Истинное Зеркало

Вечер окрасил цветные камушки мостовой Ехо во все оттенки ало-оранжевого. Кабинет Почтеннейшего Начальника Малого Тайного Сыскного Войска пересекли теплые прощальные лучи уходящего на ночь светила. Дневной звезде покой, а вот Ночному Лицу этого самого Пааачтеннейшего Начальника — очередное дежурство, на которое оно явилось, в виде исключения, ровнёхонько на закате, как ему и положено. Джуффина Макс в кабинете не застал. Впрочем, для заступления на пост наличие шефа ему и не требуется. Если бы что-то случилось, сэр Халли просто прислал бы зов или же дождался бы своего заместителя в Доме у Моста. Макс привычно развалился в уютном кресле своего шефа, закинул ноги на удачно подвернувшийся стул и собрался было послать зов в Обжору, чтоб ему и запропастившемуся куда-то Курушу принесли пирожных и камры, но его взгляд наткнулся на одну занимательную вещицу, и все прочие мысли вылетели из головы. Зеркало. Темное, в пыльной потертой раме, на которой, кажется, что-то когда-то было написано. Теперь уже и не разобрать. Сердце, то, что принадлежало когда-то Тени, дрогнуло и забилось чаще, давая однозначно понять своему нынешнему хозяину, что предмет интерьера попал в кабинет Джуффина Халли не просто так. Ночная Задница Пааачтеннейшего Начальника плавно оторвалась от удобнейшего из кресел, и, не выпуская из зоны повышенного внимания заинтересовавший предмет, направилась прямиком к нему. Холодная гладь слегка мутноватого стекла казалась застывшей во времени поверхностью беспокойного темного озера. Будто вот сейчас на миг отведешь взгляд, отвлечешься, и призрачный темный туман зашевелится в глубине зеркала, вспухнет, как чумной нарыв, и снова застынет в полной неподвижности, как только кто-то посмотрит в загадочное и жуткое нутро. Макс крался как камышовый кот. Странное, неопределенное предчувствие подстегивало неуемное любопытство и не оставляло возможности отступить. Что-то будет. Что-то… Неоднозначное? Хорошее? Но страшное. Сердца мучительно-сладко сжимались от предвкушения чего-то доселе неведомого, а кончики пальцев покалывало предвкушение. К великому разочарованию Вершителя, темное стекло отразило всего-навсего его самого. Да, глаза приобрели цвет его смертных шаров и будто светились изнутри потусторонним сиянием. Да, волосы казались почти черными, тогда как на самом деле радовали жителей Ехо намеком на рыжину в обыкновенных русых прядях, что то и дело выбивались из-под тюрбана. Парень снял вышеозначенный головной убор и с интересом покрутил в пальцах привычные светлые пряди. У отражения они и правда были чернее ночи. Кожа на их фоне казалась белым мрамором: безупречно гладким и холодным. Макс аккуратно коснулся собственной щеки, опасаясь ощутить пальцами обжигающий бархатистый лед. Но нет. Отражение послушно повторило движение оригинала, а пальцы ощутили привычную, немного колючую от проклевывающейся щетины теплую щеку старого доброго симпатяги — Макса. Тем не менее наваждение не отпускало, но меч короля Менина, против своего обыкновения, не спешил болью выворачивать потроха, чтоб привести своего хранителя в чувство. И это могло бы показаться Максу странным, если бы он был в состоянии сейчас думать хоть о чем-то, кроме собственного двойника в таинственной мути за стеклом. Вроде бы не было в этом ничего особенного, на фоне прочих-то чудес этого невероятного мира, а вот поди ж ты. Что-то завораживало в собственном измененном облике. Парень сам не заметил, как замер, вглядываясь в глаза отражения себя, любимого. Обычное. Но… В какой-то момент даже показалось, что человек там, за прозрачной преградой, более настоящий, чем тот, что топчет сейчас пол в кабинете Почтеннейшего Начальника. Вдруг плеча кто-то коснулся, и Макс вздрогнул от неожиданности, во все глаза уставившись теперь на отражение человека в одеждах его шефа. Да нет, кажется, это и есть его незабвенный шеф, вот только… Джуффин в это же время озадаченно смотрел на своего заместителя, пытаясь сообразить, что такого успело стрястись в его отсутствие, что этот парень так глубоко погрузился в собственные мысли, да еще и стоя посреди их кабинета. Неужели зеркало показало ему что-то настолько интересное? Сэр Джуффин Халли с любопытством взглянул на отражения. Собственное, ожидаемо, выглядело несколько моложе той личины, что носил маг в последнее время, да в