Туман над Готэмом

Гордон понимает, что это не к добру - каждый раз, когда Пингвин находился рядом с ним что-то происходило. Каждый раз, когда он что-то говорил Гордону, реальность менялась, оставаясь при этом собой. Когда бледная холодная ладонь цепко хваталась за него, как за спасательный круг, Джим ощущал ... что-то, чего не должен. Он не мог себе этого объяснить. И когда он закрывал замершие безжизненные глаза парня - внутри него тоже что-то оборвалось, какая-то часть, навеки принадлежавшая Освальду. Холод проникал прямо под кожу, когда Гордон убирал мокрые черные пряди с бледного лица. Хотелось сопроводить его в последний путь - коснуться губами холодного... чертовски холодного лба. Он должен был... он должен был сам застрелить Пингвина. Должен был пощадить его и столкнуть в воду. Но судьба решила иначе и пуля из пистолета Харви поразила хрупкое тело, обжигающе скользнув Джиму по щеке. - Хватит мусолить. И тело плюхнулось в воду. Едва обретя свободу, Джим тут же ее потерял. Он нехотя притворялся живым и только слегка уставшим. Он ненавидел самого себя. Барбара пыталась его понимать. Но он сам не понимал себя... И не мог спать. А когда засыпал, видел Освальда. Тот самый клуб, в которой впервые его увидел. Пыльная атмосфера, розовый и голубой превратились в один сплошной фиолетовый. И на сцене мелькала фигура в клубах дыма. Освальд... в слишком обтягивающем костюме с бабочкой и со своей невыносимой тростью с головой пингвина.. Он выгибался на сцене и пел... для него. Соблазнительные черты, слишком черные брови, губы покрытые блеском - Джим не мог оторвать от них глаз... - Джим?.. - Гордон поднял на девушку уставшие глаза. - Все хорошо... - ответил он, пытаясь собраться с мыслями. О чем это он? - К тебе пришли, - тихо отозвалась Барбара. - А?.. - первые пять секунд он не мог понять - спит он еще или это уже явь. Человек переступивший порог квартиры, привычно и очень знакомо проигнорировав отсутствия приглашения войти, казался лишь фигурой из сна. - Ну, здравствуй, Джим. Это был Освальд. Тот самый мертвый Освальд, только живой. Почти такой же, как и раньше. Почти такой же, как во сне... только не поет. Волосы идеально уложены, немного птичий хохолок, кажется одна прядь фиолетовая. Костюм сидит впритык, но всё же не так тесно, как... А вот улыбка такая же шальная. Впрочем, у него всегда была такая улыбка - немного потасканная, немного продажная. Наверное всем нравится смотреть на такую улыбку. Всем нравится покорный услужливый Освальд. Джима бросило в жар - зачем-то вспомнился целующийся Освальд из сна: где он сидел в центре сцены, а стриптизер-певец, скользил по нему своим боа из чёрных и фиолетовых перьев. Он коротко бросил взгляд на тонкие губы, окончательно убеждаясь, что они не накрашены. Бесцеремонно игнорируя приглашение войти, Кобблпот проходит в гостиную и величаво садится в кресло напротив Джима. А сам Джим не может пошелохнуться. Он верит, что все происходит на самом деле, и в то же время - как может мертвое стать живым?.. Он сам видел пулю... сам видел кровь... сам.. Взволнованный голос Освальда доносится будто из потустороннего мира: - Принесите, пожалуйста воды! Не видите, что ему плохо?!.. Истеричный голос Пингвина возвращает Джима в реальность. Барбара бежит на кухню, но сам Освальд приподнимает его голову, заставляя выпить немного воды. - Я в поря... - Я вижу. Когда полицейский приходит в себя окончательно, он полулежит на коленях Освальда на диване. Барбары в квартире нет. - Она ушла тебе за лекарствами. Черт с ней... Честно признаться, думал тебе нравятся брюнетки... - Освальд, что ты здесь делаешь?!.. Как ты вообще... - Спасибо, я неплохо... Гордон хлопает его по бедру, скорее пытаясь заткнуть, чем желая того. Но бесконечная болтовня вмиг прекращается. Парень выглядит сконфуженно. - Может еще укусишь? - вдруг предлагает он, и до Джима не сразу доходит, что это шутка. - Может и укушу... - сипло отвечает полицейский, медленно поднимаясь с его колен. Освальд озорничает и протягивает ему тыльную сторону своей руки. - Кусай! Разрешаю. Но вместо этого Джим страстно целует горячую бледную кожу, покрытую едва заметными рыжими веснушками и редкими светлыми волосками. Шутка внезапно перестает быть шуткой. Лицо Кобблпота становится невероятно серьезным, а глаза кажется даже слегка темнеют. - А этого я не разрешал, - тихо