Мое забвение

Когда мы шли с Кэрол до штаба, куда нас вызвал Рик, я почему-то думала лишь о том, что надо мной будут проводить самосуд за вторжение в общину, за угрозы и покушение на жизнь этого отморозка. И только этого мне не хватало. — Дэрил тебе не грубил? — поинтересовалась Кэрол, но я больше чем уверена, что просто ради поддержания беседы. — Да плевала я на вашего Дэрила и на его грубость. Больше женщина не произнесла ни слова. Моя грубость переходила все границы и была необоснованна, неправильная, резкая, незаслуженная. Эти люди были слишком добры ко мне даже после тех громких заявлений. Кэрол продолжила улыбаться, но ее улыбка померкла, стала сухой и натянутой. Эту женщину мне стало ужасно жаль. Она ничего мне плохого не сделала. Да никто из присутствующих тут ничего плохого мне не сделал. Но плохо мне сделали там, в самом начале, уничтожив меня изнутри, выкорчевав все светлое и наивное, оставив после себя пустоту, которую я заполнила лишь яростью, черствостью и агрессией на любой выпад в мою сторону. Во мне не осталось ничего живого. Я мертвая, прогнившая изнутри. И как бы это эгоистично ни звучало — не собираюсь что-то менять. Мне плевать. Да, бесконечное чувство вины сошло почти на нет и проявляется крайне редко, совсем незаметно щиплет еще не зацементированный крошечный участок моей черной души. И эта вина похожа на колючки, я чувствую себя ничтожеством, но тут же это проходит, и я больше не ощущаю ничего, кроме злости. До ратуши мы дошли молча, хотя в моей голове был слишком громкий скандал, противоречащие друг другу чувства устроили целый вихрь внутри меня, и мне не нравилось, что мои мысли и чувства взяли надо мной власть. Бежать. Тут все не так. Тут все меня меняет в кратчайшие сроки. Я снова ломаюсь. Бежать. Бежать. Бежать. — Привет, — доброжелательный голос Рика заставил глаз дернуться. — Ага, — кивнула я, не желая любезничать. Они переглянулись, все, кто был в этой комнате. И меня это снова задело. Глумятся надо мной? Они могут пожалеть. — Мне рассказали, что вчера произошло. — Здорово, жаль, что мой план не осуществился, — я беспечно пожала плечами и облокотилась на стену плечом. — Что он тебе сделал? — Уничтожил, — лояльно ответила я, словно не замечая ту волну, что снова поднималась к самому горлу. — Назовешь свое имя, так было бы проще общаться. — Его не существует. Я живу без имени. — Эм, — замялся Рик. — В любом случае, вам не обязательно его знать, потому что скоро вы абсолютно забудете меня. В этом нет необходимости. — Ты хочешь уйти, — кивнул Рик. — А что, нельзя? — усмехнулась я, сложив руки на груди. — Запрете рядом с Ниганом, как нарушителя порядка? Или для нарушителей есть отдельная камера? — Мы понимаем твою ярость, девочка, — это прозвучало еще хуже, чем мое имя. Мой глаз в очередной раз дернулся, но я попыталась укротить эмоции, чтобы снова взять их под контроль. — Ниган отнял жизнь у четырех наших людей, еще столько же из другой общины, которые были нам близки. Дэрила держали в плену. Пытались сжечь Александрию вместе с маленькими детьми и стариками. Он терроризировал нас на протяжении нескольких мучительных месяцев, пока мы не осуществили свой план по уничтожению спасителей. Теперь он тут, как напоминание, что не все злодеи несокрушимы. Мы не побоялись, встали на свою же защиту. Теперь он наш. И ты не сможешь убить его, Терри, потому что он собственность Александрии. Внешне я не подала виду, что слова Рика меня зацепили. От того, что я сейчас услышала эту откровенность, от которой уже давно отвыкла, пропустила мимо ушей, что прозвучало мое имя, которое хотелось выжечь кислотой, вот только не знала, куда лить, чтобы уж наверняка. Они тоже страдали. Его люди отняли у них больше, чем просто невинность. Он преподнес им больше дерьма, когда мне просто пихал его ложками, как завтрак, обед и ужин, иногда полдник и перекус перед сном. Он был монстром, запертым в их клетке. И каждый хотел его убить, но не мог, потому что свершился суд. — Знаешь, как мы мстим ему? — Рик дал мне время все обдумать и только потом произнес эти слова. Я вопросительно подняла опущенный в пол взгляд и посмотрела на него. Уставший и давно не бритый мужчина. Мозолистые пальцы терли переносицу, пытаясь снять усталость сухих глаз. Он так же устал. Он, Дэрил, еще пара людей… Они все испытывали ужасную усталость, потому что именно они служили безопасностью в этих стенах. Они не позволяли проникнуть сюда злу и боли. Они были безопасностью. Не стены, не Александрия, а эти люди, что стоят в зале этого штаба, люди на вышках с автоматами и луками, Дэрил с арбалетом наперевес. Вот в чем заключалась безопасность. И они, так же как и я, не забыли, как тяжело выживать за