От виселицы к Семье: Ян,Индржих и их Путь

Когда Томаш пришел в себя, хотя и не до конца, его сестра вывела его на площадь. Толпа, собравшаяся на площади, гудела, словно разворошенный улей. В центре площади, на высоком пеньке, стоял Ян Птачек. Петля туго обхватывала его шею, и его лицо было бледным, как полотно. Помощник пана Бергова, стоявший рядом с пеньком, орал во всю глотку, перечисляя преступления Яна. Его голос был полон ненависти и презрения. Он называл Яна "дичекрадом", "вором" и "позором дворянского рода". Ян, несмотря на унижение и страх, сохранял остатки своего дворянского достоинства. Его голос, хриплый и надломленный, едва слышно пробивался сквозь шум толпы. — Я пан Ян Птачек из Перкштейна, — повторял он, словно заклинание, — и я требую суда по законам моего рода. Но его слова тонули в криках толпы. В уголках его глаз застыли слезы, свидетельствовавшие о его отчаянии и смирении перед неизбежным. Индржих, стоявший в стороне, чувствовал, как в его груди разгорается надежда. Он знал, что показания Томаша могут спасти Яна. Но он также понимал, что теперь его собственная жизнь висит на волоске. Он убил стражников, и за это преступление его могли казнить. Судьба Яна и Индржиха висела на волоске, и исход этого противостояния был неясен. Рихтраж Бергова, ослепленный ненавистью к Яну, не желал слушать никого. Он уже предвкушал казнь дворянина, но неожиданно на площадь вернулся сам пан Бергов. Его появление, словно гром среди ясного неба, изменило ход событий. Пан Бергов, выслушав рассказ о посланниках из Ратае, приказал освободить Яна. Он понимал, что казнь дворянина, находящегося под защитой пана Радцига, может иметь серьезные последствия. Когда все закончилось, и Ян, наконец, оказался на свободе, он подошел к Индржиху. Они стояли у ворот замка, глядя на уходящее солнце. — Индржих, — произнес Ян, его голос был полон искренней благодарности, — я не знаю, как тебя отблагодарить. Ты спас мне жизнь. Он едва сдержался, чтобы не обнять и не поцеловать Индржиха, но его дворянская гордость все же взяла верх. Индржих, глядя на Яна, ответил: — Я всего лишь выполнил свой долг, пан Ян. Я ваш оруженосец, слуга и друг. Если бы я допустил вашу гибель, ваш дядя и опекун, пан Гануш, лишил бы меня головы. Но, видя искренность Яна, он добавил: — Но я спас вас не только из-за вашего дяди. Я искренне хотел помочь вам, пан Ян. Вы мой друг. Слова Индржиха прозвучали для Яна так, словно они были не друзьями, а возлюбленными. Ян даже немного смутился, и кончики его ушей порозовели. Но, к счастью, Индржих этого не заметил. Ян, тронутый словами Индржиха, кивнул. — Я никогда не забуду твою доброту, Индржих, — сказал он. — Я всегда буду тебе обязан. Они стояли в тишине, глядя на уходящее солнце. Но Ян, помимо благодарности, испытывал и другие чувства. Пережитое оставило глубокий след в его душе. Ему казалось, что он постоянно слышит звон колоколов, отсчитывающих его последние минуты. Он вздрагивал от каждого громкого звука, и его мучили кошмары. Он не рассказывал Индржиху о своих страхах, боясь показаться слабым. Но Индржих, видя его бледное лицо и нервное поведение, понимал, что Ян пережил тяжелую травму. Он знал, что его другу потребуется время, чтобы оправиться от пережитого, и он был готов быть рядом, чтобы поддержать его.