Мое забвение

Это самое хреновое, что могло случиться с нами в такую погоду. Гроза бушевала и не хотела сходить на нет, а лишь сильнее усиливалась, разрываясь раскатами оглушительного грома. Я то и дело вздрагивала от громких звуков с неба, неприятно ёжась в мокрой одежде. Холод сковывал тело и заставлял стучать зубами. Нам повезло, что машина встала после моста, отсюда куда ближе до моего убежища. Я надеюсь, что в моих запасах запчастей мы сможем найти лопнувший шланг, из-за которого наш пикап и встал. Дэрил был не в самом лучшем расположении духа, я боялась даже просто спросить у него что-то. Настолько он казался разъярённым. Он широким шагом шёл впереди меня, а мне приходилось семенить ногами, чтобы не сильно отставать от него. Когда мы подошли к уже более знакомой для меня местности, свернули с дороги на лесную тропинку, которую я выкатала на мотоцикле. Отсюда до контейнера буквально пара миль, но в такую погоду они показались нам просто десятками. Весь пеший путь я молилась всем богам, которых только знала на слух, чтобы контейнер остался нетронутым, чтобы никто ничего не вынес, а тем более не занял его. Иначе это окончательно испортит и так дерьмовый день. Не знаю, удача это или стечение обстоятельств, но все же моё убежище оказалось нетронутым, если не считать чёртову дюжину ходячих, которых нам пришлось с Дэрилом нокаутировать. Промокнув до нитки и продрогнув до костей, мы ввалились в тёмный и душный контейнер, где было слишком мало кислорода. Это неприятное чувство духоты, холода и сырости одновременно заставило кожу покрыться мурашками. Но стоило оставить приоткрытой дверцу, тёмный контейнер моментально пропитался ещё большей сыростью и свежим воздухом, наполненным озоном. Я зажгла лампу на солнечных батареях, а Дэрил зажигал газовую плитку, чтобы хоть немного прогреть холодный металл и выпить горячего чая. Первое, что мне хотелось сделать — снять мокрую одежду. Но все вещи, которые как попало сложены в ящике, были тоже сырыми от влаги, что просачивалась через коррозию на старом металле. Лучше бы так кислород поступал, чем сырость. Но это было лучше, чем сидеть в полностью мокрых вещах, поэтому, не стесняясь Диксона, я повернулась к нему спиной и сбросила прилипшие к телу вещи. Вытерев тело полотенцем, надела более-менее сухие спортивные джоггеры с жёлтой заплаткой, которая красиво смотрелась на серой ткани, и широкую толстовку под цвет штанов. Заношенная, но до чертиков удобная одежда скрасила вечер. — У меня нет мужской одежды, но думаю, это должно тебе подойти, — я кинула на кровать из строительных поддонов чёрные джоггеры, схожие с моими, и огромную олимпийку. — Не нужно, мы надолго тут не задержимся, — мужчина грел руки над походной плиткой и не сводил глаз с закипающей на ней воды в котелке. — Хочешь заболеть? — Последний раз я болел четыре года назад. — Всё может измениться. Переодевайся. Я забралась с ногами на плотно набитый матрас, укутавшись сырым одеялом. Ужасно холодно. В такой сырости невозможно согреться, всё ужасно влажное и холодное. Дэрила передёрнуло, и он встал на ноги, посмотрев на оставленные мной вещи. Тяжело выдохнув, стянул с себя жилетку и принялся расстёгивать пуговицы на рубашке. Его пальцы дрожали от холода, и из-за этого пуговицы никак не поддавались ему. Я молча наблюдала за ним, завёрнутая в кокон из одеяла. Тактичнее было отвернуться, но я продолжала смотреть, как пуговица за пуговицей открывает вид на обнажённую мужскую грудь. Соски предательски загудели, грубо уперевшись в ткань лифчика. Мой интимный опыт был не из самых приятных, о таких вообще хочется навсегда забыть, но тело, познавшее мужскую плоть, иногда изнывало без близости. Ещё в школьные годы мне до чертиков хотелось секса. Мне пришлось даже обратиться к гинекологу, потому что иногда желание потерять девственность с первым попавшимся под руку красивым мужчиной, чьи джинсы чуть больше положенного оттопырены в области паха, было неимоверно осязаемым и тяжело контролируемым. Тогда врач мне сказал, что моё либидо слишком повышено и даже заверил, что это лучшее, что может быть с девушкой, потому что моя плоть слишком чувствительная, слишком сильно возбуждается, и я могу кончить только из-за одного прикосновения за считанные минуты. И гинеколог был неимоверно сексуален, я готова была не надевать обратно трусики и не вставать с этой кушетки, где он проводил осмотр. Но моё воспитание не позволило лишиться девственности тогда, когда мне хотелось. Чувство вины каждый раз захлёстывало меня, когда я просто думала о том, что мне ужасно хочется почувствовать