Груша цветет в августе

      Плечи тряслись, словно в лихорадке, а мокрая рубашка неотвязно прилипла к телу, как вторая кожа. Обледеневшая кожа пылала, зубы выбивали дробь друг об друга. Ноги онемели: от носков до колен, будто мороз сковал их в невидимые кандалы. Влажные волосы спутались в замороченные пучки, взлохмаченные, как у дворовой собаки. Колени, содранные до крови, неприятно ссаднили от въевшегося песка. Под короткие ногти засели крупицы дорожной грязи: земли, щепок. Вся раскрасневшаяся с шмыгающим носом она, съежившись, сидела на заднем сидении машины, окутанная в белый плед.       В машине было теплее. Запотевшие стекла превращали мир за окном в размытое полотно: дождь барабанил по крыше и лобовому стеклу, и струи воды лились, будто змеи. Дорогу было еле видно: только по бокам, за стеклами мелькали темные силуэты хвойных деревьев. Вита поняла, что машина уже покинула пределы деревни. Она прижалась к креслу, сердце бешено колотилось где-то в горле, а взгляд с опасением скользнул на сидящих впереди мужчин.       Тот, что за рулем, — широкоплечий и короткостриженный, с квадратной челюстью, покрытой двухдневной щетиной. Его пальцы, усеянные свежими ссадинами, крепко обхватывали тонкий руль. Зеленые глаза — блики на лесном озере — блеснули в зеркале заднего вида, Вита на мгновение встретилась с ними взглядом. Мужчина оставался в спокойствии, оценивающе рассматривая девушку. В нем не было ни угрозы, ни жалости — только привычная настороженность.       На соседнем сидении сидел другой — выше по росту, с густыми каштановыми волосами, спадающими на лоб, как занавес. Заметив беспокойство водителя, тот мгновенно обернулся к Вите. Его взгляд был мягче: в нем мелькнуло нечто, похожее на сочувствие, но лишь на секунду. И правда, потрепанный вид Виты говорил сам за себя, наводя на подобные ощущения.       — Ты как? — голос водителя разорвал тягостное молчание в салоне.       Вита не сразу осознала, что вопрос адресован ей. Она попыталась собраться с силами, но из груди вырвался лишь сдавленный стон, будто кто-то выжал из нее остатки сил.       — Я Сэм, — вдруг сказал сидящий на пассажирском сидении мужчина, — это мой брат Дин. Мы нашли тебя... Как ты себя чувствуешь?       Зубы все еще предательски стучали, а язык будто превратился в узел.       — Выглядит так, будто ее окатили ледяной водой, — заметил Дин, с беспокойством поглядывая на заднее сидение.       — Или очевидно так, будто что-то ее заставило бежать без оглядки, — справедливо заметил Сэм, как бы передразнивая брата.       Вита почувствовала, как по спине пробежала волна мурашек. Она сжалась, понимая, что мужчины знают, что дрожит она вовсе не от холода.       — Мама... — наконец выдавила она. На уголках глазах уже собирались капли, — она...       — Не была собой? — Дин бросил быстрый взгляд в зеркало. И девушка кивнула в ответ.       — Ни одна она, если ты заметила, — разъяснял Сэм, — другие люди в деревне тоже обратились.       — Обратились? — мысли бились зигзагами в голове и свивались в птичье гнездо. Вита машинально сжала меж пальцев плед, уже успевшем покрыться серостью от грязи на ее ладонях.       — Если говорить простым языком: в зомби. Такие же голодные твари, как из фильмов.       Сэм повернулся к ней настолько, насколько позволяло кресло машины. Его лицо было серьезным и спокойным, но без паники, словно он уже сотни раз видел такое.       — Когда это началось? Ты заметила что-то странное перед тем, как все пошло под откос? Необычные знаки, символы, кто-то в деревне копался в том, в чем не следовало? — Дин в нетерпении выжидал ответа.       Вита зажмурилась, пытаясь собрать мысли воедино сквозь пелену ужаса. Она наконец смогла отдышаться и начала приходить в себя.       — Я не знаю, — ее губы задрожали при воспоминаниях о сегодняшнем дне, — я проснулась. Когда вышла из комнаты, мама уже была такая. И она...       В груди снова болезненно защемило. Вита почувствовала, будто в ней что-то оборвалось. Сердце рвалось на части и обливалось кровью при мысли о маме. Вчера был солнечный день, и они до самого вечера трудились в саду. Но сегодняшний день с самого пробуждения казался ложью: чем-то абсолютно ненастоящим, чем-то необъяснимым. Воспоминания крутились в голове, словно зажжеванная в проектор кинопленка. Ей стало дурно: в воздухе пахло потом, бензином и промозгшей сыростью. Она снова собрала волю в кулак, заново перематывая в уме прошедшие дни в поисках ответа на все вопросы.       — Вчера все было в порядке. Мама занималась весь день цветами, а вечером стояла хорошая погода и мы решили прогуляться по полю за люпинами. Они скоро должны были отцвести. А ночью пошел ливень, и...       — Дело может быть в нем, — заметил Сэм и вопросительно взглянул на брата.       — В ливне? — инстинктивно уточнила Вита.       — Одно из знамений?       — Знамений?       — А теперь по всей округе бегают упыри с обеденными планами, — Дин резко дернул руль в сторону, и машина взвыла протестом.       — Надо понять продолжается ли эпидемия или она затронула только пару деревень. Дождь заставляет людей меняться или что-то другое. И как это можно остановить... — слова горстями сыпались изо рта Сэма. Вита теряла логическую цепочку в гуще фраз, — эпицентр явно здесь, но почему она не стала монстром? Она мокрая насквозь.       