От виселицы к Семье: Ян,Индржих и их Путь

Пыль Тросковиц оседала на их измученных лицах, солнце безжалостно палило, а мухи, казалось, устроили пиршество, кружа над закованными в колодки Индржихом и Яном Птачеком. Их спор, начавшийся в таверне, теперь продолжался под открытым небом, в назидание всем жителям Тросковиц. — Тросковицкие колодки, — проворчал Индржих, пытаясь унять боль в запястьях, — это тебе не ратайские. Здесь, кажется, даже мухи злее. — Неужели? — язвительно отозвался Ян, чье дворянское лицо было искажено гримасой недовольства. — А я думал, деревенщины вроде тебя привыкли к таким условиям. — Я привык к работе, а не к тому, чтобы гнить в колодках из-за твоих дурацких авантюр, — огрызнулся Индржих. — Если бы ты не полез в драку из-за той крашеной девки, мы бы сейчас пили пиво в «У Кузнеца». — Крашеной девки? — возмутился Ян. — Она была благородной дамой, попавшей в беду! А ты, как всегда, лезешь не в свое дело. — Благородной дамой, которая обчистила карманы половины таверны? — усмехнулся Индржих. — Ты совсем ослеп от своей дворянской спеси, Птачек. — Лучше бы я остался в Ратае, — вздохнул Ян. — Здесь даже воздух пропитан деревенской тупостью. — А я бы лучше остался в Скалице, — мрачно отозвался Индржих. — Там хотя бы не было таких самовлюбленных дворян, как ты. Они замолчали, каждый погруженный в свои мрачные мысли. Тишину нарушало лишь жужжание мух и редкие возгласы прохожих, с любопытством разглядывающих пленников. — Знаешь, — вдруг произнес Индржих, — я слышал, в Тросковицах делают отличное пиво. — И жарят отменную дичь, — добавил Ян, облизываясь. — Если бы мы только могли до нее добраться. — Хватит мечтать, Птачек, — проворчал Индржих. — Лучше подумай, как нам отсюда выбраться. — Я бы с радостью, — ответил Ян, — но, к сожалению, мои гениальные идеи не работают с тросковицкими колодками. Кажется, их делал сам дьявол. Несмотря на взаимную неприязнь, в их голосах чувствовалась легкая ирония. Они понимали, что, несмотря на все разногласия, они связаны общей бедой. И, возможно, именно в таких ситуациях и зарождается настоящая дружба, даже в таком месте, как Тросковицы. Их спор, начавшийся в таверне, достиг апогея, и теперь они молчаливо страдали, каждый в своей обиде на городской площади. Индржих, несмотря на гнев, чувствовал, как внутри него растет тревога. Он понимал, что Ян, несмотря на свою высокомерность, был ему дорог. Он попытался разрядить обстановку: — Слушай, Птачек, может, хватит дуться? — сказал он, стараясь придать голосу дружелюбный тон. — Все мы совершаем ошибки. Ян лишь фыркнул, отвернувшись. Индржих вздохнул. Он попытался пойти другим путем: — Знаешь, я понимаю, ты расстроен, — произнес он, — но мы ведь друзья. Неужели эта глупая ссора стоит того, чтобы… — Друзья? — прервал его Ян, бросив на него ледяной взгляд. — Ты называешь нас друзьями после того, как… Он не закончил фразу, снова отвернувшись. Индржих понял, что все его попытки тщетны. Тогда он решил попробовать молчание. Он просто стоял, глядя на проходящих мимо жителей Тросковиц, погруженный в свои мысли. Время тянулось мучительно медленно. Когда их наконец освободили, Индржих снова попытался заговорить с Яном. — Ян… — начал он, но Ян, не говоря ни слова, развернулся и ушел, растворившись в толпе. Индржих почувствовал, как в груди поселилась тяжесть. Он понимал, что их дружба, возможно, треснула, и что ему придется приложить немало усилий, чтобы ее восстановить. Он понимал, что в Тросковицах они не просто отсидели в колодках. Они потеряли нечто большее.