мужчину. Мои родители из раза в раз говорили о том, что порядочные девушки не должны быть грязными и развратными, что первый секс должен быть только после свадьбы и бла-бла-бла. Поэтому сейчас, когда с плеч Дэрила слетела рубашка, оголив его мускулистое тело, я тяжело сглотнула вязкую слюну и отвернулась, достаточно резко, что не осталось незамеченным мужчиной. Он издал смешок и звякнул пряжкой ремня. Я честно старалась не смотреть на него, ужасно старалась, но в итоге всё же покосилась и встретилась с его спиной. Первое, что мне бросилось в глаза, — это не огромная задница, а уродливые шрамы на его коже. — Ого… — еле слышно произнесла я, поднимаясь с места, как будто заворожённая. — Это кто тебя так? — Когда мои кончики холодных пальцев коснулись грубого шрама, Дэрил отпрянул как ошпаренный. — Не твоё дело. Нет, мне казалось, что моё. Я снова наступила, снова протянула руку, уже уверенно касаясь всей ладонью холодной кожи. Помимо длинных, спина была усыпана круглыми и довольно глубокими шрамами. Дэрил замер. С его длинных волос стекали капли воды, струились по израненной коже, вызывали мурашки, касались моих пальцев. Я вела ладонью по коже и чувствовала каждый шрам, каждую их неровность, бугристость, ощущала жестокость и боль. Дэрил обернулся через плечо и посмотрел на меня. В полумраке, который развивала лишь небольшая лампа, висевшая недалеко от нас, взгляд его казался чёрным. Он перекинул олимпийку через голову и быстро нырнул в неё, скрывая свою спину вместе с моей рукой под плотной хлопковой тканью. — Ты убил его? — тихо спросила я, на последок чуть сжимая его плотную кожу. — Кого? — он усмехнулся, но усмешка эта была больше похожа на нервозность или отчаяние. — Своего папашу? Мы молчали. Долго. Тишину прервал лишь проливной дождь и раскаты грома. Дэрил нервно крутил в руках пустую зажигалку, перекручивая её между пальцами, а я молча наблюдала за тем, как горит пламя на походной плитке. Каждый думал о своём. Он сидел на холодном металле и грел руки то над огнём, то о горячую кружку с травяным чаем. И в этот момент мне было его жаль. Искренне. Не знаю почему, но он вызывал сильную жалость. — Иди сюда, погреемся вместе, — позвала его я, отодвигая край своего кокона из одеяла. — Не нужно, — отмахнулся он, даже не взглянув на меня. — Если сам не придёшь, я приду и сяду рядом на холодный металлический пол. Заболею, буду терпеть адские боли в яичниках или же в уретре, проклиная твой упёртый характер барана. Дэрил цокнул, поднимаясь с места. Я победно одарила его улыбкой и подвинулась на кровати, чтобы он мог удобнее сесть рядом. Да, я эгоистка, потому что позвала его только из-за того, что мне ужасно хотелось к нему прижаться. Хотелось почувствовать мужское тело. Как только Диксон укутался вторым концом одеяла, я незаметно придвинулась к нему ближе, касаясь плечом его плеча. — Держи, — я протянула ему конец своего края, чтобы он сомкнул его со своим, создав тёплое кольцо, если его можно было так назвать, одеяло всё ещё было сырым и быстро остывало. Я придвинулась к нему ещё ближе. — Не жмись так ко мне, — нахмурился Дэрил, но не отодвинулся ни на дюйм. Я улыбнулась. — А что? Мне просто холодно. — Ничего, просто не жмись. Я проигнорировала его недовольство и устроилась поудобнее, положив голову на его плечо. Он напрягся, но я чувствовала, как тепло его тела согревает меня. Запах костра и чего-то дикого исходил от него, заполняя мои лёгкие. Это было приятно. Безумно приятно. Я закрыла глаза, наслаждаясь моментом. Тишина снова повисла в воздухе, нарушаемая лишь стуком дождя по металлу и потрескиванием плитки. Я чувствовала, как Дэрил немного расслабился, перестал быть таким напряжённым. Его дыхание стало более ровным и спокойным. Я позволила себе немного помечтать. О том, как было бы здорово, если бы так было всегда. Мы вдвоём, в тепле и безопасности, вдали от этого ужасного мира. Я не знаю, сколько времени мы так просидели, но в какой-то момент я почувствовала, как Дэрил шевельнулся. Он осторожно снял мою голову со своего плеча и встал. — Я пойду посмотрю, что там с машиной, — сказал он, натягивая жилетку. — Сейчас? На улице ливень. — Хуже уже не будет. Где у тебя запчасти? Движения его были резкими и нервными. Он сбежал. Сам от себя, от своих ощущений и чувств. И в этом я узнала себя. Мы слишком похожи, как бы не пыталась это отрицать. И сбежал он из-за того, что испугался собственных желаний, возможно, он хотел меня обнять, возможно подумал о том, что ему приятно находиться рядом со мной? Так импульсивно себя не ведут, когда просто что-то не нравится.