Мое забвение

Это так странно — слышать голоса других людей, пока лежишь в кровати и пытаешься уснуть, забыться долгим и глубоким сном. Шум воды из ванной комнаты, свист чайника с первого этажа, скрип половиц под ногами совершенно чужих мне людей. И люди чужие, и быт чужой, старый, позабытый и совсем непривычный. Тут все так, словно и не было этих пяти лет, не было смертей, зомби, поехавших крышей людей, позволяющих себе грязные вещи, чувствуя безнаказанность. Мне было некомфортно, непривычно и дико. Вернуться в теплую постель, заправленную постельным бельём, после стольких лет холодного и темного контейнера. Отсутствие возможности принять душ сменилось на горячую ванну и мыло. Грязные, заношенные вещи, которые я стирала в четырех километрах от своего убежища в ледяной реке, сменились на чистые из стиральной машины. Безумие. Я словно забыла, что такое когда-то было. Привыкшая к допотопному быту, для меня вернуться в прежние условия было чуждо. Я превратилась в Маугли. И теперь мне предстояло заново учиться жить в обществе незнакомых мне людей, в подобии цивилизации. Выход из комнаты меня страшил. Я не хотела покидать эти четыре голубые стены, чтобы не столкнуться с непривычной для меня жизнью. Но голод брал свое, урчание в животе разбивалось о стены моей новой спальни. А еще мне нужно было как можно скорее попасть в свое убежище. В кухню я спустилась к обеду, перед этим заняв почти всё утро ванную. Дэрила уже не было дома, но в воздухе все еще витал запах табака и его кожи. Кэрол спешно мыла посуду, что-то напевая себе под нос. Она не замечала меня, увлеченная бытовым занятием, мне пришлось привлечь к себе внимание нервным кашлем. — Привет, — обернувшись, улыбчиво произнесла женщина. — Э, привет… — я неловко уселась за стол, не зная даже, как поддержать беседу. — Все в порядке? — Вполне сносно, если не считать того, что я ни хрена не чувствую себя в порядке в этом месте. — Нам тоже претило пребывание тут, Дэрил даже пару месяцев жил неподалеку в лесу, потому что не мог привыкнуть, — Кэрол с тихим стуком поставила передо мной дымящуюся кружку с чаем, а я могла лишь кивнуть ей в знак небольшой благодарности. — Я могу увидеться с Риком? — Они сейчас заняты обсуждением дальнейшей судьбы Хиллтопа, думаю, сейчас Рик будет не в самом приятном расположении духа. — Мне нужно на ту сторону моста, там много ценных вещей, которые я не хотела бы подарить кому-то из наткнувшихся на мой контейнер. Там инструменты, запчасти на технику и много еще чего, что может послужить неплохим запасом. — Я поговорю с кем-нибудь, займись пока своими делами. Кэрол быстро скрылась за дверью дома, оставив меня наедине с теплым завтраком. На тарелке лежали два яйца с потёкшим желтком и спелый помидор, разрезанный на неровные четвертинки. Я смотрела в тарелку и пыталась сдержать в себе нарастающую тошноту. Тошнит. Тошнит от этих людей. От их доброжелательности. От их милых бесед и завтраков. Я никогда не смогу привыкнуть к этой общине, к этим людям. Я просто не смогу, и стоит вернуться в свой привычный быт выжившего. В свой холодный и тёмный контейнер. Мне тут не место. В моей голове крутился вихрь из противоречий и страхов. Я не могла унять этот ураган, который разрывал меня изнутри на тысячи частей. Слишком сложно. В первую очередь с самой собой. Я была в своей новоиспечённой комнате, когда в дверь тихо постучали. Не дождавшись ответа, Кэрол шагнула за порог. — Я поговорила с Риком, он сказал, что Дэрил тебя отвезет, возьмёте пикап, чтобы все уместилось. От одной мысли, что мне снова придется остаться с Диксоном наедине, взрывался вулкан негодования и ярости. Мне до чертиков не хотелось проводить с ним столько времени вместе, даже если это было бы в мою пользу. Мне претила эта мысль. Он кажется мне странно отпугивающим одним своим видом. Но выхода не было, а сильно наседать на незнакомых мне людей, которые дали приют, я не хотела, какой бы эгоисткой я ни была. Слишком много хлопот я им доставляю, не то чтобы я особо переживала или чувствовала вину, но все же что-то человеческое во мне осталось. И мне не нравилось то, что вокруг меня столько чрезмерного внимания за прошедшие дни, от него хочется отмыться. Собрав свой рюкзак, я вышла из дома, где меня окутало серое, почти что черное