Стражи детства и Похитители снов

      Из истлевающей скорлупы вылетали скачущие золотые звезды. Перепрыгивая в воздухе, точно обезьянки на ветке, они догнали замерших воинов и радостно перемигнулись, останавливаясь над ними. Исцеляющий свет ритмично мерцал, утешая скорбь, усмиряя ярость, убаюкивая печали, и все вдруг слабым миражом стало преображаться.       Янтарные нити ласково коснулись каждого, погружая в умиротворенный, медовый сон.

***

      Лавандовое небо высилось далеко-далеко, оно казалось бесконечным, как перевернутый океан. У него даже были свои волны – взбитые, будто венчиком, облака кудрились водоворотами там, в вышине. Возможно, они были и под ногами, под землей – ведь она неторопливо плыла, как уверенный, подчинивший себе необузданное море корабль.       Неровные валуны плавно перемещались над головами, как дрожащие кольца Сатурна. На всех них не заросшим мхом пятном затаился какой-то нераспознанный знак, как чужедальняя руна.       Необъятная россыпь салатовой травы и яркие всполохи бесценных цветов наполняли воздух сладковатым запахом, что игриво намекал – все здесь реально. Или почти таково.       Из этого шуршащего от теплого ветра ковра вырастали гигантские кристаллы, в которых разноцветной призмой преломлялся солнечный свет, лившийся будто отовсюду сразу.       Нереальными, пустынными привидениями-грёзами обозначались из-за утонувших в зелени скал шары слишком уж близко расположенных планет, однако ничто в них не пробуждало страха.       Ведь каждый приветствовал желанных гостей. – Мы все-таки умерли и попали в Рай? – выдохнул Николас, озираясь вокруг. Подобной красоты он никогда прежде в своей жизни не видел. – Для кроликов должен существовать свой Морковный Рай, вряд ли бы нас пустили к вам… – настороженно отозвался Хранитель надежды, все же не менее очарованный. – Они… спят? – удивленно прошептал Ледяной Джек, и все обернулись: на поле расслабленно лежали все феи, причем все они были теперь одинаковы по размеру – с человеческую девушку среднего роста. – И выросли?! – тут же насторожился он, удобнее перехватывая посох. – Добить их?.. – неуверенно предложил австралиец. – Пока в себя не пришли.       Король кошмаров мрачно устремился к спящим, молча соглашаясь с чужим предложением. Однако ему помешали претворить в реальность свою месть: золотая волна растеклась на его пути, заслоняя обзор, но сделала это так нежно, словно не приказала ему, а попросила. – Больше они никому не причинят вреда. –       Духи с трепетом обернулись на незнакомый голос. Им, зависнув в воздухе, улыбался Песочник. Целый, невредимый и живой. – Песочник! – Дружище, ты жив!       Северянин счастливо рассмеялся, сверкая широкой улыбкой, пока Тутиана в слезах бросилась к маленькой фигурке, крепко обнимая. – Как же ты нас напугал!.. – прошептала она, сжимая руки теснее, а после отпуская своего друга. – Мне жаль. Ситуация не терпела промедления, а объяснить заранее я не мог – сам все понял в последний момент. –       Песочный человек перевел взгляд на замершего Властелина дурных снов. Тот разглядывал его с таким сильным неверием, что становилось больно. Виновато изогнув брови, Хранитель грёз сделал робкое движение навстречу, и темноволосый мужчина вдруг отмер. Гневно прожигая его взглядом, дух кошмаров устремился к нему. Зубная фея предусмотрительно отлетела на безопасное расстояние, и остальные Стражи последовали ее примеру. Песочник же беспомощно ожидал… чего бы то ни было. – Иметь столько самонадеянности и эгоизма, щеголять ими направо и налево, чтобы восстать из мертвых и появиться вот так?! – Я не умирал! – попытался хоть как-то защититься Владыка мечтаний, но от этого стало только хуже: сумеречные глаза зло сощурились, послышался мучительный звук скрежета зубов, и свидетели этой сцены сочувственно нахмурились.       Кромешник остановился напротив робко замершего Стража и прошипел: – Проверить твою выживаемость еще раз?!       Хранители готовы были броситься на спасение своего товарища сию же секунду, однако не успели: рассерженный Повелитель дурных снов в той же свирепой манере обнял Золотого человека. Это стало для всех таким потрясением, особенно для Кролика, что друзья единогласно отступили еще немного назад. Ну так, на всякий случай. – Провернешь подобное еще раз – пожалеешь, – пробормотал брюнет на золотое ухо, упрямее стискивая растерявшегося Хозяина грёз.       Бледные пальцы жестко вцепились в него, но вместе с тем не переставали подрагивать. Объятие было болезненным, но до того живым и настоящим, что Песочник вряд ли бы смог променять его на что-то иное. Он расслабился в чужих руках, что не преминули сжать его теснее, и ответил на этот отчаянный порыв – золотые руки осторожно легли на жилистую спину. – Мне очень жаль. – едва слышно отозвался он. – Я постараюсь избегать подобного впредь. – – В твоих же интересах, – сразу же огрызнулись ему, и Хранитель желаний счастливо рассмеялся.       