Хороший мальчик

Аясэ Момо возвышалась над полем из распростёртых тел рядом с бабушкой, и на лицах обеих было написано разочарование. — Да как вы умудрились так быстро опьянеть? Это же просто Амадзакэ! В нём же почти нет алкоголя! Все собрались отмечать Новый год. Ели, играли в игры, на некоторых красовались чернильные рисунки, оставшиеся после игр в наказание за проигрыш. Всего полчаса назад они подняли тост, и не только закашлялись после глотка, но теперь ещё и были абсолютно в стельку! Дзидзи, лежа на боку, маниакально хихикал, всё его лицо пылало от алкоголя, а на щеках красовались неуклюжие завитки. Айра растянулась на столе, рассеянно жуя моти, слёзы текли из её глаз, превращая чернильные цветы на её щеках в чёрные реки. Вамола спала, сжимая Кинту, словно подушку. Они оба быстро уснули. Кинта просто упал на пол и не стал вставать, а Вамола присоединилась к нему, начав зевать каждые несколько минут. Их одинаковые усы и бородки смазались от слюны, пока они обнимались во сне. Окаруну было ненамного лучше. Ему удавалось удерживаться на ногах, но он продолжал ходить за Момо, не прикасаясь к ней и не глядя на неё, тем не менее, стараясь держаться как можно ближе. На данный момент он был единственным, кто был в состоянии вынести выговор Момо. Стоя на коленях, он лишь слегка покачивался из стороны в сторону, опустив голову. Бабушка покачала головой, пока Момо ругала своих захмелевших друзей. Она поднесла свою бутылку сётю ко рту, бормоча о том, что у нынешней молодёжи совсем хлипкая печень. Она сделала один глоток и тут же замерла. Посмотрела на этикетку, сделала ещё глоток и нахмурилась. А затем шлёпнула Момо по затылку. Перекрывая крик обиженной девушки, она воскликнула: — Дурёха! Ты дала им мой сётю!

***

Затащить всех её друзей на футоны было нелегкой задачей. Благодаря своим способностям никто из них не доставил ей много проблем, но во время тренировок она не особо заботилась о нежности. Поэтому приходилось быть очень осторожной, чтобы не стукнуть кого-нибудь головой или не уронить. А потом начались проблемы с Дзидзи, который всё время пытался вылезти из своей кровати, и Айра всё пыталась съесть ещё моти, несмотря на то, что она откусывала всего один кусочек, прежде чем развернуть новый. Но в конце концов, приложив немало усилий, Момо уложила всех на их собственные футоны, и они крепко заснули. Или... Почти всех. Момо хмуро посмотрела на Окаруна. Он стоял посреди её комнаты, слегка покачиваясь на ногах и глядя куда угодно, только не на неё, как нашкодивший пес. Она уложила его внизу, но не прошло и 5 минут, как он медленно зашёл в её комнату, делая вид, что двигается достаточно медленно, чтобы остаться незамеченным. Глядя на глупые пьяные выходки своего лучшего друга, Момо только вздохнула и села на кровать. Она уже была в пижаме, состоящей из свободной рубашки и коротких шорт, почистила зубы и умылась, и, честно говоря, это была уже не первая их с Окаруном совместная посиделка в её комнате. Она решила подождать, пока он заснёт, а затем спустить его вниз. Момо похлопала по кровати рядом с собой и сказала: — Ну? Иди сюда. Она ожидала, что он сядет рядом. Бам. Она точно не ожидала, что он рухнет перед ней на колени. — Что? Окарун поднял на нее взгляд, его мутные глаза странно виновато светились, когда он ответил: — Я здесь, Аясэ-сан. Момо не смогла удержаться от смеха. Он всё ещё выглядел так, словно его ругали, словно он только и ждал, когда она начнёт его отчитывать. Боже правый, её друг становился таким смешным, когда пил! Угрюмым, грустным, но ни за что не желающим оставлять её одну. Момо протянула руку и слегка почесала его волосы, смеясь. — Ха-ха! Глупенький, что ты там делаешь? Иди сюда! Момо ожидала, что он встанет... ...