глазах, если приглядеться, можно было различить огонек любопытства и азарта, который у оригинала скрывался без остатка за маской Почтеннейшего Начальника вот уже не первую дюжину лет. Собственный образ его не особенно интересовал: уже успел налюбоваться. О себе кеттариец в принципе знал все, что ему требовалось знать, а вот Макс…Интересно, однако, Истинное Зеркало отражает протеже волшебника. За стеклянной мутноватой гладью стоял Макс, но в то же время не совсем он. Вершитель. Тот самый, идеальный, которого так долго искал сэр Халли. Пространство застыло в напряжении от невообразимого могущества этого существа, вытесанное из вечного льда лицо явно выдавало отличную от человеческой природу, глаза пылали потусторонней зеленью, а волосы чернели непроглядной тьмой Хумгата. И при всем этом запредельном величии в уголки бескровных губ закралась тень привычной задорной Максовой улыбки. Даже в таком не слишком живом виде они вызывали желание… Нет! Джуффин резко отвел взгляд, вышвыривая из головы недозволенные мысли. Это очень плохая идея. Дело даже не столько том, что сэр Макс прожил первые тридцать лет своей жизни в мире, где связь между мужчинами презирают и всячески порицают. Чего стоит одна только истерика его протеже, вызванная предложением для конспирации притвориться женщиной! Но, тем не менее, с иномирными предрассудками вполне можно было бы справиться, если бы не одно «Но». Излишняя привязанность может помешать мистеру Халли, когда придет время совершить то, что должно. В конце концов, у него есть некоторые обязательства перед этим Миром, а лишиться в короткий срок из-за этого сразу двух возлюбленных — на вкус кеттарийского волшебника немного слишком. С него вполне достаточно было потерять жену. Размышления о долге несколько отрезвили и на время заглушили неудобные порывы. Джуффин медленно и тихо выдохнул через нос, стараясь оградиться от манящего запаха молодого тела, и в очередной раз проигнорировать зудящее на губах желание ощутить под языком бьющуюся на тонкой шее жилку, почувствовать, как этот милый мальчик вздрогнет, наверняка до смерти смутится и попытается сбежать. Или брякнет какую-нибудь глупость, как имеет обыкновение поступать сэр Ночной Кошмар, стоит только ему занервничать. Будь он прежним собой: неудержимым Кеттарийским Охотником, который просто брал то, что ему было нужно, вероятно, Макс уже был бы прижат грудью к этому грешному зеркалу, довольно тонкую для парня шею уже непременно украшало бы минимум полдюжины наливающихся багрянцем следов от жадных поцелуев и укусов. Парень вздрогнул, будто прочитав мысли своего шефа и Джуффин даже почти успел удивиться, но внимание все же сосредоточилось на растерянном лице сбледнувшей Смерти на Королевской службе, которое, впрочем, стремительно наливалось смущенным румянцем. Проследив за взглядом светло-ореховых глаз парня, Джуффин едва не выругался вслух так, как позволял себе ругаться только в бытность свою наемником. Собственно, эту самую версию Пааачтеннейшего Начальника Макс сейчас и наблюдал в немного мутной зеркальной глубине там, где должен бы отражаться не слишком молодой мужчина в серебристом лоохи. И если бы дело ограничилось этим. Грешный артефакт, похоже, отражал не только истинное обличие всего, что попадало в поле его зрения, напрочь игнорируя все маски. Это клятое зеркало, вурдалаков под одеяло его создателю, отражало… Примерно то, чего сэр Халли ни за что и никогда не позволил бы себе совершить, но очень хотел бы сделать. Когда-нибудь не в этой жизни. Завораживающая картина: Чиффа, этот рыжеволосый лис из прошлого, жадно впивается губами в напряженную мраморно-белую шею Вершителя, из рук которого выпадает тюрбан. Кисть кеттарийца, которая на самом деле вполне целомудренно покоится на окаменевшей руке сэра Макса, совершенно бесстыдным образом приспускает с плеча ворот скабы вместе с черно-золотым лоохи. И, наконец, то, от чего сердце в груди мага на миг сладко-колко замирает: сияющие зеленым потусторонним светом глаза не выражают отвращения или страха, как ожидал и, в тайне, боялся увидеть Джуффин. Нет, в них пробивается робкими проблесками из-под ошеломленного оцепенения ответный интерес. Макс в зеркале томно прикрывает колдовские глаза, тогда как тело под рукой напоминает натянутый жгут рогатки бабум, готовый в любой момент сорваться, после чего непременно