Разрывать объятье не хотелось, но им еще предстояло разрешить одно немаловажное дело. К тому же, у его друзей наверняка накопилось куча вопросов. Бросив на них взгляд, Песочный человек скованно застыл – его товарищи наблюдали за двумя духами сновидений с пылким любопытством. Даже Кролик успел прийти в себя и теперь с не меньшей вовлеченностью следил за разворачивающимися событиями. – Кхм. – смущенно обозначил золотой Страж, силясь разбить неловкую тишину.       Когда его друзья хитро и даже сыто заулыбались, бедный Владыка грёз готов был провалиться сквозь землю. Словно почувствовав его взволнованное смятение, Кромешник слегка выступил вперед, прикрывая собой. Его завидная невозмутимость и красноречиво поднятая бровь как бы намекали: «Проблемы?».       Северянин не выдержал первым и басовито прыснул со смеху. Он ничего не сказал, но долго не мог успокоиться. Вслед за ним внезапному всплеску радости поддались и остальные. – Песочник, ты говоришь! – Тутиана счастливо хлопнула в ладоши, когда гул веселья подутих. – Не совсем. – с улыбкой пояснил Страж. – Скорее вы меня слышите. – – Это как? – не понял Хранитель веселья. – Говорить вслух мне по-прежнему нельзя. Однако это место особенное. Здесь вы можете меня услышать. –       Видя не до конца растаявшее непонимание на лицах товарищей, Хозяин мечтаний продолжил: – Я говорю внутренним голосом. Обычно я общаюсь именно так, просто теперь вы тоже можете его распознать. – – С ума сойти можно… – впечатленно выдохнул Клаус. – Ты сказал, что это место особенное. Но… что это за место? Где мы? – уточнила Фея, любуясь необычными пейзажами.       Песочный человек улыбнулся и проплыл к спящим феям: – Для этого нам лучше разбудить их. Им тоже будет полезно услышать мои объяснения. – – Нам точно стоит это делать? – без особой надежды поинтересовался Кролик, и скорбно простонал, когда поймал игривый взгляд золотых глаз. – Доверьтесь мне. –       Кромешник с предупреждением прищурился, и Песочник одними губами заверил его: – Все будет хорошо. Обещаю. –       Феи просыпались неохотно, и разбудить их оказалось крайне тяжело. В какой-то момент Властелин ночных ужасов предложил свою помощь – наслать на них несколько кошмаров, и его едва удалось отговорить от этой затеи. Все же, гнев Повелителя теней будет утихать еще долго.       Когда Мия открыла глаза, у нее перехватило дыхание. Она резво подскочила, а после с неверием огладила колючий покров травы. Девушка возбужденно завертела головой, стараясь объять все сразу, а после робко выдохнула: – Мы вернулись. У нас получилось!       Внезапно что-то почувствовав, она дернулась – всю ее сковало напряжением и усталостью, когда она заметила Хранителей во всем их блестящем составе. – Неужели вас унесло вместе с нами? – обреченно предположила фея.       Песочный человек с нескрываемой печалью наблюдал за ней. Мия, считав его удрученное спокойствие, занервничала. Пробужденные ото сна феи, как и она, ничего не понимали, но не рисковали вступать с противниками в переговоры. – Это ваш сон, Мия. Не реальность. – наконец, пояснил Владыка грёз. – Ты лжешь!       Песочник провел полукруг над своей головой, и в небе вновь запрыгали золотые звездочки. Однако теперь они будто бы сбрасывали что-то с кудристых облаков, и янтарные искры бурно рухнули вниз летним ливнем.       Картинка окружающего мира резко изменилась, выцветая, и они все вновь оказались на лесной поляне, где еще минутами ранее разворачивалась их неистовая борьба друг с другом. Мия потрясенно бегала глазами, вскочив на ноги, ее подопечные вновь стали маленькими, и более уже ничего не намекало на влюбившее их в себя воспоминание. – Что ты сделал?! – взъярилась девушка, кидаясь на Хранителя. Тот спокойно отодвинулся, избегая столкновения, и сдержанно повелел: «Посмотри, кому ты поклонялась все это время».       В страшном предчувствии предводительница фей подбежала прямиком к самодельному алтарю. Там, на каменном обломке стоял золотой, драгоценный сундук небольшого размера, испещренный непонятными для нее символами. Его мистическое, заманивающее сияние сменилось ровным, теплым светом, как у неяркого светильника, что лишь немного разгоняет темноту ночи, но не уничтожает ее.       Никто ничего не понимал, кроме Песочника, который продолжал направлять девушку. Осмотрев ларец дрожащими ладонями, Миядукх закричала: – Ты убил того, кто там жил?! Он больше не говорит! «Невозможно убить того, кого там никогда не было…». – Что?..       Чаровница напряженно вглядывалась в замолчавший ящик, когда ее тело стала сотрясать испуганная дрожь: – Ты обманываешь меня… Он говорил с нами, это ты прогнал его!       