Скрытый свет

В дверях квартиры Эйприл послышался тихий звон ключей. Донателло услышал, как провернулся замок, и резко открыл глаза. Дверь тихо скрипнула, приоткрывшись. Послышались шаги, затем легкий двойной стук, и Эйприл вошла на костылях, неловко держа в руках почту. Она закрыла за собой дверь с помощью костыля и осторожно пробралась внутрь, покачиваясь и стуча костылями. Рафаэль крепко спал, растянувшись на диване. Он перевернулся на бок, приподнял голову и медленно открыл глаза, всё ещё красные ото сна. — Хорошие костыли, — сонно сказал он. Он ещё раз моргнул, затем снова упал и продолжил храпеть, его тело поднималось и опускалось в ровном ритме. — Ты вернулась, — прошептал Донателло. Он заснул на полу, прислонившись головой к стене, и его плечи болели от неудобного положения. Он медленно встал, хрустнув костями, как будто разминаясь, и подошёл к ней. Эйприл тихонько положила почту на стол. - Дон! - она прислонила костыли к телу и просунула руки ему под мышки, а он обнял её за плечи, и его сердце забилось от облегчения. Он чувствовал её теплое дыхание на своем пластроне и пряди её волос, слегка касавшиеся его плеч. Они стояли, обнявшись, и обмениваясь потоком энергии. Её пальцы крепко сжимали его плечи, и он чуть не пошатнулся от этого ощущения. — Ты всё ещё здесь, — выдохнула она. Последние двадцать четыре часа были настоящим вихрем. Всё, чего она хотела — это увидеть его, но всё обернулось полным хаосом. В конце концов, казалось, что они прошли полный круг. Ты в безопасности… В конце концов он отпустил её, его тело изнывало от желания, и он обеспокоенно нахмурился. — Я ждал тебя, — тихо сказал он. — Я волновался. Не думал, что ты вернёшься такой. — Да, — прошептала она с обезоруживающей улыбкой, — я отлично выгляжу, не так ли? Она осторожно села, а он придерживал её за руку, чтобы она могла опереться на левую ногу. Он взял её костыли и поставил их рядом со столом. - Ты сказала, тебе наложили швы? Он выдвинул соседний стул и устроился рядом с ней. - Да, взгляни. Она немного приподняла юбку, чтобы показать чистую белую повязку, туго обёрнутую вокруг колена и бедра. - Швы идут отсюда, — она указала на край коленной чашечки, — досюда, - она провела дугу вверх, которая заканчивалась в чувствительной зоне чуть выше задней части колена. Искра ярости пробежала по его лицу, когда он представил, как она падает от удара сюрикеном. Ему казалось, что он мог бы снова убить этого пехотинца. Медленнее. Он крепко сжал челюсти и посмотрел на неё, его лицо исказилось от чувства вины. - Эйприл, мне так жаль. Этого не должно было случиться. — Это не твоя вина, так что не смей извиняться, — твёрдо сказала она. Он выглядел загнанным, и она знала, что он не примет прощение так легко. Ты спас меня, хотела сказать она ему, но это казалось таким неподходящим способом сказать о том, что он для нее сделал. - Тебе больно? — Да, — она слегка провела рукой по повязке, едва касаясь её. — Больно до безумия, но швы снимут через несколько недель, если я не буду слишком сильно их тревожить. Она посмотрела на его плечо, куда пришёлся удар. Оно было туго перевязано, но сквозь слои марли просачивалась кровь. Её беспокойство тут же сменилось другим. — Как ты? — спросила она, протягивая руку. Она осторожно подвинулась ближе к нему, скользя взглядом по его упругой коже, испещрённой тонкими шрамами. По тёмному цвету крови на повязке она поняла, что кровотечение, по крайней мере, остановилось. — Всё в порядке. Прошлой ночью Раф наложил швы. Всё было не так уж плохо, просто несколько царапин. Рафаэль на удивление хорошо зашил рану, Донателло предположил, что он достаточно практиковался на себе, оттачивая технику. Шипы метеоритного молота оставили на его руке множество порезов, и ему пришлось наложить три ряда по четыре шва в каждом. Не принимай аспирин, — сказал Рафаэль в перерыве между рядами, неуклюже пытаясь заново вдеть нитку в иголку, - иначе будет сильнее кровоточить. Потом он залил всё это медицинским спиртом, что, по его мнению, было гораздо больнее. Услышав эту новость, Эйприл почувствовала прилив несправедливости — неправильно, что он не может пойти вместе с ней в больницу, с горечью подумала она. Она провела рукой по его предплечью и сжала его ладонь. Он посмотрел на неё с невозмутимым спокойствием. — О, Дон, — прошептала она. — С моей ногой и