а не того, что скользнёт вперёд, прижмётся головой к ее руке и приляжет на её колени. У Момо перехватило дыхание. Она посмотрела на парня, стоящего перед ней на коленях. Растерянное выражение раскаяния исчезло с лица. Теперь, хотя его растерянный взгляд всё ещё смягчал его глаза, в них появился...голод. Но не зверский голод. Он не напоминал ей волка, как это иногда делали другие мальчики, он не напоминал ей зверя или монстра, от которого нужно защищаться. Он больше походил на собаку, выполняющую работу. Словно хорошо выдрессированный пёс, который явно ждал лакомства или похвалы. Он не умолял...а просто... Ждал. Чтобы узнать, даст ли она ему что-нибудь за его хорошее поведение. Всё его внимание было сосредоточено на ней. Момо старалась не смотреть ему в глаза, хотя и рассматривала всё остальное. Окарун должен был выглядеть глупо. Он стоял на коленях перед ней, одетый в свободную домашнюю одежду, которую он обычно оставлял у неё дома для посиделок после тренировок, ставших для них нормой. Его очки съехали с лица, пока он прижимался лицом к её колену. Волосы растрепались из-за того, что её рука почёсывала его голову. Щёки были красными и от алкоголя покрылись пятнами. Рот был приоткрыт, и из уголка рта стекала слюна. Он должен был выглядеть глупо, но что-то в его положении, в его взъерошенном состоянии, в выражении его глаз... Ну, он точно не выглядел так уж и глупо. Окарун тяжело дышал, тепло его дыхания касалось бёдер Момо. Она чувствовала, как его грудь трется о её голени при каждом вдохе и выдохе. Одной рукой он сжимал её лодыжку, пальцами нежно поглаживая сухожилия, а другая рука лежала рядом на кровати, так близко к её бедру, что она ощущала тепло от неё. — Я хорошо себя вёл, Аясэ-сан? Дыхание Момо, и так уже затруднённое из-за всей этой ситуации, снова застряло в горле. Но, несмотря на то, что её собственное лицо пылало от смущения, она смогла произнести: — А-ага! Ты х-хороший мальчик, Окарун! Парень, стоявший на коленях, улыбнулся и еще глубже зарылся лицом в её бёдра, мурлыча от удовольствия. — О-очень хороший мальчик. Тихое "ура" с придыханием пробежало по бёдрам Момо, и ей показалось, что она вот-вот умрёт. Как он мог быть таким милым? Как он мог быть таким милым и заставлять её так смущаться, даже, когда она просто смотрела на него?! Её маленькая влюбленность стояла на коленях, уткнувшись лицом в её бёдра, и просила, чтобы его похвалили?! Ей хотелось кричать от волнения и тревоги! Момо закрыла глаза, пытаясь не смотреть на парня, в то время, как сама положила руку ему на голову и погладила, как собаку. Он удовлетворённо вздохнул и расслабился, прижимаясь к её ногам, отчего в груди у неё что-то шевельнулось. Он так жаждал нежных прикосновений и доброго слова после того, как так долго был лишён их. Ей придется приложить немало усилий, чтобы хвалить его как можно больше. — Ты очень хороший мальчик, Окарун. Ты всегда был хорошим мальчиком. Он сжал её лодыжку и выдохнул на кожу, немного смещаясь. Раздалось тихое бормотание: — Неправда. Момо нахмурилась, затем снова посмотрела на Окаруна, который тоже хмурился. — Правда. — Не-е-ет, неправда. Момо удалось побороть первоначальное желание дёрнуть его за волосы и начать кричать о том, что Окарун, на самом деле, был лучшим мужчиной, которого она когда-либо встречала. Но ей всего