Окружающее пространство вновь предстало чудесным, неземным миром. Мия слегка расслабилась, и это как раз было тем, чего Золотой человек добивался. Тревога должна была истлеть, больше ей не было места в чужих сердцах. – То, что ты видишь – грёзы. А тот, кого вы приняли за своего спасителя – всего лишь ларец-хранилище для них. – – Нет… Нет, нет, нет! – Когда я путешествовал по галактикам, на моей звезде имелся такой, потому что многие мечты приходилось перемещать из одного края в другой. Желания нельзя просто собрать и раскидать по всему кораблю, о них нужно заботиться, их нужно оберегать. – – Нет… Хватит! – Я потерпел крушение как раз над Землей… Он выпал, но за все время моего пребывания здесь я так и не смог отыскать его. Даже удивительно, что он попал вам в руки. – – Это не может быть правдой! Перестань! – девушка отчаянно замотала головой и закрыла уши, желая вытряхнуть из памяти внушаемое ей. – Вы бы никогда не смогли утолить его “голодˮ, потому что по своему объему он почти бесконечен. – Хранитель сочувственно умолк.       Миядукх отчаянно дернула крышку ларца и тысячи грёз и сотни кошмаров неудержимыми птицами бросились на свободу, в мир, к ожидавшим их хозяевам. Отголоски их полета хлестнули девичье лицо, пока похитительница сновидений безжизненно наблюдала, как с трудом накопленное вырывается наружу. Все утратило свой смысл.       Заглянув на дно, фея не увидела никого, кроме пары оставшихся грёз. Догорающих желаний самих фей. – А голос? Мы не могли придумать себе его жажду. – Ларец отразил ваши собственные желания – он никогда не убеждал, что сможет отправить вас домой, но лишь показывал вашу собственную надежду. Он просил не жертвы, а лишь обозначал тебе свою суть. Я подозреваю, что вас он призвал, как раз откликнувшись на вашу же яркую, пленившую его мечту. –       Сдавленное рыдание заставило девушку опуститься на траву. Она прикрыла ладонями лицо и беззвучно переживала смертельное для сердца чувство – разочарование. Увядающие в заколдованном сундуке мечты таяли, когда Песочный человек пригрел их, не позволяя безвозвратно истлеть, и беззвучно присел рядом с поверженной противницей. – Полагаю, тебе пришлось непросто, Мия. Когда-то мне не посчастливилось оказаться в похожей ситуации: за моими плечами были те, за кого я нес ответственность, кого я должен был спасти любой ценой… Я совершал ошибку за ошибкой, пока те, кого я должен быть защищать, погибали, расплачиваясь за них. –       Стражи детства вместе с Кромешником чутко вслушивались в чужое откровение, ведь никогда прежде Песочник не делился с ними о своем прошлом. Каждому из них тяжело давалось вспоминать о минувших днях, однако Песочный человек на все расспросы всегда с улыбкой отвечал им всевозможными загадками, в которых даже намеки расшифровать не получалось. – Я тоже был готов поверить во что угодно, молиться кому угодно, лишь бы спасти вверенные мне жизни. –       Похитительница грёз отняла руки и болезненно вгляделась в погрустневшее лицо. – И ты спас?       Дух мечтаний слабо улыбнулся. – Спас. Я встретил того, кто предложил решение и указал размер оплаты. – – Что он попросил? – хрипло прошептала фея. – Жизни. –       Все прерывисто вздохнули. – И ты…? – Вместо того, чтобы приносить в жертву кого-то другого, я расплатился кое-чем своим. Я настоял, что чудо не сработает, если просит один, а жертвует другой. Возникает перекос. –       Миядукх долго молчала. Ее взгляд устремился куда-то вдаль. Наверное, он все пытался дотянуться хотя бы до краешка родного, покинутого дома. Прежний озорной огонек погас в ней задутой свечой, и Песочный человек почувствовал, что хочет как-то поддержать ее, а не просто наказать за совершенные преступления: – Жертвовать миром ради кого-то или собой ради мира – оба эти пути в чем-то правильны, в чем-то – нет. Я – не судья, и им никогда не являлся. То, что я пытаюсь донести до тебя: ты всегда делаешь выбор, Мия, а после чем-то платишь за него. Ты очень умна, и за такое малое количество времени столько всего сумела узнать о людях, о Земле, о нас… Но как ты применяла эти знания? Для разрушения? Так скажи мне, что ты получила в итоге? То, чего желала? –       Тонкие губы задрожали, но предводительница фей покачала головой. – Перед нами часто встает эта развилка: пожертвовать собой или другим. Вряд ли тут есть однозначный ответ. Но могу сказать по своему опыту: не получится спасти чужую жизнь, если ты не готов предложить свою. Это не всегда про смерть как таковую, но умение порой видеть в другом чуть большую ценность, чем в себе самом, заставляет эту планету кружиться и дальше. –       Зеленоволосая прелестница вдруг горько рассмеялась, вытирая заново хлынувшие слезы: – Это как с цветком жизни. У вас они называются «маки». Это самый прекрасный цветок, который можно только себе вообразить, но ты не сможешь приблизиться к