твоей рукой мы составляем отличную пару. Они ненадолго уставились друг на друга с серьёзными лицами, а затем оба начали тихо посмеиваться. Рафаэль, лежавший на диване, внезапно громко и прерывисто захрапел, и они переглянулись, снова сдерживая смех. - Попробуй оказаться в комнате рядом с ним. Она фыркнула в ответ, прикрыв рот бледными руками, и её глаза весело заблестели. — Неудивительно, что ты ходил во сне, ты, наверное, пытался найти покой. Её волосы упали на лицо, а щёки раскраснелись от смеха. Донателло смотрел на неё, и в его глазах мерцало желание. Боже, она была прекрасна. - Что-то в этом роде, - тихо сказал он. Они молча наслаждались обществом друг друга. Их прервал стук в дверь, и они оба повернули головы в сторону незваного гостя. Эйприл снова повернулась к нему, вспышка тревоги пробежала по ее телу. — Это Кейси, — быстро объяснила она. Донателло почувствовал, как внутри у него всё похолодело. Он вскочил, понимая, что она не в состоянии двигаться, и, открыв замок, распахнув дверь. Кейси стоял в дверях, на мгновение удивившись тому, кто его приветствует. На нём всё ещё была рубашка, растянутые спортивные штаны, а одна нога была небрежно убрана за другую. — Э-э, привет, — сказал он, неопределённо кивнув, и подтянул штаны повыше. — Э-э, Эйприл здесь, так? - Да. Поняв, что он всё ещё загораживает проход, он отошёл в сторону и впустил его. Кейси подошёл к Эйприл, под глазами у него были тёмные круги. - Мне пришлось припарковаться всего в сотне миль отсюда, — проворчал он. - Чертовы городские придурки. Он повернул голову и увидел Рафаэля, спящего на диване. Его глаза загорелись, и он потер руки. Эйприл сразу же раскусила его затею: - Кейси, нет! Он проигнорировал ее и быстро подскочил к своему дремлющему другу. — Рафи-бой! — закричал он, взмывая в воздух. Он с грохотом приземлился на него, и Рафаэль проснулся. — Что за ЧЁРТ! — сонно закричал Рафаэль. Они оба покатились, а затем рухнули на пол, и Кейси попыталась прижать его к земле. — Отвали от меня, придурок! Кейси, в разгар победы, прорычал свои условия: - Скажи дядя, сонная муха! Рафаэль язвительно прищурился: - Как пожелаешь. В ответ Кейси с радостным возгласом попытался выкрутить Рафаэлю руку, но недооценил силу своего друга. Рафаэль подбросил Кейси в воздух, развернулся и ударил его локтем в живот. Темные волосы Кейси откинулись назад, когда его голова дернулась вперед, а глаза расширились от боли. - ОМФ! Они продолжали бороться, врезаясь в мебель. Эйприл раздражённо вздохнула и положила руку на стол, словно готовясь к тому, что борьба приблизится к ней. Её костыли дрожали на столе при каждом их столкновении с мебелью. — Возможно, тебе стоит придержать их, — предложил Донателло. Эйприл недоверчиво покачала головой. - Клянусь, я сейчас их туда выброшу. У моей соседки снизу уже зуб на меня. Донателло ухмыльнулся в ответ на её угрозу — он не сомневался, что она сделает это, если её подтолкнуть к этому. Он снова посмотрел на брата и Кейси, которые катались по земле, как пара игривых псов. Когда они были в таком состоянии, их было невозможно разнять без огнетушителя. Однажды он попытался это сделать, и в итоге они оба втащили его в драку и побили, объединившись и решив, что он их общий враг. Синяки не проходили несколько недель. - Я сварю кофе, и мы оставим тебя в покое, — любезно предложил он. — Кофе звучит действительно… действительно здорово, — она взглянула на Кейси, который возился с Рафаэлем, и опустила глаза. — Мы можем нормально поговорить позже, хорошо? — сказала она так, чтобы слышал только Донателло. Он кивнул. Отчасти ему было не по себе. «Я должен был догадаться», — ругал он себя. Чего ещё он мог ожидать, когда её бросили в объятия Кейси? И не кто-нибудь, а он сам. В любом случае, это не имеет значения, напомнил он себе. Он был её другом, и это всё, кем он мог быть. Поэтому он решил вести себя соответственно. - Эйприл, если тебе что-нибудь понадобится, дай мне знать — продукты подвезти, что угодно. Просто отдыхай и береги ногу. БАХ! Сквозь грохот раздался голос Кейси: - Ты за это заплатишь! — Спасибо, — прошептала она, и в её глазах теперь читалось напряжение. Донателло подошёл к плите и включил чайник. Он стоял перед ним, успокаиваясь под звук закипающей воды. Как только всё наладилось, они сделали ещё один гигантский шаг назад. И виноват в этом был он.