Понять, что речь о ней, не составило Вите труда. Она задумалась: в его словах была толика правды.       — Меня зовут Вита, — невзначай сказала она, понимая, что в отличии от мужчин, она не представилась.       Сэм кивнул, запоминая сказанное ею. Дин только сжал челюсти сильнее: происходящее сегодня нервировало не только Виту.       — А почему вы не... обратились? — словно пробуя слово на вкус, спросила Вита.       Взгляд Дина устало устремился на брата. Они оба явно знали ответ.       — Мы под защитой, — нехотя ответил Сэм под напористым, словно сверло, взором Дина, — все сложнее, чем кажется.       — Куда мы едем?       — В дом нашего приятеля. Надо порыться в книгах, — докучаемый нескончаемыми вопросами ответил Дин и вжал в пол педаль газа, так что машина, как сумасшедшая, рванула вперед по дороге.       Вита прислонилась к окну, пытаясь разглядеть что-то сквозь водные потоки: но мир за стеклом все так же был размазан: темные массивы деревьев, одинокие дома без зажженых огней. Мгла продолжала сгущаться с каждой минутой, и тревога захлестывала Виту: смогут ли они оторваться от этой темени.       Ей грезился ее маленький кирпичный домик с резными деревянными ставнями, где по утрам пахло печеными яблоками, и ее сад: сладко-медовым дурман груши, усыпанной белоснежными соцветиями, будто фата невесты; гортензии пышными облаками лежали под окнами ее спальни; посаженные полукругом красные бархатистые розы; белые ирисы вдоль дорожки к беседке. Ее мама много трудилась ради достижения идеала. Ее лицо обдувало свежим лесным воздухом, и легкие раскрылись от запаха цветущего сада. Сердце ликовало, словно пел маленький хрустальный колокольчик.       Вита не сразу поняла что ее разбудило. Ее глаза распахнулись, и картинка испарилась, будто ничего прекрасного и не было. Она лежала, распластавшись на жестком кожзаме заднего сидения, и поняла что ее больше не укачивает, также резко осознав, что мамы больше у нее нет. В носу сразу защипало, и очи в миг заволокло влагой. Сон бесцеремонно выбросил ее из ощущения спокойствия в мир.       Она села в объятиях шершавого пледа: он больше не был мокрым, а одежда не липла к телу. Было тепло, и глаза ослепили яркие солнечные лучи, что заставило девушку отгородиться ладонью от света. Машина стояла на обочине, за окном не было ни единого намека на дождь: разводы от капель на стеклах высохли. Должно быть, они уехали довольно далеко.       Братьев не было в машине. Вита потянулась, чувствуя, как ноют мышцы по всему телу. Голова была тяжелой, словно ее набили пухом. Она не хотела думать о прошлом, но мозг невольно пронзила вспышка: дикие и бездонные глаза мамы, ее вонзающиеся в мясо пальцы, хриплое рычание. Воспоминания сами накатывали волной, и Вита поспешила отмахнуться от ужасных мыслей.       Собрав волю в кулак, она вышла из машины. Даже стоять было трудно, все тело ломило. Дорога была пустынной, теперь она заметила кое-где по краям дороги лужи, поблескивающие, как разлитая ртуть. Лес вдали от дороги снова был светел и приветлив, будто ничего и не произошло. В воздухе пахло бензином, горячим асфальтом и чем-то, от чего у Виты свело в животе.       В нескольких метрах мужчины стояли возле дверей заправочной станции. Дин, скрестив руки, в напряжении смотрел на брата, который оживленно разговаривал по телефону. Сбросив звонок, Сэм запрокинул голову к небу, будто в отчаянии. Вита направилась им навстречу.       — Голодная? — сразу заметил Сэм, бросив взор на девушку.       Она хотела отрицать, но желудок предательски заурчал. Она даже не помнила: когда последний раз ела.       — Да, — призналась Вита, вдыхая ноздрями очаровывающий запах поджаренных булочек с заправки.       — Отлично, она хочет бургер, а не закуску из человеческих мозгов, — лицо Дина неожиданно просияло. Видимо, он тоже был до жути голоден.       Он вперед остальных отворил дверь заправочной стации и поспешил пройти к прилавку. Запах жаренного кофе продолжал будто сводить с ума.       — Сэндвич с беконом, лучше два. Двойную порцию какого-нибудь салата с помидорами. Два черных кофе и... — он взглянул на Виту, рассматривающую готовую продукцию за стеклом.       — Сэндвич с курицей, — пробормотала девушка, понимая, что мужчина ждет ее ответа.       — Так, — сказал Дин, снова возвращаясь к диалогу с молодым парнем — продавцом, — два сэндвича с курицей.       — И черный чай с сахаром, — добавила стоявшая рядом с Дином Вита.       — Вы слышали девушку, — сказал Дин и высунул из кармана мятые купюры.       Вита вернулась к сидящему за столиком Сэму. Он выглядел не менее уставшим, чем его брат, который несколько часов вел машину. Только сейчас она смогла ясно разглядеть черты его лица: тусклые зеленые глаза, острый большой нос, изведенные в сухих трещинах губы, вытянутый подбородок в едва заживших порезах, растрепанные длинные колтуны волос. Она готова поспорить, что сама выглядит в разы хуже. Сэм был младше брата, возможно ее возраста или чуть старше. Ей не терпелось заполучить ответ хотя бы на этот вопрос, но тут к столику подошел Дин с подносом еды. И все расспросы отошли на второй план.       