нему, если не станцуешь так, чтобы он поверил – ты сорвешь его лишь взамен на собственную жизнь. Если ты искренен и готов к равноценному обмену, он выживет сам и вернет взятое в качестве оплаты, – она усмехнулась. – Кто бы мог подумать, что я окажусь за столько миль от него, а он все равно последует за мной…       Чаровница задрала голову к небу. Какое-то облегченное опустошение сквозило в ней. Наверное, подобная эмоция возникает у узников, которые вдруг резко вернулись на волю – пережитое еще их не отпустило, но уже как будто бы было позади. – Я проиграла, – ее лицо вдруг омрачилось виной: – Я не имею права сдаваться, но я…       Песочник бережно коснулся ее плеча: – Не вини себя за то, что этого желала – желала остановиться. Я вижу, что за этой боязливой, стыдливой мечтой скрывается кое-что поглубже воинского бесчестия. – Миядукх с робостью повернулась. – Ты устала и была напугана. И желала вернуться к семье. Обычное, понятное каждому желание. –       Ее подруги приблизились к ней и небольшой клан выживших фей крепко обнялся. Их предводительница, наконец, ощутила себя под нерушимой, надежной броней, что не пропустит ни одной невзгоды, ни одного страдания. Все они готовы были стать для нее опорой.       Ей казалось, что она одна должна нести это бремя, лишь она должна ответить за жизни доверившихся ей. Что она должна принести себя в жертву, убивая в себе страх, панику, слезы, слабоволие… Ей не позволено медлить, не позволено ошибаться, только не ей.       Хрупкое сердце, что долго плакало внутри и просило защитить ее саму, только сейчас смогло понять, что ее сила, ее крепость всегда были рядом с ней. Бывшие похитители снов рыдали на ее плечах, прижимая к себе, шепча на родном языке сожаления.       Мия счастливо улыбнулась – как никогда прежде она вдруг ощутила себя оберегаемой и любимой.

***

      «Как вернуть заблудившихся фей к их древним звездам?» – именно таким вопросом задались Хранители, после того, как разногласия утихли.       Конечно, поначалу никому из Стражей помогать враждебным существам не хотелось. К потрясению всех, Кролик проявил особенную холодность, когда они обсуждали дальнейших план действий. – Помогать им? – он неприязненно усмехнулся. – С чего бы надрываться ради этих… негодяек? Сначала они уволокли кучу грёз и кошмаров, между прочим, тоже, – Кромешник дернул уголком рта на такую заботливость. – Затем они обрекли Джека на мертвый сон, похитили и измучили Фею… Песочник, я не говорю уже про то, что тебя они и вовсе «принесли в жертву» ради собственного благополучия! – Стражи посмурнели, ведь забыть нанесенное зло так быстро не получится. – Я против. Должна быть какая-то справедливость и преступники должны понести наказание.       Ледяной Джек в молчаливой поддержке сжал плечо Зубной феи – девушка опустила глаза и молчала, ей нечего было добавить, ведь от разбушевавшихся фей она получила не меньше горя, чем ее друзья. Северянин угрюмо сжимал собственные локти – ситуация грозила зайти в тупик. – Что насчет тебя? Тоже не тянет одарить преступников милосердием? – с непонятной веселостью поинтересовался Кромешник у хмурого Песочника.       Духи уставились на него с неприкрытым ожиданием, и Золотой человек ответил им не сразу. По его лицу было видно, что он глубоко задумался над заданным вопросом, и хотя его слово вряд ли было бы решающим, что-то не давало ему согласиться с выбранной для грабителей судьбой. Хранитель грёз перевел глаза на разбитых чаровниц – сдавшиеся, сломленные, все еще мечтающие о воссоединении с утраченной планетой, они показались ему выцветшими на солнце ларимарами , что испепелило их, оставив лишь намек на прежнее великолепие.       Они уже сгорели. «Что даст, если просто запереть их на Земле?» – начал Хозяин мечтаний, плавно двигая руками. «Они останутся здесь, будут тосковать и дальше, пока либо не попытаются сбежать, либо не зачахнут окончательно», – он развернул голову к своим товарищам. «Что это даст нам? Ликование? Выгоду? А что даст людям?» – лучистая голова покачалась, отвечая на собственный вопрос. «Гнев не утоляется его выплеском на обидчика, он разит тебя самого». – И ты предлагаешь?.. – с подозрением уточнил Хранитель надежды. «Их нахождение на Земле будет тяготить нас больше, чем их отсутствие. Я готов помочь им только для того, чтобы они здесь больше никогда не появлялись». – Что?! – возмутился австралиец, как вдруг Король кошмаров прыснул со смеху: – Потрясающая расчетливость, – Песочный человек беспомощно посмотрел на него. – Ты считаешь, это… правильно отпускать их… вот так? – вмешался кудесник, которому пленение фей тоже не нравилось. – Если мы их отпустим, позволим улететь к себе домой, они могут вернуться! – пытался донести до них Страж Пасхи. – Только их уже будет больше, они будет знать, как с нами сражаться! «Если мы оставим их здесь, кто знает: может быть рано или поздно их сородичи прилетят сюда, в поисках своих близких», – отбил его возражение Песочник. «Нам не сыграет на руку, что их станет чуть меньше – если феи захотят прилететь сюда с захватническим намерением, нам и так придется вступать с ними в противостояние».       