отвечает Освальд. И Гордон снова смотрит на него снизу вверх, думая о нестандартной красоте и точеном профиле. - Я просто рад, что ты жив, - так же тихо говорит он, прикусывая губу. - И поэтому лезешь целоваться? Несколько капель обиды слышится в звонкой тоновой окраске пингвиньего голоса, и Джим думает, что если Освальд сейчас попытается уйти, он не сможет его удержать. Даже если это будет последняя их встреча. - Не хотел причинять тебе боль. Мне жаль, что ты так подумал. Джим встает и подходит к бару, шуршит бутылками, пару кубиков льда и... запрокидывает голову, выпивая залпом. - Мне не больно, Джим. Голос Освальд звучит очень близко, прямо за его спиной. Голос серьёзный и наставляющий. Нравоучительный. Такой голос мог бы быть у его преподавателя. Но он не помнит, чтобы хот к какому-то преподавателю его так тянуло. И он снова наливает стакан. И оборачивается. И замирает. Кобблпот целует его прямо в губы - нежным невесомым и каким-то мальчишеским поцелуем. Касается его щеки и снова опускается на пятки. - Нужно было просто попросить. Сейчас его голос звучит ниже, а глаза кажутся почти черными. И от этого лицо выглядит еще бледнее. И Джим боится, что он вот-вот проснётся и Освальд будет мертв. Он сгребает в охапку слабо сопротивляющегося парня и несет обратно на диван. - Ну о чем я сейчас говорил?! - взвизгивает Освальд. - Джим! Гордон смотрит понимающе, как на капризничающего ребенка. И молчит. - Я же не игрушка тебе... меня нельзя вот так... хватать! Джеймс что-то бормочет. - Да к хренам мне твои извинения! - орет на него Освальд. И почти моментально успокаивается, так же быстро, как вспылил. - Что? Что ты еще улыбаешься? - Впервые слышу как ты ругаешься, - игриво замечает Джим. - Хо-хо! - вытянул лицо Освальд с таким видом, мол, много ты ещё обо мне не знаешь, полицейский. Взъерошенная голова выглядит сейчас изрядно примятой - не так изящно, как у привычного Освальда. Джим садится с ним рядом на диван, и от этого движения, парень резко оборачивается - светлые глаза вспыхивают чем-то опасным и... таким манящим. - Так что ты думаешь... - начинает он, не глядя Освальду прямо в глаза. - А?.. - Пингвин явно пытается избежать прямого ответа и постоянно юлит. Не смотря на стальной блеск, в глазах парня бегают какие-то тени. И Гордон решается. Он сжимает острое колено под серым костюмом. И ждет. Освальд не шевелится и кажется даже не дышит. - Освальд? - тихо зовет Гордон. И рука поднимается чуть выше - медленно, будто спрашивая разрешения. Пингвин закусывает губу, не смея глянуть на Джима. Не смея ничего, даже предположить. Темные ресницы сейчас кажутся такими длинными, как на рекламах водостойкой туши. Интересно, он правда их подкрашивает? Мягкие губы сейчас приоткрыты и видно, как вздымается грудь, делая вдох. Гордон кладет руку на бедро Кобблпота, дотрагиваясь большим пальцем до небольшой выпуклости на брюках. - Можно? Не дожидаясь ответа, Джим наклоняется и прижимается губами к этой выпуклости прямо через одежду. И слышит, как над ним Освальд хрипло шипит: "О боже". Как руки Освальда касаются его головы и сильнее вжимают себе в бедра. А Джим чувствует упирающийся в лицо твердый член. - Освальд... - Блять, Джим! Кобблпот зажмуривается и сгорбливается и... кончает. Его лицо искажено болью, когда Гордон смотрит на него. До него начинает медленно доходить. - У тебя это в первый раз? - тихо уточняет он. - С тобой - первый... - шепотом отвечает парень. Он пытается столкнуть Джима со своих коленей. Дрожащей рукой пытается достать платок из нагрудного кармана. - А с другими? - дружески спрашивает Гордон, стараясь не думать о том, что его член сейчас пробьет обивку дивана. - Каким "другими"?.. Джим, что ты делаешь? - Ничего. Просто лежу... - И раздеваешь меня? - Угу. - А если кто-то войдет? А если Барбара... - Не войдет, я запер дверь. - И когда ты умудрился? Хм.. Джим?.. - Давай, привстань! - Гордон резко стаскивает с Кобблпота намокшие брюки. Затем его пальцы скользят под рубашку и Освальд меняется в лице. - Ну? Белье слетает вслед за штанами. - Сам расстегнешь? - спрашивает Джеймс одними губами, когда бледная ладонь перехватывает его руки. Взгляд снова рассеян, губы открыты, на веснушчатых щеках легкий румянец, как от мороза, когда они в первый раз встретились. Джим проводит рукой по впалой груди, подтягивается к Кобблпоту и целует его.