(НЕ) Волшебное кафе Три орешка. Уён

Приходил в себя Уён медленно. Сначала начал возвращаться слух, но звуки накатывали как будто из-под толщи воды, приглушенные и обрывками. — Успокойся, Сан! …пришлось… Чхоллима быстрее… знаешь… — … для тебя важнее… обиды или Уён?... — Только попробуй… мне не понравится… — Тц… Долго вы еще будете… тикают…мименгви уже… Что вообще происходит? Уён попробовал пошевелиться, к нему постепенно начала возвращаться чувствительность, наконец, через пару мгновений он смог разлепить глаза, хотя резкость зрения не спешила настраиваться. В итоге он не то охнул, не то крякнул и сел. Оказалось, что все они находились в довольно тесном служебном помещении, где стоял рабочий стол Сана и диванчик для отдыха сотрудников. Как раз на этом диванчике Уён и возлежал, а теперь восседал. В компанию “всех” входили невероятно злой Сан, только что молнии не метавший в парня, который стоял за спиной Ёсана, взволнованный Ёсан и два незнакомца. Один из них и есть тот самый Чонхо, которого звал Ёсан? Только который из двух? Оба незнакомых парня были примерно возраста Уёна и примерно его роста. Один в черных шароварах и странном старомодном цветастом балахоне сидел нога на ногу на столе Сана и взирал на происходящее с выражением уставшего от жизни деда. Второй парень выглядел и был одет адекватно, стоял за спиной Ёсана и с вызовом смотрел на Сана. От них с Саном исходила настолько мощная аура, что казалось, будто воздух вокруг сгущается и искрится. Цветастый дед первым увидел, что Уён пришел в себя. — Господа хорошие, ваша спящая красавица проснулась, предлагаю приступать к ритуалу, время на исходе. Сан тут же присел к Уёну на диван, обнял его за плечи и участливо заглянул в глаза. — Как ты? Ёсан подал стакан воды. Уён сделал несколько глотков, обвел взглядом всех присутствующих, повернулся к Сану и просто не смог не уткнуться носом ему в шею. Запах Сана волшебным образом успокаивал и даже немного улучшал самочувствие. Уён услышал или почувствовал, как у Сана бешено заколотилось сердце, и он покрепче прижал Уёна к себе. Ёсан повторил вопрос Сана. — Уён, как ты себя чувствуешь? — Сейчас лучше, только рука болит. Уён вспомнил о дурацкой птице и о том, что она поцарапала ему руку. Взглянув на царапину, Уён пришел в ужас — место, где была рана, почернело, и от него по всей руке расходились черные метастазы. — Что, блядь, тут происходит? Может кто-нибудь мне объяснить?! Я так вижу, все в курсе, кроме меня! Цветастый дед спрыгнул со стола со своим фирменным уставшим выражением лица, достал откуда-то сумку, которую иначе как котомкой язык не поворачивался назвать — ну точно дед — и начал выкладывать оттуда на стол разные вещи. Сан наклонился к Уёну поближе и прошептал в самое ухо: — Хороший мой, я тебе все-все объясню, но сейчас нам надо быстро провести один ритуал, иначе мы тебя потеряем. А я не могу тебя потерять, я без тебя не выживу. Горячий шепот в самую эрогенную зону Уёна — ухо — вкупе со смыслом этого самого шепота подняли по всему его телу толпы мурашек, а кровь резко прилила к лицу и ушам. Уён подумал, что на его красной роже сейчас можно поджарить яичницу. А еще подумал, что хорошо, что кровь прилила вверх, а не вниз. Было бы неудобненько.