***

После тренировки, прошедшей ранее в тот же день, Сплинтер попросил Донателло помочь ему в саду. Подумав, что это может быть связано с ремонтом фонтана, который он установил, Донателло схватил кучу разномастных инструментов, в том числе несколько резиновых шлангов, верёвку и герметик. Он бросил всё это в прочный мешок, перекинул его через плечо и отправился в короткий путь к скрытому месту в саду. Из логова он спустился в коридор, который поворачивал под углом, а затем путь пролегал по узкому неприметному туннелю, заканчивавшемуся над отводящей трубой всего в двух этажах под поверхностью и менее чем в сотне ярдов от их дома. За два года до этого он и его братья проломили стену, чтобы получить доступ к помещению, которое, если не считать вентиляционных каналов, было полностью изолировано. Донателло установил зеркала, чтобы впустить естественный свет, и даже подвесил плавающий светильник на проводах от высокого потолка. Затем они восстановили фальшивую стену, чтобы её практически невозможно было заметить. Они нашли это место на очень старой карте города и удивили своего мастера, показав ему сад в его первозданном виде: с освещением и почвой. Это был его любимый подарок на день рождения на сегодняшний день. - Сэнсэй? - обратился он к стене. - Зайди, пожалуйста, сын мой, — ответил его отец приглушённым голосом. Донателло отодвинул фальшивую стену и вошёл в изысканный сад во внутреннем дворе. Он не видел его больше года, так как он было личным убежищем Сплинтера, и ему было очень любопытно посмотреть, как там всё устроено. — Ух ты, — выдохнул он, повернув голову. Бамбук с тех пор разросся вдоль стены, ярко-зелёные цилиндры, на которых появились листья в форме знамён, отбрасывали тени на проникающий сверху свет. Мягкий зелёный мох покрывал бледную гальку, устилавшую землю, а среди зарослей папоротника виднелись цветущие азалии. Невысокие кустарники придавали саду объём, заполняя пространство по вертикали. Ближе к дальнему углу мерцал глубокий каменный бассейн, из которого капала вода из простого бамбукового носика, который он установил. Звук текущей воды был прохладным и успокаивающим. — Это невероятно, сэнсэй, — восхищённо сказал он, мысленно перечисляя в голове некоторые ботанические образцы: хрупкий японский клён, травянистые пучки аира, мягкий контрастный покров из подорожника и крепкую красоту снежной розы, дерева тысячи звёзд. За последние несколько лет они узнали, что Сплинтер собирает саженцы, и наблюдать за их цветением было настоящим зрелищем. — Вы, должно быть, рады, что всё наконец закончили. Сплинтер сидел на коленях на циновке татами, приподнятой над полом на широкой и низкой деревянной скамье. — Закончил? — Сплинтер оставил это слово висеть в воздухе, как пылинка. Он поставил ноги на землю и поднялся, опираясь на трость. — Сад — это как быть отцом. Это то, что никогда не заканчивается. Донателло бросил на своего мастера невозмутимый взгляд: - Тогда, должно быть, Вам иногда хочется всё стереть и начать заново, отец. Усы Сплинтера озорно задрожали. -Иногда. Донателло подавил смешок, стараясь сохранить безмятежность красоты сада. Он слегка сдвинулся влево и заметил каменный фонарь, который Эйприл подарила ему в прошлом году на день рождения. Его расширяющаяся крыша придавала саду оттенок подлинной синтоистской красоты. Он помог ей отнести его в канализацию и вспомнил, как она радовалась возможности подарить его их мастеру. — Вы сказали, что вам нужна помощь с чем-то, сенсей? Сплинтер слегка