Кролик сердито выдохнул. В этом и впрямь было что-то здравое, однако он все равно не мог унять острое чувство нечестности. Почему феям должно достаться желанное ими, когда они устроили в мире такой беспорядок, когда заставили стольких страдать?       Видя его мучения, Владыка грёз поравнялся с ним и ласково коснулся мохнатого плеча. Ушастый Хранитель выглядел безутешным и несчастным. «Я не умаляю той боли, которую тебе пришлось пережить. Но может нам не стоит множить ее?» – золотой дух улыбнулся. «Я чувствую хрупкий образ твоего желания: ты не хочешь больше жестокости и битв, тебе это чуждо. Скажи: ты правда хочешь, чтобы они остались здесь, заключенные на многие тысячи лет?». – Была б моя воля – их бы вообще не существовало! – в сердцах взорвался австралиец, ощущая, как в нем что-то успокаивается. Песочник всегда умел утешать других с такой учтивостью и ласковостью, что Хранитель Пасхи подозревал, что одними снами и мечтами его способности не ограничиваются.       Песочный человек беззвучно рассмеялся, постучав янтарными пальцами по его меху: «Увы, веления Вселенной нам неподвластны».       Побежденно вздохнув, Кролик признался: – Ты прав, я не хочу видеть этих гадюк все свою оставшуюся жизнь. Давайте поможем им убраться восвояси.       Николас и Песочник облегченно выдохнули, а затем, не сговариваясь, перевели взгляд на Тутиану и Джека. Хранитель веселья с улыбкой пожал плечами, молча принимая предложение, а Хранительница воспоминаний неуверенно замялась. «Мы примем любое твое решение. Не мучай себя», – подбодрил ее Хозяин сновидений, и Стражница выдохнула: – Я тоже не хочу, чтобы они оставались на Земле.       Что ж, оставался еще один, не менее важный ответ. Властелин ночных ужасов нагло оскалился, заметив напряженное внимание своего друга: – О, как мило, что тебя интересует мое мнение. Однако оно уже ничего не изменит, – заметив, как Песочник упрямо собрался возразить ему, брюнет с ухмылкой добавил: – Что ж, чисто для проформы: я против отпускать фей обратно. Если бы мне приходилось выбирать, я бы предпочел мучить их до скончания веков, – от него не укрылось, как Фея и Кролик признательно посмотрели в его сторону, сразу же отведя взгляд, словно устыдившись своей кровожадности. Тонкая улыбка дрогнула: – Но я не буду вам мешать. В конце концов, добро склонно прощать, а зло привыкло выжидать своего шанса.       Николас, как главный инженер и изобретатель, долго изучал рухнувший корабль фей. Те, к слову, несказанно обрадовались и поначалу даже не поверили, что их противники в самом деле готовы помочь им, однако свои сомнения поспешили запрятать глубоко внутри себя. Все равно для себя они видели лишь две развилки веселящейся Судьбы: или гибель на чуждой планете, или попытка вернуться домой. С учетом того, что первое и так неумолимо на них наступало, они готовы были рискнуть всем ради второго.       С полетами в космос кудесник был знаком не слишком близко. Именно поэтому к своей работе он привлек Песочника и, не особо на что-то рассчитывая, Кромешника. «Вы оба бороздили просторы Вселенной и устройство космических кораблей вам известно. Без вас тут не разобраться», – пояснил он духам сновидений.       От подбитой звезды фей мало что осталось и потому Хранителям пришлось кропотливо восстанавливать ее из имеющихся у них материалов. Никто бы из них не осмелился дать гарантий, что переработанное судно взлетит и сможет преодолеть неисчислимые мили предполагаемого путешествия, но Миядукх вместе со своими подопечными не страшилась подобной неопределенности. Оставаться на Земле для них было невозможно – та оказалась непригодной для них и много фей успели погибнуть за время их вынужденного заточения. Это еще раз убедило Хранителей в правильности выбранного решения.       Мия с неверием разглядывала готовый шаттл. Серебрящийся, переливающийся лунный сиянием – Луноликий тоже присоединился к починке звездолета – он манил к себе и уговаривал скорее отправляться в путь. Предводительница фей не могла сдвинуться с места – вдруг, это очередная придумка ее истосковавшегося сердца и вымученного разума? – Не рискнешь подняться и проверить? – с понимающей улыбкой предложил Хранитель чудес, и прелестница робко обернулась.       За все это время, пока Хранители помогали им, между двумя некогда сражающимися лагерями установилось хрупкое перемирие. Им удалось немного пообщаться друг с другом, и некоторые противоречия получилось зарыть в землю, обоюдно соглашаясь больше не вспоминать о них. В частности, именно так произошло с Тутианой. « – Мне искренне жаль за то, что я натворила с тобой, – глаза феи переполнились сожалением. – Особенно, вспоминая, что мы с тобой по крови схожи.       