Через мгновение Вита уже жадно ела сэндвич, почти не разжжевывая курицу, и совершенно не чувствуя вкуса. Крошки хлеба посыпались на пол, словно дождик из конфетти. Сэм с тревогой смотрел на нее, а затем бросил взгляд на брата, который с той же степенью остервенения вгрызался в свой сэндвич, откусывая за один раз почти весь.       — Замедлитесь, — с некоторой брезгливостью заметил Сэм, но им явно было не до его слов.       Горло сжалось, и кусок встал комом. Вита закашлялась, запивая еду обжигающе горячим чаем, чашку с которым предусмотрительно подтолкнул к ней Сэм.       — Спасибо, — промолвила девушка, едва приступ кашля ее миновал.       — Не за что, — улыбка сверкнула на его лице.       Разделавшись с трапезой, они вышли обратно на улицу. Солнце сверкнуло в отражении лобового стекла Шевроле Импалы. Дин облокотился на капот и, щурясь, поглядел на брата и девушку.       — В порядке? — дежурной фразой поинтересовался он.       — Да, — почти искренне улыбнулась Вита, смотря как отдают золотым коротко подстриженные волосы Дина на солнце.       Дин отхлебнул кофе из бумажного стаканчика, и тут же поморщился.       — Зараза, еще горячий, — с недовольством воскрикнул он.       — Далеко еще?       — Меньше часа, — моментально ответил Сэм.       — При условии, что не нарвемся на стаю зомби, тоже решивших позавтракать, — заметил Дин, от чего Вита непроизвольно улыбнулась и даже готова была рассмеяться. Кажется, ей этого не хватало: граничащего с абсурдом, но такого... Она чувствовала себя ужасно помятой и не понимала: как братья умудряются сохранять позитивный настрой. Они спокойно пьют кофе, зная, что вчера убегали от толпы монстров. Слишком обыденно для них и слишком изматывающе и непривычно для нее. Но она была почти довольна оказаться рядом с ними в этой ситуации.       Она будто забылась, и с ее уст все-таки сорвался небольшой смешок.       — Добро пожаловать в нашу жизнь, детка, — сказал Дин, будто читая ее мысли.       Его черный кофе наконец-то остыл и позволил мужчине допить его. Дин, словно умелый баскетболист, швырнул пустой бумажный стакан в урну, еще раз бросил кроткий взгляд на слепящее солнце и направился к дверце водителя. Сэм и Вита молча последовали за ним.       Оставшийся путь до знакомого братьев пролетел незаметно. Вита расслабилась и существенно приободрилась. Солнечные лучи грели сквозь стекло, затем Дин разрешил опустить стекло, и копны волос Виты обдувало приятным теплым дуновением ветра. Музыка весело брынчала из радио, разгоняя остатки тоски, и Вите думалось, что это лишь простая дорожная поездка: очередной обычный день в чреде будней.       Дорога сузилась до грунтовой тропы, петляющей меж тесно расставленных сосен-великанов. Машина подпрыгивала на колдобинах, как бы Дин не старался сбавить скорость. Вита с интересом взглядывалась в даль в попытках узнать: что грезит будущее. Внезапно скопления деревьев расступились перед огромной площадкой, заваленной поврежденными машинами, грудами искореженного железа, ржавыми бочками. Затем показался дом - двухэтажный, обшитый досками, слегка почерневший от времени. Покосившаяся веранда едва держалась на опорах, а над входом болталась вывеска: «Незванных - подстрелю».       Такие декорации смутили Виту, привыкшей жить на окраине поля возле леса. Долгожданно Дин заглушил мотор, Сэм вышел из машины первым. Вита последовала его примеру. Она потянула носом воздух — горький, с запахом машинного масла. Под ногами вдруг захрустели осколки стекла и щебень.       — Что-то вы долго, — раздался хриплый голос со стороны крыльца.       На ступеньках стоял мужчина, годившейся в отцы братьям. Его лицо, изброжденное морщинами, с недоверием разглядывало девушку, будто под рентгеном.       — Представьте-ка свою спутницу, — сказал он, спустившись по лестнице.       Дин нехотя оторвался от копошения в багажнике.       — Я Вита, они подобрали меня в деревне с зомби, — стараясь соответствовать непринужденности братьев, сказала Вита, протягивая ладонь для рукопожатия.       — Бобби Сингер, — пожал руку в ответ мужчина, будто манеры не позволяли иного отношения к девушке, — вижу: вы освоились.       Они прошли в дом. Братья исчезли в его глубинах, оставив Виту в гостиной. Стеллажи с книгами взбиралась к потолку, как горные пласты. Углы комнат были завалены волюмами в кожаных переплетах, папками с чертежами и свитками с почерневшими краями. По середине стояло старое, обшарпанное кресло с продавленным сидением. На полках рядом с уймой книг стояли флаконы с жидкостями непонятного цвета, маленькие мешочки с дурным запашком. Вите захотелось чихнуть от пыли и странного аромата ладана.       — Присаживайся, — сказал Бобби, предлагая опуститься за кухонный стол. Туда же он поставил чашку со только сделанным чаем. Она согласилась, — из еды только консервы.       — Мы заехали на заправку, — ответила Вита, давая понять, что не голодна.       Он кивнул и сел на стул напротив девушки.       — Как они тебя нашли?       Вита была не уверена: спрашивает ли он это, чтобы занять тишину, или чтобы удостовериться, что ей можно поведать истории про монстров, или же он хочет узнать детали произошедшего, чтобы лучше разобраться в ситуации.       — Я бежала от своей обратившейся матери и, кажется, они ее убили, — нервно сглотнула слюну она и закусила нижнюю губу до крови.       — Соболезную, — с тоской в голосе сказал Бобби. Он молчал в ожидании продолжения истории, не задавая вопросов, чтобы не давить.       — Вчера у нас было солнечно, а ночью пошел ливень. И когда я проснулась, все в деревне уже были такими.       — Ты попала под дождь? — уточняюще спросил он, но тут же всмотрелся в мою грязную ободранную одежду.       — Да, но со мной ничего не произошло, как и с Дином, и Сэмом, — попыталась оправдаться Вита в боязни, что ее будут в чем-то подозревать, — они сказали, что они под защитой. А я? Почему я не изменилась?       Вопросы рекой лились из Виты. Все накопленное за долгие часы беспокойство выплеснулось наружу. Она ждала, что Бобби Сингер — так похожий на ее дедушку мужчина — сможет ответить на все его расспросы.       — Дин и Сэм под сложной, неподвластной человеческим рукам магией, — уклончиво, подбирая каждое слово, ответил Бобби, — но в тебе тоже должно быть нечто подобное, иначе ты бы не смогла выжить.       Было видно, что думы терзали его. Он никогда не встречал ничего подобного. Когда Вита с наслаждением сделала несколько глотков чая, он задумался пуще прежнего.       — Опять эти тесты со святой водой, — Дин возник из-за двери в кухню, — я сдал все еще в школе.       Вита вопросительно взглянула на Дина, присевшего рядом с ней. Тот уже успел принять душ и переодеться в чистые джинсы и фланелевую клетчатую рубашку. От его мокрых взъерошенных волос вдруг повеяло персиками.       — Береженного Бог бережет, сам знаешь, — сказал Бобби, скрестив руки на груди.       — Что за черт? — продолжил Дин, обращаясь к старику, — нашел что-нибудь про печать? Как это остановить?       — Думаю: это серный дождь. «Огонь и сера пролились с неба и погубили всех грешников».       — Огня я что-то не заприметил.       — Я думал, что в этих строках речь про извержение вулкана, — парировал возникший из ниоткуда Сэм.       — Я тоже так думал, — Бобби в одно движения раскрыл том, лежащий на столе, — те, которые жили в наслаждениях и без забот, были истреблены, одни – потопом, а другие – огнем и серой, внезапно падшим с неба. Сера же является благоприятной пищей для огня.       — Ничего не понимаю, — буркнул Дин и оперся локтем о руки Виты, тоже пребывающей в недоумении.       — Зло есть зло, его можно трактовать как угодно.       — В Библии это второе пришествие, — сказал Сэм, хмуря брови, — значит ли, что еще один сын Божий сошел с небес.       — Или выполз из ада, — добавил Дин, который явно не был удовлетворен разговором, — ладно, как это исправить?       — Никак, — с возмущением ответил Бобби, — это кара Божья за грехи. Либо пройдет, либо сожжет всю Землю.       На кухне повисло молчание. Голова снова затрещала от всей этой информации, которую не получалось переварить. Дин выглядел таким разочарованным, будто у него не получилось поменять лампочку, а не остановить апокалипсистический ливень.       — Где здесь душ? — прозвучал тонкий голос Виты.       — Пойдем, — сразу отреагировал Сэм, отрываясь от стены, — дам тебе пару чистых вещей. Может найду что-нибудь по размеру.       И Вита последовала за ним по лестнице на второй этаж.       Теплая вода заструилась по девичьему телу. Напор душ приятно омывал каждый изгиб. Вита мылила ладони и старательно оттирала застаревшие пятна от земли и луж. Это был вверх совершенства. Все это время она буквально мечтала о чистой нагретой воде. Мышцы наконец-то полностью расслабились, ступни отмерзли в горячей воде. Она и забыла, что ходила босая, даже без носков. На локонах волос пенился шампунь: тот самый с душистыми персиками. И Виту захлестнул порыв наслаждения. Она бы с радостью приняла ванну, дабы полноценно отмыться от дорожного песка, но решила, что душа в этот раз будет достаточно.       Она не стала набирать ванну, просто села на дно, обиваемая ласкающими струями душа. Глубокие вздохи вырывались из ее груди. Она не просто принимала душ, она смывала этот чертов день: эту грязь, эти мысли, этот ужас. Она не знала что будет дальше, и ей хотелось запечатлить этот момент: долгожданное расслабление. В ванной Вита чувствовала себя защищенной, за дверью казалось могло происходить что угодно. Но здесь, вода упрямо смывала ее тревогу и боль.       Все казалось странным. Она моется в незнакомой ванной после того, как проехала десятки километров в машине с незнакомыми людьми. Эти факты отрезвляли и не давали забыться. Она старалась отложить чувства о произошедшем на второй план, не думать об этом кошмаре и сосредоточиться на том, что делать дальше. Остаться в этом доме, уехать восвояси или попытаться вернуться туда, откуда ее силком увезли. Может быть это был лишь дурной сон, а дома ее ждет с ужином мама.       Вита всей душой хотела верить, что это правда. И хотела отдать все, чтобы это оказалось действительно так. Но реальность резала лезвием по сердцу: она осталась одна. Ее тонкие плечи задрожали, и звуки рыдания заполняли собой пространство ванной комнаты. Глаза раскраснелись, а по щекам лились рекой соленые жгучие слезы. Вита прижала ободранные коленки к груди и обхватила себя руками. Ладони сами сжались в кулаки, в грудной клетке нарастала тянущая боль.       