кивнул, его глаза блеснули. — Да, сын мой. Я надеялся услышать твоё мнение кое о чём. Донателло был озадачен — он не мог припомнить, чтобы Сплинтер когда-либо спрашивал его мнение о чём-либо. Возможно, о его технических навыках, но в остальном ему всегда было ясно, что он ученик, а Сплинтер — учитель. Или «надзиратель», как иногда хихикал за его спиной Микеланджело. Их тела и навыки ниндзюцу, безусловно, были тому подтверждением. — Конечно, сенсей, — нерешительно ответил он. Сплинтер воспользовался моментом, осматривая сад со своей новой позиции. - Я часто сравнивал твой дух с горой, Донателло. Твой ум и стойкость не имеют себе равных среди твоих братьев. Он шагнул в центр сада. — Этот камень, ты знаешь, что это такое? — Сплинтер ткнул тростью вперёд, указывая на большой неровный камень, стоящий вертикально. Донателло повернул голову. Всё, что он мог видеть — это геологию. - Это магматическая порода, сенсей, — ответил он. — Это кусок базальта, который мы добыли в карьере недалеко от фермы Кейси. Сплинтер оглянулся на него с легким удивлением. — Неужели? Ну, да, это должно быть так. Но в пределах сада, если его так расположить, он может изображать гору. Скажи, ты считаешь, что он расположен удачно? Донателло нахмурился. Он не был силён в подобных вещах. Духовное расположение камней мало его интересовало, разве что для пополнения его коллекции пустяков. Он был уверен, что Леонардо, скорее всего, уже предложил бы другие возможные варианты. — Э-э, я не могу сказать, сенсей. Кажется, всё в порядке? — если Сплинтер и пытался что-то сказать, то он не понимал, что именно. Сплинтер снова кивнул. — А где бы ты его разместил, если бы у тебя был выбор? Из своих смутных воспоминаний о дзен-буддизме он припомнил такие вещи, как положительное и отрицательное пространство, группы с нечётными номерами и демонстрация наиболее привлекательных сторон камня. Всё это казалось техническими приёмами, которые уже были достигнуты, и он не знал, как их усовершенствовать. Донателло оглядел безмятежный сад, даже воздух здесь казался прохладнее и слаще. От галечного пола до цветущих растений и тонких бамбуковых стеблей, тянущихся к потолку комнаты… всё казалось таким идеально сбалансированным, и ему очень не хотелось нарушать эту гармоничную асимметрию. — Я не думаю, что его нужно перемещать, — сказал он, нахмурившись. По правде говоря, он не знал. Сплинтер выдохнул и терпеливо попробовал снова. - Не думай, сын мой. Постарайся прислушаться к тому, что у тебя внутри. Донателло глубоко вздохнул и снова осмотрелся, на этот раз заметив небольшой букет ирисов, цветущих возле каменного бассейна с водой. Он почувствовал, как у него ёкнуло сердце. Сплинтер проследил за направлением его взгляда. — Это действительно было бы интересное место, — сказал он, сложив руки на груди и наклонившись вперёд, опираясь на трость. — А… наверное, — неуверенно ответил Донателло. — Но здесь действительно хорошо, сенсей. - Неужели? Вопрос, который не является вопросом, — подумал Донателло. - Леонардо буквально учился у мастера. Он чувствовал, как в груди нарастает напряжение. Зачем он взял с собой инструменты? Он попытался сосредоточиться на журчании воды, но это лишь усилило его неуверенность в принятом решении. Звук воды манил его, когда она стекала по краю бассейна и поливала ирисы внизу. Донателло кивнул. - Да. — Как жаль, — прицокнул языком Сплинтер. — Теперь я никогда не узнаю, улучшилось бы чи. Но, возможно, это и к лучшему. Горы нечасто бывают подвижными. Донателло