Зубная фея поджала губы, стараясь не показывать свою боль слишком явно. В такие моменты принято заверять о том, что все уже в прошлом, но нанесенные раны еще саднили и настаивать об их исцелении не было сил. – Я знаю, что прощение – это вещь, которую редко когда можно возродить, – Мия грустно улыбнулась. – Прощения нет, есть только сильный дух, готовый облечь обиду и горечь в забытье.       Тутиана слегка расслабилась – от нее не требовали того, что она дать не могла. – Чтобы тебе было легче это сделать, я признаюсь: я не знаю, что случилось с твоей выжившей родственницей после нашей с ней встречи. Она вполне может быть еще жива, – Хранительница детской памяти задержала дыхание. – Летуния обосновалась на каком-то нелюдимом, маленьком острове, я оказалась там случайно, когда искала сновидения, – предводительница фей осторожно взглянула на свою бывшую противницу. – Она была… ослаблена и я сделала все, что могла. Ей стало легче, но я не могу обещать, что исцелила ее полностью. Если ты дашь мне вашу карту, я покажу, где она еще может находиться».       С Песочным человеком все разрешилось намного легче – Владыка желаний, казалось, больше не держал на них зла, по крайней мере, ничто в нем и в его поведении об этом не сообщало.       Готовясь к взлету, Миядукх вместе со своими соплеменниками присели перед Стражами на одно колено, признавая свою вину и прося прощения еще раз. Поднявшись, зеленоволосая чаровница протянула к Хранителям руки, удерживая небольшие свертки на ладонях: – У нас нет ничего равноценного, что смогло бы отплатить вам за ни с чем не сравнимое чудо, что вы преподнесли нам. Лишь осколки нашей магии, – она несмело вручила каждому духу небольшой дар. – Это все, что мы можем предложить. Возможно, вам оно пригодится. – И что же это? – Кролик с легким подозрением крутил в руках небольшой кристалл. – Сокровенная воля, – с улыбкой пояснила девушка. – В момент острой нужды она станет тем, чего вы сильно желаете.       Песочный человек аккуратно рассматривал подарок, когда вдруг испуганно выдохнул: «Это же!..».       Улыбка феи стала нежнее, когда она подтвердила чужую догадку: – Да, в каждом из них кусочек наших собственных желаний, которые хранились в твоем ларце, Владыка грёз. Ведь наша общая мечта – отплатить вам, – легкий смешок сопроводил признание: – Если мы что-то и умеем, так это облекать собственные чаяния в осязаемую форму.       Мия заходила на борт корабля последней, потому ей пришлось задержаться, когда Король кошмаров устремился в ее сторону. Остальные Стражи стояли поодаль, ничуть не взволнованные его необычным желанием пообщаться. Зато им была всерьез обеспокоена она сама: на их планете царила некая легенда о двух божествах, что благодаря своей воле смогли пробудить в бездыханной Вселенной жизнь. Когда она впервые услышала о духе, что собирает все-все существующие в многоликих мирах мечты и насылает добрые сны, то сразу же подумала, что он – одно из этих древних созданий. Встретив Золотого человека лицом к лицу, она убедилась: он наверняка имеет какое-то отношение к Kf´amfjolark – Хранителю теплой искры.       Однако она никогда не забывала о втором божестве – Gr´wyrfu´kh, Кромешном хаосе, что всегда идет рука об руку с Животворящим светом.       Девушка с испуганным ожиданием замерла, не решаясь начать разговор первой. Повелитель дурных снов ухмыльнулся на проявленную покорность, он чувствовал исходящий от феи страх. – Всего лишь хотел сказать небольшое напутствие, – Миядукх нервно сглотнула, поджав от напряжения губы. Она и вовсе перестала дышать, когда темноволосый мужчина склонился к ней: – Посчитал важным напомнить: я – часть первозданной тьмы, той самой, что вы пересекаете по пути домой. Она очень капризна и непостоянна, и ее благодушие склонно быстро истлевать... Думаю, нам обоим очевидно, что беспокоить ее еще раз не стоит. В конце концов, несколько крохотных фей она может проглотить, даже не заметив, тебе так не кажется? – девушка закивала головой, и Кромешник провел рукой в воздухе, не касаясь хризолитовых волос. Его ладонь будто наматывала что-то, но Мия не рисковала возражать. К тому же, она вдруг почувствовала, как ее страх слегка поубавился. – Оживающая в нужный момент воля – значимый подарок, но мне по вкусу ничем не разбавленный страх, – он отстранился, точно и не сыпал секундой ранее тонкими угрозами. – Славной дороги, надеюсь, что больше ничего не задержит вас на обратном пути.       Когда Властелин страхов ушел, предводительница фей облегченно выдохнула. Она больше никогда не будет жаждать личной встречи с легендарными божествами.

