Фанат или нечто большее?

В два часа дня два человека встрети-лись на Садовой 20 и обменялись конверта-ми. В одном из них лежали фотографии ин-тимного характера, в другом – приличная сумма денег. Затем один направился дальше по улице, а второй вошел в двери изда-тельства. *** - Можешь надеть мой пиджак, - через плечо бросил Саша, застегивая пуговицы на ру-башке. Они так и не поговорили о портре-тах, и Ваня радовался, что между ними ни-чего не изменилось. - Хорошо, - отозвался он. - Через полчаса надо выходить. Волнуешь-ся? - Конечно, - выдохнул Пущин, краснея от напряжения. Это будет его первый видит в высшее общество. – Ты точно уверен, что мне следует идти? Саша подошел к Пущину сзади и обнял его за плечи, уткнувшись носом в волосы. - Да. Не бойся, ты впишешься. Только… только стихи свои не читай. - Они бездарны?.. - Не хочу, чтобы кто-то слышал то, что принадлежит мне. Ваня расплылся в улыбке, повернул голову и их губы встретились. Пущин по-чувствовал Сашину руку на бедре. Все по-плыло в огненном блеске карих глаз. А по-сле красный диван, вещи на пол, жарко, громко и счастливо. - Ну вот, рубашки помялись, - вздохнул Ваня, - А времени погладить почти нет. - Успеем, - подмигнул Пушкин. – К тому же я слышал что-то о «опоздание на полчаса – не опоздание» … - Это работает только с дамами, гений, - ткнул его в плечо Ваня. Саша развел руками: - Тогда поторопимся. В итоге вышли вовремя. Помахав Де-кабрю, Ваня закрыл ключом дверь и взгля-нул на Пушкина. - Ты великолепен. - Я знаю. Ты тоже, - и он чмокнул Ваню в макушку. – Главное не робей. Все будет отлично, свет тебя примет. И они вышли на холодную улицу. Сен-тябрь властвовал над пейзажами: город по-серел, деревья почти утратили зеленую листву, окна все меньше оставались откры-тыми, стекла покрылись грязными подтеками от частых дождей, с уличных прилавков убрали весь товар. Они шли по каменной мостовой в дом к Уважаемому Человеку, с которым Саша ино-гда поигрывал в карты. Он знал Человека смутно: тот то ли занимался торговым де-лом, то ли крутился где-то в политике. Но на его вечеринках часто присутствовали редакторы и красотки, к которым у Пушкина была отдельная слабость. С появлением в его жизни Вани, Пушкин побывал на вече-ринке лишь раз и то очень быстро ушел, на что-то сославшись. И вот, теперь его новый роман взяли в печать, а значит появятся деньги на карточные игры. О, сладкая азартная страсть забрать себе побольше! Саша не знал, умеет ли Пущин играть в карты, но надеялся, что да. Если нет – ввести в общество Ваню будет чуть слож-нее. - Пришли, - сказал он, остановившись у богатого дома. В дороге их застал морося-щий дождь и вещи, как ни старались парни, были несколько промокшие. Саша взглянул в серые глаза Пущина, как бы говоря: «не волнуйся ты так», под-нял руку и позвонил. Уже в коридоре Пущин погрузился в табачный дым, как в реку. Он даже закаш-лялся поначалу, но быстро взял себя в ру-ки, ужасно смутившись. Саша словно нена-роком на несколько секунд сжал его руку и прошел вглубь, поманив за собой Ваню. Дыма было так много, что просторная комната казалась душной. По углам у книж-ных шкафов, комодов, кресел толпились лю-ди. Они курили, говорили, глухо и низко смеялись. Посреди комнаты стоял массивный дубовый стол, вокруг которого тоже сидели люди. Все в костюмах. Шла игра. При виде Пушкина какой-то здоровый усатый мужчина поднялся и пожал поэту ру-ку: - Рад видеть, Александр Сергеевич. - Взаимно, - картинно улыбнулся Саша. – Господа, позвольте представить вам моего коллегу по литературному мастерству: Ива-на Пущина. Все взгляды резко обратились на не-го. Ваня выдавил улыбку и помахал рукой. Общество снисходительно улыбнулось, а Уважаемый Человек, погладив усы, сказал: - Что ж, рад знакомству, Иван. Пожали руки. Пущин почувствовал, ка-кая у этого мужчины тяжелая хватка. Слов-но булыжник. - Присоединитесь к игре? – поинтересовал-ся Человек. – Мы почти закончили так что минуты через две раздадим заново. Саша вопросительно взглянул на Ваню. Тот неуверенно кивнул. - Хорошо, мы в деле. Сели в обитые бархатом кресла. Пуш-кин уставился на ход игры, будто понимал, что происходит. Ваня же сидел, потерянно хлопая глазами, и оглядывал стоящую по углам комнаты толпу. Все они были так по-хожи: костюмами, поведением, вредными привычками и статусом. Пущин приметил с десяток красоток, вульгарно смеющихся с масляных комплиментов. И вот таких раньше использовал Саша. М-да, вкуса никакого. И все же было немного обидно, что до него у Саши были вот эти грязные экспона-ты. Что он в них нашел? И чем он, Ваня, стал лучше? Дело только в половой принад-лежности или еще в чем-то? Повелся бы Пушкин на любого другого парня? - Ваши карты. - А? – очнулся Ваня от мыслей. - Ваши карты, - повторили за столом. - Есть ли у вас козырь больше десятки? - Нет, нету, - ответил Пущин, глянув в розданные карты. Да, негусто. Он перевел взгляд серых глаз на Пушкина и улыбнулся: по тому, как он сидел было видно – поло-жение дел отличное. Хорошо, что Ваня стал замечать такие мелочи. Саша на публике играет хорошо, но мало кто знает его настоящего. Это Ванино преимущество. Игра была напряженной, однако лица игравших не выражали ничего. Все надели маски. И Саша тоже надел. Ваня второй раз за время их личного знакомства увидел бесчувственного персонажа Пушкина на лю-дях. Он держался прямо и ровно со всеми, в меру смеялся, в меру шутил сам, но был сдержан, холоден и расчетлив. Он знал се-бе цену. И не удивительно – великий ведь поэт! Ваня побил трефовым королем даму Уважаемого Человека. Тут в дверь позвони-ли. Толпа расступилась и сквозь плотный дым в комнату вошел мужчина. Пущин не мог разглядеть его лица. - Интересные материалы! – объявил человек и пустил стопку листов по кругу. Толпа охала, брала себе экземпляр и передавала листы дальше. Во всей суматохе незнакомец скрылся. Фотографии облетели комнату за минуту и дошли до рук Уважае-мого Человека. Тот, хмурясь, посмотрел на фото, взял его своими жирными пальцами и повернул лицом к сидящим. Пушкин замер. На листе в полном чер-но-белом формате изображались они с Ва-ней.