Хэйден — как серрейторный нож: красивый, капризный до бешенства и рвёт кожу, если перехватить неправильно. Коннор думал, что научился его держать. Он ошибался.

Литургия окончена. Но исповедь только начинается. Отец Панталоне знает все о грехе — до тех пор, пока в его церковь не входит незнакомец с сигаретой и вопросом, на который нет церковного ответа. Что происходит, когда желание приходит в храм не молиться, а требовать? Когда плоть становится последним нетронутым алтарем, а падение — единственной возможной молитвой?

Украденная помада — первый шаг в школьной игре. Фурина хотела почувствовать поцелуй, а получила посвящение.

Он трахал её без желания, курил без вкуса, жил без цели. Однажды пустота сзади обняла его так, что хрустнул позвоночник. С этого дня Морти перестал притворяться человеком

Морти Смит проходит сорок шагов до столовой и сорок обратно. Он — не человек, он маршрут, список симптомов и чужие записи в блокноте. Смерть для него — не ужас, а формальность. Жизнь — слишком длинное ожидание звонка на балкон.