***

      Середина горящей, пестреющей осени дарила миру самые необыкновенные закаты. Песочный человек гнался за красно-рыжим солнцем, точно пытаясь успеть поймать его до того, как оно опрокинется за горизонт. Он весело смеялся умиротворяющей тишиной, щурясь от последних отголосков тепла, остужаясь от бега в прохладных туманах разноцветных облаков, когда оттуда на него выпрыгнул обсидианово-синий кошмар, что преградил ему дорогу.       Воодушевленная улыбка вмиг стекла с золотого лица, сменившись паникой, однако скрыться загнанный дух не успел – его уже окружили. – Ну и в который это уже раз? – самодовольный голос раздался из-за спины слишком отчетливо, и Песочник грустно вздохнул, признавая поражение. – Твои навыки неплохи, но этого крайне мало для победы. Или ты специально хочешь, чтобы я поймал тебя? – Кромешник хитро прищурился, довольный своей провокацией.       Хранитель грёз дерзко хмыкнул. Он смерил взглядом заинтригованного такой переменой брюнета и нахально заявил: «Пустые угрозы: пока еще ты ни разу не поймал меня, а лишь нагонял».       Король кошмаров опешил от столь самоуверенного заявления. Воспользовавшись его замешательством, Хозяин мечтаний подлетел к нему, и, немного покружив, наклонился, ставя точку в этом споре: «Твои навыки неплохи, но этого крайне мало для победы».       Сумеречные глаза зорко проследили за непокорными эмоциями на янтарном лице – как сверкал жаждой реванша порыжевший взгляд, как растянулись губы в подначивающей, задорной улыбке, как легким от продолжительного бега румянцем покрылись щеки… Непослушный, мальчишеский дух мало напоминал мудрого, умиротворенного Хранителя успокаивающих грёз. И это… откликалось чем-то горячим внутри, чем-то таким же ребячливым, легким и воздушным.       Ничем не обремененным.       Золотой человек резво отстранился, показав ровный ряд мелких зубов, и внезапно сорвался вниз, вновь убегая. Кромешник несдержанно рассмеялся – что за неусидчивое, упертое создание!       Щедро украшенное звездами небо зависло над их головами нескончаемым шатром, словно мантия таинственного волшебника. Оно слегка звенело приятной трелью беседующих звезд, что сегодня играли в догонялки и то и дело проносились золотящимися росчерками, позволяя всем заметившим их игру выпустить на волю затаенное желание.       Хранитель добрых сновидений с нежной любовью наблюдал за мерцающим небосклоном, уже не впервые восхищаясь красотой переливающихся всполохов на нем. Его друг сидел рядом, но, кажется, не особо был вовлечен в восторженное созерцание. «Знаешь, может быть и правда стоит немного побродить по Космосу?» – внезапно обозначил золотой дух, отрываясь от влекущего его небосклона. – Прости? – изумленно переспросил брюнет, растерянный столь внезапной темой.       Владыка грёз смущенно улыбнулся, отводя глаза и с каким-то благоговением замирая на переливающихся наверху огоньках. «Феи признались, что они уже давно разучились мечтать и видеть сны. С тех самых пор, как мы обосновались на Земле. Некому было собирать, направлять, оберегать их грёзы, и сновидения совсем ушли от них», – Страж вздохнул. «Я несколько раз пытался просто погрузить фей в сон, но дремотные чары на них не срабатывали. Теперь я хотя бы понимаю, почему». – Разве у тебя не получилось усыпить их тогда? «Лишь благодаря мечтам, что они ненароком спрятали в хранилище грёз. До этого снам не за что было зацепиться, и потому моя магия на них не действовала».       Кромешник молчал, ожидая продолжения. «Поэтому они были удивлены, когда мы обвиняли их в покушениях на человеческие жизни – для них все это стало настолько забытым, что они не знали, насколько это опасно».       Песочник слегка занервничал, замолкая – Король кошмаров не спорил с ним, но ничего и не добавлял, просто смотрел и внимательно слушал. Собирать чужие желания стало таким легким и привычным, что делиться собственными превратилось в неимоверно трудное занятие.       И как люди находят в себе смелость рассказывать о них кому-то?       Помявшись, Хранитель грёз развернулся всем телом к приятелю и слабо показал: «Если бы я предложил, ты бы отправился со мной?».       Одновременно с ним сложивший в своей голове полную картину происходящего Кромешник с подозрением подытожил: – Ты хочешь оставить Землю? – его голос понизился, дрогнув с каким-то опасливым неверием.       Услышав одномоментно заданные вопросы, оба духа замерли, уставившись друг на друга. Первым в себя пришел Песочный человек, что поспешил внести ясность в свое неожиданное откровение: «Не навсегда! Лишь устроить небольшое, совсем маленькое путешествие, чтобы проверить, как обстоят дела там, куда мои чары, как выяснилось, не распространяются». – А как же сны на Земле? Оставишь их без своего присмотра? – нахмурился брюнет. «На Земле уже все налажено, мои помощники смогут справиться, если я ненадолго уйду. Иногда я погружаюсь в сон, чтобы набраться сил, и ни разу это не заканчивалось бедой».       