лишь удалось сделать глубокий вдох и не перебудить весь дом. — Да ну? И когда же ты не был хорошим мальчиком? Что такого "плохого" ты сделал? Окарун даже не задумался, прежде чем ответить: — Я был плохим. Я хотел тебя поцеловать. Лицо Момо вспыхнуло. Она не могла смотреть Окаруну в лицо, пытаясь выдавить из себя ответ. — О-ох? И что... что в этом плохого? Хотеть п-поцеловать меня не так уж и плохо. Момо почувствовала, как Окарун покачал головой, уткнувшись в её колени, и потерся о нее виском и лбом. — Это было плохо. Я был плохим. Из-за того, где я хотел тебя поцеловать. Момо моргнула. Она посмотрела на Окаруна, на ботаника, стоящего перед ней на коленях. — Где? Ты имеешь в виду, ты хотел поцеловать меня в странном месте? Где это было бы странно? Посреди гостиной? За столом? На кухне? В её спальне? Почему для него было бы "плохо" целовать её там? Потому, что кто-то мог их увидеть? Большой палец Окаруна погладил её лодыжку, и медленное движение его кожи вверх-вниз по её собственной ощущалось слегка щекотно. Но это ощущение потонуло в следующих словах Окаруна. — М-м-м. Я хотел поцеловать тебя в бёдра. У Момо перехватило дыхание, и её рука замерла там, где она нежно гладила волосы Окаруна. Но Окарун продолжал говорить. — Я хотел начать с твоих колен. Я хотел прижать губы к коже, а потом провести языком вверх по бедру. Хочу укусить тебя прямо у края твоей юбки, присосаться к коже прямо за ней. Хочу оставить засосы на твоих бёдрах. Дыхание Окаруна стало глубже. Рука рядом с её бедром так сильно сжимала простыню, что побелели костяшки пальцев. Казалось, он пытается удержаться от прикосновения к ней. Но даже, когда одна его рука оставалась на месте, пальцы другой скользили вверх и вниз по её икре. — Хочу проводить языком по твоим бёдрам, хочу зарыться под твою юбку, хочу зубами стянуть с тебя нижнее бельё. Рука Момо, всё ещё зарывшаяся в волосы Окаруна, дёрнулась. — Хочу лизать, целовать и посасывать тебя. Хочу, чтобы ты обхватила ногами мою голову. Хочу, чтобы тебе было приятно. Хочу, чтобы тебе было настолько хорошо, что ты схватишь меня за волосы и крепче прижмёшь к себе. Зрачки Окаруна расширились так, что закрыли собой его карие глаза. Его губы были покрыты укусами. Слюна тонкой ниточкой стекала из уголка рта, касаясь её кожи. — Я столько всего хочу сделать с тобой, Аясэ-сан. Я хочу прикоснуться губами к каждому сантиметру твоего тела. Хочу взять тебя в рот и проглотить целиком. Хочу идти позади тебя, просто чтобы видеть, как ты двигаешься. Я хочу, чтобы ты обнимала меня крепче, чтобы я чувствовал, как ты прижимаешься ко мне. Окарун склонил голову набок, почти касаясь её кожи губами, но полуприкрытые глаза продолжали смотреть на покрасневшую застывшую девушку, перед которой он стоял на коленях. — Я хочу быть в твоей постели, когда ты засыпаешь. Я хочу видеть, как ты просыпаешься по утрам. Я хочу, чтобы тебе было так комфортно рядом со мной, чтобы ты ходила без макияжа. Хочу, чтобы ты брала мою куртку, когда тебе холодно. Хочу, чтобы ты считала себя вправе требовать моё время, моё пространство, моё внимание. Окарун улыбнулся ей, его глаза закрылись от этого движения и больше не открывались. — Но это плохо с моей стороны. Я твой друг, Аясэ-сан, поэтому мне нужно быть хорошим мальчиком и не думать о тебе так. Тихое дыхание, и он погрузился в сон. — Я буду таким хорошим для тебя, Момо. Остаток ночи Момо провела, сидя на краю кровати и изо всех сил стараясь не закричать, пока один очень хороший мальчик спал, положив голову ей на колени.