Паралогизм

      Эндрю — это больные зрачки, расширенные под крекерной пылью, и улыбка в изломах. Он, как шершавые зудящие корочки на предплечьях — попытки сигаретами держать на весу менталку. Получается откровенно херово, каждую хочется потушить об уродливую рожу рядом или собственную кисть, для создания хоть какого-то равновесия, но он пока держится. Улыбается и держится, напоминая себе, что сигареты дорогие, а деньги он не печатает. Что, вероятно, большое упущение.       Упущение. Вообще, хорошее слово, им в точности можно описать его жизнь. Такое же кислое и отдающее молочкой, которую впихивает Кевин в салаты, вместо майонеза, ведь "йогурт полезнее, и тебе самому бы не мешало начать следить за здоровьем". А Эндрю похуй плюс похуй, что там думает этот алкоголик. Пусть тот и дальше крутится рядом да не мешает решать проблемы. Так что есть мороженое, прямо так — из ведра столовой ложкой, на глазах этого помешанного, кажется прекрасной идеей. И очередной раздраженный возглас: "Миньярд!" — звучит слаще любой песни.       Как и злой, полный ненависти крик от Джостена.       — Молодец, что выучил мою фамилию. Даже ударение правильно поставил, хороший мальчик, — шутка ему кажется удачной. Он скалится и бросает намеренно насмешливый взгляд на парня, который готов вгрызться тому в горло и сломать пару позвонков бонусом. Но этого мало. — Что-то ещё хотел сказать? — Эндрю показательно веселится и стряхивает темный пепел на паркет, зажимая сигарету между зубов.       — Да пошел ты! — рявкает в ответ Нил и привычно показывает ему средний палец, перед тем, как хлопнуть дверью.       Эндрю с поистине врачебным интересом провожает глазами бегунка. Его цепкий взгляд анализирует, он чует патологию за милю, да больной упирается, с операционного стола разве что не прыгает. Раздражает. Он прикрывает глаза и откидывается на оконный откос. И курит. Медленно, вдумчиво, почти медитативно. Но раздражение так и скребется по пищеводу, гоняя желчь по стенкам, аж тошнит. Хочется то ли прибить Джостена, то ли купить большое ведро от баскин роббинс. Кто говорит, что еда не спасает от стресса, тот не ел шоколадное мороженое с шоколадной крошкой. Двойной заряд кайфа, от дофамина на глазах пелена, по нервам штиль...       Еда так-то классное лекарство, если вы не знали. И получше транквилизаторов, что пихают в него, словно хуи в панамку. Энрю человек бывалый. Знает, что и то, и другое — болезненная дрянь. Но транки всё же лучше, после них хоть лечить многострадальный зад не приходится.       А к своему прошлому он относится с похуизмом того, кто это самое прошлое не отпустил. Пересчитывает выпуклые шрамы, гладит кончиками пальцев, напоминая себе, кто он. Рвота правда сразу подкатывает к горлу, сдавливая глотку мерзкими позывами...Но всё можно списать на побочки от колес, он так и делает. А позже скалится, стискивая челюсть, чтоб не выблевать желудок.       Эндрю вообще клыки показывает часто, отвоевывает свое по праву. Тело или людей, ему без разницы. Обычно и правда хватает молчаливого оскала, но для особо доебчивых — пара ласковых и обеспечен поход в пешее эротическое. Ножи же последний аргумент. Только вот Джостену плевать на подобные угрозы и его больную улыбку, потому что "Пошел ты нахуй, Миньярд. Но я тебя не трону, ведь ты попросил." Система координат Эндрю барахлит, дает сбой, табло на приборной панели ёбанного самолета мигает красным. Скоро боинг столкнется с землей, Миньярд, передайте управление второму пилоту. И он отдает ключи от дома с покерфейсом. Из последних сил держится, чтоб не закатить глаза.       — Не проеби только, — лающе говорит и ждет реакции. Не то, чтоб она ему вперлась, но нужно ж узнать, вдуплился ли этот отбитый. И Нил кивает, опускает взгляд на связку в собственной ладони и сжимает ее, чтоб оставить горящий след от язычка на коже. Эндрю задерживает взгляд на бегунке и пинает мысом кеда алюминиевую банку от колы, отклеившись от стены. - Придурок.       Джостен молчит, но смотрит так, что ехидство встает поперек горла рыбной костью. Эндрю шарится по карманам и выуживает из спортивных брюк пачку сигарет. Нервно снимает обертку, поджигает не с первого раза кончик бумаги и вдыхает дым с ментоловой отдушкой. Прикрывает глаза.       — Можно? — спрашивает Нил, заставляя обратить на него внимание. Перекатывается с пятки на носок, спрятав руки в безразмерную толстовку, и смотрит. В глазах то ли понимание чего-то, то ли просто отблески огонька на конце сигареты.       — Я думал, что ты съебался, — тянет Эндрю и бессильно скалится. Большим пальцем откидывает крышку и протягивает пачку сигарет. — Можно.       Нил тянется за сигаретой, резко выхватывает изо рта и касается губами к влажному фильтру. Эндрю распирает истерический смех. А он думал, что тот не поймет.       — Я тебя ненавижу, Джостен.       — Это взаимно, Миньярд.       Острые слова исчезают в воздухе вместе с облаком дыма, лишь оседают горечью на языке.