стенами. — Мы заставляем делать грязную работу. Самую грязную, которая может существовать в Александрии. Он копается в дерьме скота голыми руками, пока ему в затылок упирается ствол, он копает выгребные ямы у производственных построек, сжигает ходячих, копает могилы. Он — грязные рабочие руки. Не мы. А он. Я кивнула, молча и, кажется, даже безэмоционально. "Возьми себя в руки!" — молила я внутри. Стоит прекратить пускать в свою голову эту сентиментальность. Стоит над этим поработать. — Ты можешь остаться тут, а можешь идти. У тебя есть выбор, который всегда останется с тобой. За стенами ты или в стенах. Ты можешь пожить тут, если не свыкнешься — уйдешь. Но если сейчас ты переступишь порог, можешь больше не возвращаться, потому что это не центральная площадь, не проходной двор, не то время, чтобы сюда заходили просто так, когда им хочется. Мы не пускаем сюда никого, пока не начнем доверять. Я снова молчала. Боролась внутри себя со своими чертиками, взбушевавшимися в моей глупой башке. Ненавижу выбирать. Я отвыкла, когда есть несколько вариантов хода событий. Я и хотела остаться тут, чтобы просто не быть одной, но и не хотела, потому что не умею находиться рядом с людьми. Если до этого я не хотела находиться в Александрии рядом с Ниганом, то сейчас я просто боюсь саму себя. Свои изменения, которые могут быть последствием пребывания тут. За моей спиной хлопнула дверь, вынуждая отойти в сторону, чтобы пропустить вошедшего, но я не сдвинулась с места, просто из-за нежелания уступать. Дэрилу пришлось громко цокнуть языком и протиснуться между мной и книжным шкафом. Снова этот непонятный взгляд, которым они молча переговаривались между собой. Он порядком меня раздражал. — Можешь остаться еще на ночь, чтобы все взвесить, мы не будем тебя торопить. Просто знай, выйдя отсюда — уже не войдешь. Подумай хорошенько, ладно? Рик вышел из комнаты, устало выдыхая напоследок. Я осталась стоять неподвижной, из-за чего всем, кто хотел поскорее выйти, приходилось тесниться и обходить меня. — Отойди уже, а?! — нахмурился Дэрил, усаживая свою задницу в кресло, в котором сидел вчера. — С чего бы это? — Он закатил глаза. Но я все же отошла, усаживаясь напротив него. В комнате остались мы втроем: я, Дэрил и Кэрол. Молча перебрасывались взглядами. — Проваливаешь? — усмехнулся Дэрил, зубами доставая из мятой пачки сигарету. — Будешь радоваться? — Конечно, сегодня станцую возле костра с бубнами, чтобы ты забыла сюда дорогу. — Не обольщайся так, я еще не решила, могу остаться только ради того, чтобы побесить тебя подольше. — Не утруждайся. Дэрил выпускал густые облака дыма, комнату заполнил едкий запах табака, от чего начало щипать кончик языка. Прикусив его, пыталась унять желание затянуться чем-нибудь, что меня сейчас расслабит. Мне просто необходимо сбросить с плеч этот груз. Первые несколько лет после побега из Святилища травка была лучшим другом. Я была ответственна за посадку конопли под окнами Нигана. После побега обнаружила, что семена так и остались в моей синей рабочей одежде. Я все еще помнила ее горьковатый вкус на языке, но завязала, что далось мне тяжело. — Поделись, — я протянула руку и выжидающе посмотрела на Дэрила, который помедлил, прежде чем вложить в мою раскрытую ладонь плотно набитую самокрутку. — Надеюсь, там травка, — поймав зажигалку, хмыкнула я. — Это тебе к Мерлу. — Кто такой Мерл? — прикуривая, спросила я. — Мой брат. — У тебя есть брат? Надеюсь, он не такой мерзкий, как ты, — мы смотрели друг на друга, не отрывая взгляда, совсем позабыв, что рядом сидит Кэрол, молча наблюдающая за нами с неприкрытым интересом. — Не надейся, он еще тот кусок дерьма. — Тогда мне стоит с ним познакомиться. Возможно, у нас есть общие интересы. — Обдолбаться до потери сознания? — усмехнулся Дэрил, а я еле сдержала свои уголки губ, которые предательски хотели расплыться в улыбке. — Это тоже можно. Я затянулась, чувствуя, как никотин обжигает горло. Все же, это лучше, чем ничего. Закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на ощущении, но мысли снова вернулись к Рику и его предложению. Остаться или уйти? С одной стороны, здесь безопасно, есть еда и крыша над головой. С другой – люди, которые пытаются меня понять, что бесит неимоверно. — И что ты решила? — Кэрол нарушила тишину, и я вздрогнула от неожиданности. Совсем про нее забыла. — Пока не знаю, — честно ответила я, выпуская дым в потолок. — Подумай хорошенько. Здесь тебе могут помочь. — Мне никто не поможет, — отрезала я, возвращая сигарету Дэрилу. — Спасибо за перекур. — Поднявшись с кресла, я направилась к выходу, не желая больше никого видеть и слышать. Нужно побыть одной и принять решение. Иначе я снова натворю дел.