покачал головой и протестующе поднял руку, чувствуя себя странно уязвлённым. — Я просто не хотел нарушать ход событий, сенсей. Всё кажется таким... сбалансированным. Сплинтер отреагировал на это замечание быстрым взмахом хвоста. — И ты сейчас так себя чувствуешь? Сбалансированно? — мягко спросил Сплинтер. Это был вызов для Донателло. Он был ошеломлен и молчал. — Нет, сенсей, — наконец сказал он, — не чувствую. Сплинтер молчал, словно привыкая к новой информации. Наконец он заговорил. - Как отец, я надеюсь, что мои сыновья обретут гармонию в своей жизни. Иногда этот путь сопряжён с большим риском, и может показаться, что последствия слишком серьёзны. Но жизнь в тени такого внутреннего угнетения может лишь посеять тьму в вашем сердце. Он обвел руками пространство. - Как и в этом саду, даже самые незначительные изменения могут привести к неожиданной красоте. Растения будут расти, растения будут умирать, и на их место придут новые, и только неизбежность перемен снова восстановит новый баланс. Я всегда стремился делать то, что лучше для этой семьи. Защищать ее. Беречь от тех, кто может причинить нам вред. Но я не буду здесь вечно. И вы тоже. Рисовать нашу судьбу чернилами — безумие. Я часто размышлял об этом, и мне потребовалось слишком много времени, чтобы принять это. Я не могу вечно держать вас всех под колпаком в надежде, что вы никогда не захотите уйти, опасаясь возмездия. Я могу лишь надеяться, что каждый шаг за его пределами пропускает чуть больше света, чем выпускает, и что будет достигнута новая гармония. Я верю в тебя, сын мой. Я знаю, что ты никогда бы не причинил вреда нашей семье. Я лишь надеюсь, что ты найдёшь баланс в своей жизни. Ведь без нее что это за жизнь? Донателло покрылся лёгким потом, его голова кружилась от эмоций. Неужели Сплинтер только что сказал ему делать то, что делает его счастливым, что он доверяет ему? В чем именно? Он сразу же подумал об Эйприл и почувствовал пьянящее воодушевление. Но мучения внутри него вспыхнули сильнее, чем когда-либо. Ради нее.., - прошептал голос. Сплинтер остановился и оглянулся на сына, чувствуя, как его энергия бурлит. Он попытался умерить её опытным прикосновением. - На прошлой неделе после своих рассказов я смотрел передачу о природе. Ты знаешь, что на Эвересте есть следы морской жизни? — спросил он с восторженным блеском в глазах. Донателло оторвался от своих кружащихся мыслей. — Э-э… да. Я читал кое-что об окаменелостях там, наверху, — ответил Донателло, всё больше смущаясь. - Удивительно, — размышлял он. Сплинтер постучал тростью по полу, придвигаясь ближе к фонтану. - И последнее, сын мой. Сплинтер достал из своей старой мантии ножницы и наклонился к ирисам. Он быстро срезал несколько цветков и связал их в пучок. Он попятился, восхищаясь едва заметными изменениями в пейзаже из-за отсутствия этих цветов. — Такое незначительное изменение, но эффект всё равно впечатляет, — сказал Сплинтер, убирая ножницы обратно в карман. Все цветы ириса, кроме нескольких, были убраны. Открывшиеся травянисто-зелёные стебли идеально сочетались с окружающим мхом и сланцево-серым грунтом. Сплинтер повернулся к Донателло. - Пожалуйста, передайте это мисс О’Нил и передайте мои пожелания скорейшего выздоровления. Ирисы... подумал он, и на сердце у него неожиданно потеплело. Донателло взял у своего учителя нежные фиолетово-синие цветы. - Эйприл они очень понравятся, сенсей, — ответил он, почтительно склонив голову. Он был в этом уверен. Это были её любимые цветы.