Виты вышла из ванны в штанах, непоходивших ей по фигуре, фланелевой коричневой рубашке и полотенцем, обмотанным на волосах. Она с аккуратностью зашагала по лестничным ступенькам, боясь привлечь к себе излишнее внимание. В гостиной горел свет, она прислушалась к голосам.       — Думаю, что виноват не Бог, — это был явно Сэм, — демоны не верно трактуют Библию.       От слова «демоны» у Виты стало во рту вязко.       — А с ней что не так? — на повышенных тонах сказал Дин.       — Не знаю, я на все ее уже проверил. Может тоже подходящий сосуд для архистратига, — дал ответ Бобби, но Вита мало что из него поняла.       — Погоди, ты сказал, что дождем будут наказаны только грешники. Может? — снова раздался голос вопросительный голос Дина.       — Брось, Дин, — ответил его брат, — неужели за всю жизнь она даже ни разу не соврала?       — Или замолила.       — В любом случае нам надо туда вернуться, — Сэм столкнулся взглядом с Витой, выглядывающей из-за угла, — как ты? Уже лучше?       — Да, спасибо, — уголки ее губ поползли вверх. Она подумала, что раскрасневшиеся от слез глаза выдают ее с потрохами, и вальяжно облокотилась на стену, будто и не слышала о чем шел разговор до ее прихода.       — Завтра имеет смыл поехать, — продолжил Сэм, убедившись, что девушка более-менее в порядке.       — Я поеду с Вами, — сорвалось с кончика языка Виты.       И Дин, опережая реакцию всех, почти вскрикнул:       — Нет уж. Мы тебя еле вытащили, обратно не попрем.       — Мне нужно убедиться, что это все... — и ледник в зрачках братьев будто дал трещину.       Сквозь плотно задернутые занавески в спальню умудрялись проникать солнечные лучи. Через распахнутую форточку ветер невесомо щекотал босые ноги. Пухлая подушка, под завязку набитая гусиными перьями, навязчиво тянула в царство Морфея, и Вите как-то совсем не хотела ей возражать, тем более, что малая стрелка циферблата едва перемахнула «7». В ноздри ударил запах машинного масла с улицы, и это заставило ее сощуриться. В гортани неприятно ссаднило.       Она открыла глаза, голова уже привычно трещала по швам. Сегодняшней ночью ей ничего не снилось. Кажется, разум мутило от чрезмерного сна и стресса за последние сутки. Вита подумала, что потеряла счет времени и дням. Она не имела ни малейшего понятия, когда видела маму в последний раз. Образ мамы — теплый, как шерстянной плед, и одновременно леденящий — пронзил острием сердце. Как бы она не старалась не думать о ней, она не могла. Все напоминало ей о доме, в который Вита не могла вернуться. Она гнала мысли об этом в надежде внести ясность в разум.       Она услышала свист половиц на первом этаже и чей-то гремящий голос и поспешила одеться. Ванная комната — одна во всем доме — была заперта на щеколду изнутри, ей слышалось журчание душа. Вита решила спуститься по лестнице и умыть лицо на кухне. Там Сэм и Бобби сидели за кухонным столом, склонив голову над фолиантами.       — Доброе утро, — улыбнулся Сэм, в его глазах вспыхнули искорки тепла, словно угольки в потухшем камине, — сварю тебе кофе.       — Было бы чудесно, — со стеснением проговорила Вита, не привыкшая к быту в чужом доме.       Сэм закрутился около столешницы, стуча чашкой и туркой. Она открыла кухонный кран, и прохладная вода отрезвляюще окатила ее лицо.       — У вас не будет аспирина? — спросила Вита, неуверенная в том, кому адресовать вопрос.       Бобби, не отрываясь от чтения, показал пальцем куда-то в сторону многочисленных кухонных ящиков, но Сэм и без этого движения знал местонахождение таблеток. Девушка села за край стола и, не зная куда деть руки, положила их между коленей. Перед ней появились кофе, с глади которого весело поднимался пар, и долгожданная таблетка. Глоток обжег кончик языка, и тепло разлилось по телу, словно жидкое золото.       — Ты верующая? — вдруг спросил Бобби и с неподдельным интересом посмотрел на нее.       — Нет.       — Не облегчает задачу.       Вита задержала взгляд на Бобби, пытаясь распознать контекст его слов. Ладони грелись об поверхность керамической чашки. Наверху громко щелкнула дверь ванной, Вита от неожиданности вздрогнула, словно осиновый лист от порыва ветра. По лестнице спускались шаги — тяжелые, продавливающие ступени. В дверном проеме возник Дин, вытиращий полотенцем мокрые волосы. Его футболка прилипла к телу, а на полу оставались, петляя, капли воды. Вита снова видела его таким: расслабленным, не вжимающим от злости руль Импалы.       — Опять страшилки рассказываете? — бросил он, направляясь за своей порцией утреннего кофе, — Вита, не слушай этих параноиков.       Она, будто ободренная его словами, улыбнулась, смотря, как Дин отхлебывает из чашки. Он швырнул полотенце на спинку стула и потянулся за нарезочной доской и ножиком. Через пару-тройку минут перед Витой стояла подбитая по краям тарелка, но с еще шипящим тостом с сыром и ветчиной.       — Кран чуть-чуть подтекает, — невзначай сказала Вита, кидая взор на кухонную раковину.       — Сейчас гляну, — Дин разломил ломоть хлеба пополам, и крошки посыпались на раскрытую книгу Бобби.       — Это же 1872 год! — зашипел Бобби, стряхивая ошметки еды со стола.       