небо. Запах приближающейся грозы ударил в нос благоговейной сыростью. Воздух словно стал гуще, тяжелым и совсем безветренным, словно предвещая что-то по-настоящему страшное. Такая погода мне нравится. Безветренная духота, но откуда-то взялся еле уловимый ледяной ветерок, который заставляет покрываться кожу мурашками. На улице женщины быстро собирали белье с бельевых веревок, кто-то заносил свою мебель в дома, дети уже не так сильно шумели, как в солнечную погоду. И казалось, через этот густой воздух звуки становятся приглушённее. Я дошла до гаража, где столпилось пару мужчин, которые не смогли не удостоить меня изучающим взглядом. — Ты опоздала, — нахмурился итак хмурый Диксон. — Не было указано точное время, так что я не опоздала, — он получил обратно те раздраженные импульсы, что послал и мне. — Что за красотка, Диксон? — спросил один из стоящих парней. Его смазливая внешность сама все за себя говорит: либо гей, либо прогнивший романтик. — Садись в машину, нет времени, — окатив парня презрительным взглядом, указал мне. Я не собиралась гневить Дэрила еще больше, потому что его токи злости наэлектризовывают меня рикошетом, поэтому молча, пожав плечами, улыбнулась парнишке, что не сводил с меня глаз, так, забавы ради, прыгнула на пассажирское сиденье. После того, как Дэрил уселся за руль, мы тронулись в путь. И путь этот был и впрямь тернистый для меня. Я терзала себя мыслями о том, что предаю свое убежище, которое столько лет служило мне верой и правдой, мой дом, породнившийся контейнер, который, несмотря на свою промозглость и духоту одновременно, был самым лучшим местом в этом гребаном мире. И уйти, забрав все свои шмотки, было бы просто предательством. Я хотела остаться, помахать Диксону рукой и закрыть створки контейнера перед его носом, поблагодарив за то, что довез меня с комфортом домой. Но и остаться я не могла из-за неизбежности — я не выживу. Просто не переживу эту холодную и голодную зиму. Вспоминая морозы тех лет, по коже бегут мурашки. Но спасал запас топлива, которым я обогревала тонкие металлические стены, была еда и провизия, которые помогли выжить. В эту зиму я уйду с концами, без топлива, октановое число которого, без герметических цистерн, стало просто ненужной жижей. Большинство горючего постепенно становится просто бесполезным месивом. Вот и все. И из запасов еды только мешок с пшеном, пара вздутых консерв, от которых можно кони отбросить из-за ботулизма, да небольшое количество вяленого мяса. Все. С таким худым запасом даже до середины осени не выжить. Есть, конечно, надежда, что за осень получится что-то заготовить на зиму, но жить одними надеждами чревато необратимыми последствиями. Как бы я ни хотела, как бы я ни сопротивлялась — придется остаться. До весны. Это не навсегда, не надолго, лишь бы пережить морозы. — У тебя сейчас лицо лопнет от перенапряжения, — он как всегда некстати вытянул меня из мыслей. — Можно было воздержаться от своих глупых комментариев, — нахмурилась я. — Просто знаю, о чем ты думаешь, — не отвлекаясь от дороги, тихо сказал Дэрил. Не знаю, возможно, он не хотел, чтобы я расслышала, возможно, вообще не хотел ничего говорить, но слова слетели с языка, и он сам не понял этого. Плевать, я уставилась на него, прищурившись. — О, правда? Ты читаешь мысли? Какой кошмар, я же представляла тебя голеньким, — Дэрил цокнул языком, закатив глаза, а тяжелый вздох разнесся по машине. — Идиотка. — Да, не отрицаю. Мы снова замолчали, думая каждый о своем. Дэрил уверенно вёл машину, одной рукой то щипая себя за губу, то отбивая неслышный ритм по колену. Сдержанность, но одновременно горючая смесь, которая может воспламениться в любой момент. Он словно слеплен из противоречий. Безобразный, но безобразие это какое-то приятное. Отталкивающий, но и притягивающий одновременно. Бред. У него просто раздвоение личности. По машине забарабанил крупный дождь, а на улице в разы потемнело. Свинцовые тучи клубились низко и то и дело вспыхивали серебряным свечением молний. До моста мы доехали так же быстро, как и дорогу затопил непроглядный ливень. После моста нам пришлось остановиться, чтобы переждать идущую на нас стену дождя, которая снизила дальность видимости до минимума. Изнутри в машине образовался конденсат из-за контраста