последует оглушительный взрыв. Сэр Халли печально усмехнулся. Нет. Этот взрыв не разнесет в клочья его сердце. Не в том он возрасте, чтоб отказ действительно смог бы серьезно на него повлиять, пусть даже и со стороны бесконечно симпатичного юноши, который, кажется, наступил на сердце Почтеннейшего своего шефа несколько основательнее, чем тот полагал. Но все же глупый орган за ребрами до боли сжался, будто можно было ожидать для его неразумных чаяний иного исхода. Вершитель оглушительно громко сглотнул. Юркий розовый язык смочил пересохшие от волнения губы, а все того же трогательного орехового оттенка глаза неотрывно пялились, как жутковатое отражение их владельца беззвучно мурчит от ласк помолодевшего двойника шефа, который в действительности застыл таким же завороженным изваянием рядом со своим подчинённым. Темная голова наваждения в блаженстве откидывается на плечо, скрытое серебристой тканью, позволяя делать с шеей и ключицами все, что заблагорассудится, и рыжий паршивец ни капли не стесняется этим воспользоваться. Оба стояли, не решаясь нарушить свинцовую тишину, ощущая, как внутри все сжимается не то от возбуждения, не то от ужаса и боли. Две статуи продолжали быть таковыми, пока с губ Макса не сорвался горячий судорожный вздох, а чуткого нюха Чиффы не коснулся легкий, едва заметный запах возбуждения, от которого мигом потемнели льдистые глаза. Слова казались инородными вторженцами в медленно раскаляющемся воздухе кабинета, потому никто не произнес ни единого. Только с моложавого лица Джуффина послушно стекли нанесенные магией годы, делая волшебника неотличимым от его отражения в зачарованном зеркале, а трогательный ореховый оттенок взгляда напротив вспыхнул любопытной зеленью глаз молодого лисенка. Кеттариец сделал плавный шаг в сторону настороженной жертвы. Впервые за многие-многие годы сэр Джуффин Халли вновь вышел на охоту. Макс снова вздрогнул и попятился. Проблески интереса испарились напрочь из его существа, и потусторонняя зелень поблекла от осознания и испуга. Ночная Задница Паааачтеннейшего Начальника отпрянула от этого самого начальника так, будто тот был добела раскаленным стальным прутом. — С-сэр Джуффин… — Макс пятился от своего шефа и судорожно пытался придумать, какую бы глупость сморозить, чтоб это кошмарное наваждение закончилось. Как назло, в голове звенела абсолютная, девственная пустота. И чуяли оба сердца Вершителя, что если эта хрустальная чистота не покинет его разум, она непременно рискует покинуть его тело. — Господин П-почтеннейший Начальник!.. — в панике воскликнул Макс, уперевшись бедром в край стола. — Джуффин, дырку над тобою в небе! Голос грозной Смерти сорвался почти на жалобный писк, от чего сэр Халли только снисходительно усмехнулся, стремительно сократил разделяющее их расстояние и, вопреки самым страшным опасениям своего ночного заместителя, потрепал и без того стоящие почти дыбом русые волосы, наклонился, соприкасаясь лбами со своей зазнобой и горячо шепнул в губы: — Не переживай, сэр Макс, я не сделаю ничего, пока ты сам не захочешь… Хотя… — Чиффа жадно втянул носом аромат вожделенного человека, на миг прикусил губу изнутри в раздумье, и все же нарушил только что данное слово: мимолетно и жадно сорвал поцелуй с приоткрытых в испуге губ, после чего развернулся и словно подхваченный ветром исчез из собственного кабинета. Макс так и стоял, ошарашенно пялясь теперь уже серыми глазами в невидимую точку где-то около двери. Подрагивающие пальцы коснулись горящих от такого до обидного краткого поцелуя губ. Стоп! Макс встряхнул головой и неверящим взглядом уставился на загадочно темнеющее зеркало. «До обидного краткого»?! Что я только что…» Макс сполз по резной ножке стола на пол, придавленный тяжестью осознания. Ему, внезапно, не хватило. Ему хотелось большего… С мужчиной. С начальником. С Джуффином, вурдалака ему под одеяло, Халли! Вершитель невольно усмехнулся своим мыслям. Такими темпами одного конкретного вурдалака под одеяло сэр Почтеннейший Начальник Малого Тайного Сыскного Войска таки получит, если у его заместителя помутнение рассудка вдруг окажется устойчивым и прогрессирующим. А судя по тому, как все еще ощущается терпко-пряный фантомный жар чужих губ на собственных… «Эх, дорогуша, не думал, что ты мне преподнесешь такой сюрприз… И что же мне теперь с этой новостью делать…»