Вита подняла взгляд на полку возле окна, среди банок с чаем и кофе стояла рамка: фото трех мужчин возле Импалы. Вита с легкостью узнала Дина (он заметно возмужал с того времени), почти неизменившегося Бобби и взрослого щетинистого мужчину с темными короткими волосами. Последнего она очевидно не знала. Вите хотелось спросить про снимок.       — Идешь помогать? — Дин встал из-з      стола, захрустев костяшками, — руками поработать, а то тут одни книжные черви.       Она кивнула и последовала за ним.       — Поддержи кран, я подкручу снизу. Он периодически отрывается от раковины, клеем залить надо.       Вита, следуя указаниям, крепко сжала кран в руках, чтобы тот не двигался. И Дин, присел рядом на корточки, заглядывая под раковину. Его спина показалась ей очень широкой. Кран чуть не завертелся в ее ладонях, но девушка смогла его удержать. Дин приподнялся и облокотился на раковину.       — Проверяй, — Вита открыла воду, и кран уже не тек, как утром, — осталось научить метать клинки и заливать омывайку.       Вита улыбнулась в ответ, с настороженностью относясь к словосочетанию «метать клинки». Они вернулись к столу, и завтрак продолжился под аккомпанемент перелистываемых страниц.       — Почему Сэма нет на фотографии? — тихим голосом обратилась Вита к Дину, сидящему по правую руку от нее.       — Это старая. Сэмми еще в колледже учился, — на удивление охотно ответил мужчина, откусывая очередной кусок от бутерброда.       — А на кого?       — На юриста, — вздохнул Дин, делясь подробностями, — но так не закончил.       — Тоже обстоятельства помешали?       — Что-то вроде, — согласился Дин.       — Дин, — с нескрываемым недовольством сказал Сэм.       — Что еще? — и брат бросил взгляд на книгу. Дин закатил глаза.       — Нас гонят, как коров, жевать на природе, — буркнул он, поднимаясь из-за стола с тарелкой.       Вита сглотнула из-за причиненного ею неудобства и, захватив свою тарелку и чашку кофе, вышла на веранду за Дином. На старой веранде явно не хватало небольшого столика и плетенных кресел. Мужчина сел на ступенях, ведущих к входной двери. Вита поступила точно так же.       Солнце знойно светило. И лишь вдали, на небосклоне простирались размытыми полосами перистые облака. Щебетания птиц было совсем не слышно: либо они в этих краях не водились, либо жара заставила их попрятаться в ближайшем пролеске.       — Давно ты знаешь о монстрах? — поинтересовалась Вита, мельком взглянув на Дина.       — Почти с самого рождения. Мою мать убил демон, и отец посвятил жизнь его поискам, — улыбка Дина слегка потускнела.       — Тот третий мужчина на фотографии...       — Да. Отец умер.       — Теперь мы в чем-то похожи, — будто шутя, сказала Вита и вызвала у Дина смешок, — вы же собираетесь сегодня вернуться в деревню?       Ей не терпелось знать ответ. Неужели за ночь они передумали? В уме Виты роились странные мысли: она не была уверена на все сто процентов, что ее мама мертва. Она была обращена, но... не мертва. Она упала на землю, но... Она могла дышать, как и могла очнуться одной среди оставленной жителями деревни. Это был бред, который давал надежду. Он ее успокаивал, легонько сжимал плечи, гладил по голове, не давая сойти с ума от горя. Если этот серно-огненный дождь возможен, то почему невозможно, что ее мама смогла выжить? Вита помнила ее мамой больше, чем те страшные минуты, когда она была монстром и грозилась без сожалений убить собственную дочь.       — Да, — последовал ответ Дина, — сейчас они выясняют как можно тебя защитить от проклятий.       — Мне же не нужна защита от дождя.       — Это было вчера, сегодня может все быть иначе, — беспокойство заиграло по нотам в его голосе.       — А у тебя какая защита? — Вита изнывала от нетерпения. Задавая одни и те же вопросы, она хотела получить полноценное объяснение. Хоть какое-то адекватное объяснение произошедшим событиям.       — Ты правда хочешь знать? — недоверие, неуверенность, осторожность. Что двигало им в этот момент?       — Да!       — На Земле развергся апокалипсис, во дворе должны померяться саблями дьявол и архангел Михаил. Но они не могут обойтись без оболочек. Мы с Сэмом — их тела на тест-драйв, — на полном серьезе сказал Дин, от чего у Виты сбилось дыхание.       — Великая битва? — тот кивнул, — и в тебя собирается вселиться дьявол?       — Нет, — почти с отвращением плюнул Дин, явно не допускавший подобной мысли ранее, — в Сэма, но этого не бывать.       — Как вы собираетесь этому помешать? — Вита снова собралась с мыслями, готовясь к очередному мозговому штурму.       — Просто не говорить жизни «да», — как очевидность сказал Дин, — ангелам нужно разрешение, чтобы позаимствовать тушку на прокат.       — А дьявол — бывший архангел, — медленно и четко проговорила Вита, — боже, как все сложно.       — А он вообще ушел.       — Кто? Боже? — она приложила ладони к лицу, пытаясь справиться со всей информацией. Лоб у нее горел, как при гриппе. Вита приподнялась, и голова от усталости закружилась, она под ошеломляющим впечатлением зашагала в дом. Лучше бы не спрашивала ей-Богу.       