влажности. — О чем я думала? — мне пришлось прокричать вопрос, который крутился у меня в голове почти половину нашего пути. — Что? — переспросил Дэрил, поворачиваясь ко мне. — Ты сказал, что знаешь, о чем я думаю, — он кивнул, а затем произнёс: — Пытаешься сделать правильный выбор, — ответил Дэрил, прислоняясь спиной к двери. — Когда я пришел в стены Александрии, я не думал о том, что мне будет так сложно привыкнуть к безопасности, что после первой недели я свалил за стены. И мне было плевать, что я под зиму отделился ото всех, и вместо защищенного дома спал в палатке у реки. Без припасов и семьи. Меня спасла только сноровка. Мы слишком долго были на улице, слишком долго кочевали, и когда оказалось, что вот они: убежище и безопасность, жизнь нагибала нас раком и шлепала по заднице, чтобы мы не забывали, что на дворе ебаный постапокалипсис. Меня хватило до весны. Я хотел уйти еще во время первых морозов, капитулировать, признать свою ошибку и вернуться, но гордость не позволила, — неожиданная откровенность Дэрила выбила меня из колеи. Я уже говорила, что он противоречит сам себе? Если да, я повторюсь, этот человек противоречит сам себе. — Зачем ты все это говоришь мне? — я повторила его движение, усевшись поудобнее, прислонившись к холодному стеклу лопатками. Мы смотрели друг на друга, и эта игра взглядами не отталкивала меня, я не спешила отвести глаз. — Потому что знаю, как тяжело справиться со своими же установками и блоками в башке. — Ясно. — Почему ты избегаешь своего имени? — Видимо, Диксон был в разговорчивом настроении, раз не смолкал. Меня это порядком бесило, особенно то, что он лезет не в свое дело. — Потому что я так хочу. Отстань от меня, ладно? Я не собираюсь болтать с тобой по душам, ты начинаешь меня бесить. Замолкни. Он и замолк, фыркнув себе под нос, и занялся заточкой ножа, на который я засмотрелась. Большие ладони крепко держали массивную рукоять, которая анатомически подходила под изгибы его накаченных кистей. Несмотря на то, что порой его действия немного нервозны, руки его двигались на удивление изящно, возможно, ему бы подошла игра на гитаре или аккордеоне. Звук металла о точильный камень резал слух, смешиваясь с громким гулом проливного дождя. С ладоней Диксона мой взгляд почему-то невзначай перешел к крепким запястьям, исчерченным пухлыми венами, закатанные рукава черной рубашки открывали мускулистые предплечья, мышцы которых от каждого движения напрягались, перекатываясь под плотной мужской кожей, чуть тронутой загаром. Я не заметила, как нож снова спрятался в ножны на потертом ремне, как Диксон пристально посмотрел на меня. — Чего? — нахмурился он, вытягивая меня из этого непонятного, но до жути приятного плена. — Ничего, — я поспешила отвернуться, приковав свой взгляд к лобовому стеклу, за которым не было видно ничего дальше капота старого пикапа. — Надо ехать, он не стихнет, небо облачное. Я ничего не ответила, нервно постукивая пальцами по ноге. Дэрил повернул ключ зажигания, но старая развалюха лишь пару раз прокряхтела что-то невнятное и заглохла. — Этого еще не хватало, — зарычал Дэрил, в попытке снова завести мотор. — Чертово корыто! — Удар по рулю содрогнул весь заглохший автомобиль. — Сдохла? — Похоже. — И что делать? — Заткнуться, — огрызнулся Дэрил, гневно окинув меня взглядом. Тишина повисла в салоне, нарушаемая лишь яростным стуком дождя по крыше. Я чувствовала, как гнев Дэрила бурлит вокруг нас, словно грозовая туча. Он был как дикий зверь, загнанный в угол, и я понимала, что лучше не попадаться ему под горячую руку. Дэрил с силой захлопнул дверь и выскочил из машины, скрывшись под плотной завесой дождя. Я наблюдала, как его фигура, сгорбившись, склонилась над капотом. Он возился там какое-то время, ругаясь сквозь зубы, но безрезультатно. Вернувшись в салон, он был промокшим до нитки и еще более злым. — Все, приехали, — процедил он сквозь зубы. — Придется идти пешком. — Куда? В такую погоду? — А у тебя есть другие предложения? — рявкнул он, сверля меня взглядом. Я промолчала, понимая, что спорить бесполезно. Дэрил был прав, выбора у нас не было. Собравшись с духом, я вылезла из машины, ощутив, как ледяные капли дождя мгновенно пронизывают меня до костей. Впереди нас ждал долгий и, судя по всему, очень неприятный путь.