука, туго перевязанная в месте ранения, сильно болела, но он не обращал на это внимания, вытирая красноватую смесь их крови с прилавка и отжимая её в мыльной воде.