Прохладная вод остудила ее пыл, она вцепилась ладонями в раковину так, что те побелели. С каждой минутой все казалось менее реальным и объяснимым. Вите хотелось взвывать волком от этих открытий. Жизнь в какой-то момент решила перевернуть все с ног на голову, ставив ее в непонятках. Перед глазами рябило, будто водные круги, отражение в зеркале. В висках стучало набатом, в животе свело в тугой узел. Во рту появился какой-то мерзкий привкус. И содержимое желудка вывернулось наружу.       Приступ кашля поразил ее грудную клетку. Она съежилась в комок, сидя на холодном кафеле, прижимаясь затылком к стене. Тело болело так, будто она выхаркала половину органов. Вита дышала через раз, боясь ненароком расплакаться. Больше всего в жизни ей нужно было собраться с силами и запереть все ненужные мысли на ключ в сознании.       — Все в порядке? — раздался голос Сэма за дверью в ванную комнату, — мы собираемся выезжать через полчаса.       — Хорошо.       Они погрузились в машину, и Бобби сквозь опущенное стекло протянул ей какой-то кулон со звездой в обрамлении солнца. Должно быть, это была обещанная защита. Однако беспокойство в Вите амулет ни на грамм не убавил.       — Дерзайте, — прикрикнул Бобби, возвращаясь на крыльцо своего дома, чтобы взглядом проводить Импалу в путь.       Вита знала, что ехать предстоит долго: вчерашний день она почти полностью провела в машине. Когда накануне она разминала закоснелые мышцы, не предполагала, что вновь окажется в дороге. Дом Сингера быстро скрылся за поворотом.       Импала плыла по асфальту, раскаленным полуденным солнцем, словно по зеркальной реке. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь листву придорожных кленов, рисовали на капоте мерцающие блики - золотые рыбки, ускользающие под колесами. Лес подступил неожиданно: молодые ясени и редкие сосны сменились густой стеной елей, сомкнувшихся над трассой арочным сводом. Дорога, петляя, взбиралась на холмы и сужалась, убегая за горизонт. Воздух стал плотнее, наполнившись хвойной смолью. Шины недовольно зашипели, когда асфальт сменился на гравийную крошку.       Часы в пути растворялись в монотонном гуле двигателя. Солнце, сместившись к западу, окрасило крону деревьев в медь. Больше всего Виту пугала перспектива: не успеть вернуться до наступления темноты. Но с каждой минутой это было все более неизбежно. До сумерек было еще далеко, но небо уже, словно палитра акварели, заалело ближе к горизонту. Розовые облака, словно сахарная вата, тянулись по небосводу и играючи разные формы зверей. Вите вспомнилось, как она гуляла вдоль засеянного поля вечерами и наслаждалась золотистыми отливами закатов.       Дорога вильнула в очередной раз, и машина преодолела въезд в деревню. Вита растерялась от того, как умудрилась пропустить нужный поворот. Дин значительно сбавил скорость. Мужчины внимательно смотрели по сторонам, стараясь найти следы прошедших событий. Вита подскочила, всунув голову между передних сидений: деревня была выучена ею наизусть. Сердце резво заколотилось у нее в груди, дыхание стало прерывистым и резким.       Из-за елей появились первые дома, от окон отражались желтые оттенки уходящего солнца. В домах еще не горели фонари, но Вита не была уверена, что вообще сегодня увидит свет в деревне. Вокруг было пусто: ни единой души. Дин опустил стекло и прислушался: салон наполнился дребезжанием из-под капота и колес и бодрым стрекотанием кузнечиков. Тихое, необремененное место.       Импала заезжала в глубь деревни, медленно проплывая вдоль разномастных заборов и пустых дворов. Пыль, поднятая колесами, оседала на придорожную траву и щипала в ноздрях. Дин прижал педаль тормоза, останавливаясь напротив старого колодца с накрученным на цепь жестяным ведром. Пальцы Виты встревоженно вцепились в водительское кресло.       - Это было чуть дальше.       - Уверена? - Сэм нахмурил брови. В его голове деревня под гнетом бури и сейчашняя значительно отличались.       Но Вита уже выскользнула из машины. Теплый вечерний воздух обволок ее: пахло полынью и чем-то горьким. Инстинктивно сжав в ладони подаренный Бобби амулет, неуверенными шагами Вита двигалась дальше, озираясь по сторонам. Деревня была пустая, но не разрушенной: ни людей, ни следов борьбы, ни крови. Будто все жители испарились, побросав свои дела в огороде.       - Вита, - Дин резко схватил ее за локоть, от чего Вита тихо вскрикнула, - не так быстро. Мы можем быть не одни...       - Но здесь никого нет, - с недоверием сказала Вита, стараясь высвободиться из крепкой хватки. Ее взгляд заприметил пистолет в его руке, что заставило ее не прекратить спор.       - Не будь так наивна, детка.       Дин отпустил ее руку и зашагал дальше. Под тяжелыми ботинками захрустела трава. Легкие порывы ветра колыхали пышные юбки придорожных деревьев. Из груди Виты вырвался сдавленный стон. Она узнала ее вдали: в том месте, в котором видела ее последний раз.       Джулия Андерсон в своем излюбленном синем халате покоилась на боку в дорожной пыли. Одна рука выпрямлена вперед, будто она пыталась ухватиться за что-то. Ее лицо закрывали грязные копны светло-русых волос.       Вита пустилась в бег. Ее не волновало, что в окрестностях могли бродить обратившиеся. Не волновало, что бежит она к матери, чья душа давно покинула тела. Не волновал почти рычащий возглас Дина, пустившегося за ней вслед.       