Властелин ночных ужасов некоторое время молча вглядывался в чужое лицо. Песочник не знал, что тот пытался отыскать на нем, и уже приготовился к отказу, как Кромешник, отвернувшись, тихо произнес: – Да.       Золотой человек ощутил, как в груди что-то застыло в том самом робком, недоверчивом движении, когда надеяться очень хочется, но пока еще очень страшно. Он попытался поймать чужой взгляд, но Король кошмаров не поддавался его беззвучным уговорам. И лишь когда золотой дух стал нервничать и не понимать сильнее, темноволосый мужчина пояснил, смотря прямо в расширившиеся глаза: – Ответ на твой вопрос – «да».       Невозможно было испытывать столько облегчения, счастья, воодушевления и прилива энергии разом, однако в сердце Хозяина желаний завихрилась целая громада чувств, затапливая его собой и даже не сражаясь за первенство. Стараясь слегка унять этот дикий, необузданный танец, он поспешно отвернулся, поднимая голову к ночной вышине.       Повелитель дурных снов незаметно выдохнул, с доброй усмешкой наблюдая за тем, как Хранитель пытается усидеть на месте. На янтарных губах застыла смущенная, явно сдерживаемая, но подрагивающая улыбка. Подобную он видел впервые, но она покорила его с первых же секунд.       Неловко прочистив горло, Кромешник с обманчивой скукой заметил: – Ах, вот только перед этим, полагаю, тебе стоит исправить свой небольшой промах.       Песочник испуганно дернулся, растерявшись от его слов. А счастье было так близко! – Ты проявил вопиющее негостеприимство, когда я пришел узнать о твоих достижениях в изучении ловушек для снов, хотя я предупреждал тебя заранее. Горечь от пережитого так тяготит меня, боюсь, я не смогу отправиться в путешествие, не избавившись от нанесенной мне обиды.       Король кошмаров с внутренним смехом наблюдал, как Песочный человек несчастно поник. Его брови виновато изогнулись, взгляд заблестел от заслуженного укора, и он взволнованно перебирал пальцами, точно не зная, как оправдаться. «Мне так жаль! Я бы не позволил себе подобного, если бы меня тогда не похитили! Прости меня, я не хотел обижать тебя так си…».       Слушая столь искренние заверения, Кромешник ничего не смог с собой поделать – уголок его рта дернулся и плавно потек наверх, обозначая подавляемую ухмылку. От чужого внимательного взора это не укрылось. «Погоди…», – Песочник недовольно прищурился.       Опережая все возмущение, Властелин дурных снов жалостливо вздохнул: – Так уж и быть, я принимаю твои извинения, – неимоверных сил ему стоило не рассмеяться вслух: вид Песочного человека был до того обескураженный, он явно пребывал в замешательстве. – В качестве расплаты – приду в гости в ближайшее время, будь добр встретить меня, как полагается.       Страж едва ли успел вздохнуть, как Кромешник продолжил свои шутливые издевательства: – Не терпится поболтать с той русалкой, с голубыми волосами. Она развлекла меня рассказами о твоих чудачествах.       Бедный Хозяин мечтаний, что явно не успевал за бурным течением диалога, тем не менее доблестно не поддался на его провокации: «Ты врешь. Все русалки – мои подруги, и никогда бы не выдали моих секретов. В особенности Чантарра». Повелитель ночных ужасов продолжал томить его своей загадочной улыбкой, не собираясь так быстро признаваться в обмане. «К тому же, они могут устоять перед любыми уговорами – Джеку при всем его обаянии не удалось обхитрить их».       Кромешник нахально улыбнулся, его голос стал более глубоким и низким, когда он нескромно признался: – Я – не мальчишка. И мое очарование не знает равных.       Песочный человек неуверенно нахмурился, ощущая легкую щекотку изнутри. Что-то в поведении Кромешника пробудило ее, и он никак не мог унять этот волнующий зуд.       Сам Король кошмаров, насладившись своей игрой, готовился уже разоблачать свою безвредную ложь, когда распознал слегка беспокойное: «В этом, конечно, спору нет, я согласен, но все же я уверен в них». – Кхм?! – не ожидавший такого выпада, несчастный Властелин ночных страхов едва ли не свалился вниз. «Спору нет»? «Согласен»?! «Ну что теперь?!» – совсем растерялся дух грёз, когда на него воззрились с доселе невиданным потрясением.       Постаравшись немного отойти от изумления, брюнет хмыкнул, поспешно заверяя: – Ничего-ничего. Ты прав, твои русалки ничего мне не рассказывали.       Песочник легко стукнул его по бедру, сердито сверкая глазами, на что Кромешник вновь опешил: «Вносишь смуту понапрасну!». – Такова моя суть, ты, в самом деле, удивлен?       Хранитель с улыбкой выдохнул, вновь возвращая себе добродушный настрой.       Ночь призывала обоих духов приступить к исполнению своего неусыпного долга, и, сорвавшись ей навстречу, оба они принялись разносить сны, с облегчением осознавая – больше тем ничего не угрожает.