Она обессиленно рухнула на колени, забыв, как сильно зудела от ссадин кожа, и заключила мертвое тело в объятия. Рыдания сотрясли ее плечи, в груди что-то неумолимо жгло.       - Мама, - слезы покатились ручьем по нежной коже щек. И тут деревню разрезал девичий крик, полный ужаса.       Глазницы ее мамы были пусты: не просто мертвые, а выжженные, будто кто-то приложил раскаленное железо. Кожа вокруг обуглилась и разошлась в жутких трещинах. Сердце Виты сжалось в комок.       - Крылатые уже успели побывать после нас, - заключил Дин, с неким разочарованием или отвращением всматриваясь в выжженные глаза женщины. Его рука сжала плечо Виты, еще сидящей на земле.       - Видимо, решили тотально зачистить последствия дождя, - Сэм спрятал за пояс свой пистолет, понимая, что угрозы их не ждут.       Слова пролетали мимо ушей Виты. Она не хотела слушать, как и верить в случившееся. Преодолевая страх, она прижалась лбом к материнской груди, как часто делала в детстве, когда боялась грозы. Только теперь не было ответных успокаивающих прикосновений и тихого бархатного голоса, призывающего не страшиться. Рыдание заглушило весь остальной мир.       Дин присел на корточки рядом, давая понять, что она - не одна; ее боль ему знакома не понаслышке.       - Мы можем ее похоронить, - сказал Дин, вглядываясь в красные остекленевшие глаза Виты. Она неуверенно кивнула и прислонилась головой к его плечу в поисках поддержки, - Сэм, - тихо, стараясь не спугнуть девушку, словно та была боязливой птицей, проговорил он.       - Хорошо, - Сэм кивнул, понимая к чему клонит брат. Он быстрым шагом направился к машине за топором.       Лес алел. Закат растекался по небу, как свежая рана, разукрашивая кровью верхушки сосен, покатые крыши деревенских домов. День стремительно кончался, забирая с собой в небытие все, что было близко сердцу. Теперь Вита была уверена, что это конец. В том самом месте, где смерть схватила когтями ее маму, стояла гора из срубленных молодых ясеней, сверху в молчаливом согласии лежала она. В ее сложенных на груди руках пестрел стебель темно-фиолетового люпина. Багровые в последних лучах заката волосы аккуратно покоились на ее плечах.       Дин наклонился, и зажигалка щелкнула в тишине. Огонь, жадный и беспощадный, мгновенно обхватил пирамиду из веток. Пламя лизало ее синюю одежду, превращая ткань в черные, скручивающиеся языки. Дым поднимался столбом, уплывая в небо, а искры кружились в воздухе, словно падающие осенние листья. Длинные тени деревьев хищно тянулись к костру.       Вита стояла неподвижно. В глазах отражалось пламя — два крошечных костра, горящих вместо слез. Жар бил в лицо, заставляя кожу покрываться мелкими каплями пота, но она не отступала. Ее волосы, еще влажные от слез, прилипли к вискам.       - Сейчас твоя мама в лучшем мире, - сказал Сэм, ощутив давление тишины, - намного лучшем, чем наш. Она в раю и будет счастлива там.       Дин обнял девушку со спины, чувствуя, как Вита дрожит под его рукой. Зарываясь лицом в рубашку Дина в надежде укрыться от боли, разрывающей ее на части, она не знала: существует ли рай, но сейчас ей особенно хотелось в это верить. Сэм шагнул вперед; его высокая фигура казалась черным силуэтом на фоне пылающего горизонта. Он зашептал молитву, слова которой терялись в треске костра.       Пламя пожирало тело с неестественной скоростью. Синее одеяние обуглилось, обнажив на мгновение бледную кожу, прежде чем и она почернела. Воздух наполнился резким удушливым запахом, от которого Вите скрутило желудок.       - Мам... - слова застряли в горле. Над костром взметнулся особенно высокий язык пламени, и Вита увидела, как исчезает последнее, что связывало ее с прошлым.       - Чтобы не чувствовать, - Дин вынул из кармана флягу.       Она взяла. Жидкость неприятно обожгла горло, ударила в голову, и мир на секунду поплыл. Но боль никуда не делась — она просто отступила, как волна перед новым ударом.       Лес вокруг них теперь был почти черным. Багровые отблески заката угасали, сменяясь синевой сумерек. Где-то в чаще прокричала сова — одинокий, леденящий звук.       Вита отстранилась и, пошатываясь, побрела прочь, к машине, оставляя шорохи костра за спиной. Импала стояла на дороге, черная и молчаливая. Последний луч заката упал на капот и потух.       Когда они тронулись, Вита в последний раз взглянула в окно. Отблески марева отражались болью в ее глазах.       Ночь опустилась на лес, словно черное покрывало. Луна, бледная и холодная, отбрасывала свет на петляющую дорожную ленту. Машина медленно выезжала из деревни, оставляя за собой шлейф пыли и дыма. Вита прижалась лбом к холодному стеклу, чувствуя, как ее дыхание оставляет мутные следы на поверхности.       Дин крепко сжимал руль, его усталый взгляд старался сконцентрироваться на дороге. Сэм сидел рядом, время от времени бросая тревожные взгляды в зеркало заднего вида. Он хотел что-то сказать, но слова оставались невысказанными. Вита сжала в руках амулет Бобби, ощущая, как холодный металл впивается в ладонь. За окном мелькали черные силуэты деревьев, сливающиеся в сплошную стену.       Впереди их ждала долгая дорога: тишина, в которой слишком громко звучали собственные мысли. Вита прижалась к сидению в надежде забыться сном.