Последний мутант

Песня к главе: Wheres My Love (SYML) Ранним утром, когда солнца еще даже не было видно за горизонтом, Рэйман вернулся домой. В такое время еще никто не мог бодрствовать, потому в доме было тихо. А еще холодно, что странно. На дворе лето, недавно так вообще была невыносимая жара. Но стоит ветру слегка подуть из приоткрытого окна, как он продувал дом чуть ли не насквозь. Или все это только кажется? Честно говоря, Рэйман давно сбился со счета. Сколько дней он ночевал в машине? Сколько потратил бензина, пока объезжал все закоулки лаборатории? А может и не было никакого отдельного здания, где в главенстве сидел Хосок, и старший лишь надумал себе ужасающую картинку? Занавес шелохнулся вновь, а беловолосый продрог до костей. Возможно, это просто простуда. Он не ел, не спал человеческим сном, все время переживал. Места себе не находил. И все ради чего? Где результат? Рэйман корил себя, перестал уважать за то, что не сделал ничего. Не нашел. А если рыжеволосого больше нет с ними? В самом прямом смысле этого слова. Это лезло в голову само собой, и не поддавалось никаким запретам. Нельзя даже думать об этом, но сейчас нет совершенно никого и ничего, кто мог бы убедить его в обратном. Даже Тэхен, он ведь переживает больше всех, в связи своих эмоциональных качель. Это глупость. Напуганы все, но лишь внутри, боясь показать эмоции и также боясь удручить остальных своим не самым лучшим настроем. Нужно верить, но и сидеть сложа руки тоже нельзя. Накрыв лицо рукой, Рэйман провел по глазам, замечая, что лоб действительно горел. Как мутанты вообще могут заболеть? И этому Рэйман тоже когда-то нашел свое объяснение. Если стресс достигает своего максимума, то никаких сил наравне с эмоциями в итоге не остается. Ни про какую регенерацию нет и речи. И именно в этот момент ты становишься разносчиком. Если так сложатся обстоятельства, то ты самый обычный человек. Мутация заснула. Помощи не жди. Если только не почувствуешь в себе прилив самых негативных эмоций. —Рэйман.. — Сонным, еще ничего не понимающим голосом, прошептала Лай. Она стояла и смотрела на парня напротив, не отводя взгляда, а потом, когда поняла что это вовсе не сон, накинулась на беловолосого, будто не видела несколько лет. —Вернулся, — Со слезами на глазах говорила девушка, не собираясь отпускать чужую шею. Уставший юноша обнял Тан за плечи в ответ и закрыл глаза, в попытке найти хоть какое-то успокоение. —Ты заболел? — Отпрянула Лай, оглядывая парня. Но тот не отвечал, поэтому девушка сама протянула руку, прикладывая ту к горячему лбу. —Иди в кровать, я принесу таблетки и суп, — Просьбой выдала она, зная, как Рэйман ненавидит загонять себя в безделье. Но тот не возмущался. Скинул обувь и ушел в комнату. В глубине души Тан затаила всех волнующих сейчас вопрос. Он мог сделать только еще хуже. И так, на лицо было ясно, что результатов никаких. Это било больно, но спасало лишь то, что с Рэйманом все в порядке, он жив и практически здоров. Не хватало еще, чтобы у них исчез еще один человек из их семьи. Странной, сумбурной, но семьи. Нужно лишь только подкорректировать чужое самочувствие, и можно будет думать дальше. А пока стоит сохранить хотя бы тех, кто остался. Женское чутье Лай подсказывало ей, что все может быть не так плохо, как кажется на первый взгляд. Она точно знает, что Юнги жив. Это самое главное. Умывшись на скорую руку под раковиной на кухне, Тан вытерла слезы кухонным полотенцем, стараясь заставить взять себя в руки. Ни за что не позволит раскиснуть себе прямо сейчас. Она уже наверное достаточно уселась на чужие шеи. Девушка не мутант, значит и пользы не принесет. Лай старается все делать по дому не потому что считает это своей женской обязанностью. Глупости. А потому что хочет чувствовать себя нужной. Хочет принести пользу. На поле битвы она явно не сможет и не смогла помочь ничем. Даже лечить раны особо не нужно. Мутантов ранят только пулевые, и этим занимается Рэйман. Посетила лишь одна мысль, которая может помочь девушке отвлечься и наконец прийти в себя. Нужно научиться вызволять пули. Вот тогда Тан сможет, хоть и не в полной мере, посчитать себя кем угодно, кроме балласта. Решено. Достав кастрюлю, Лай налила воды, ставя все это дело на плиту, и с помощью спички разожгла газ. В холодильнике еды было все еще в достатке, поэтому достав необходимое, Тан принялась нарезать овощи. Парни тоже скоро проснутся и наверняка захотят перекусить. Даже если нет, Лай заставит. Прошло четыре дня с момента пропажи рыжеволосого. И два дня Рэймана не было дома. Сегодня пошел пятый день.. Как он там?

***

Сколько прошло времени, Мин не знал и вообще не имел представления. Хосок вел себя странно в последние дни. Парень вообще перестал с ним разговаривать. Обычно тот пытался уцепить своими колкими фразами, пытался надавить на то, что они все умрут, даже показал свое любимое оружие, в шутку приставляя то к голове Юнги. Но рыжеволосый перестал испытывать то чувство страха и растерянности от этого места. Этот Хосок даже принес ему воды, тем самым продлевая чужую жизнь. Разве это логично? Он ведь сам сказал, что раз поймал, значит и убьет. Или так повлияла ложь Мина о том, что мутанты чувствуют друг друга. Неужели даже он не понял, что ему навешали лапшу на уши? Он ведь и сам знает, что это никак не скажется на судьбе Делина, за которым они придут. И уже неважно, будет ли там присутствовать Юнги. Почему юноша еще жив? Дверь в подвальное помещение внезапно открылась, перебивая мысли рыжеволосого. Теперь думы переключились на зашедшего. Хосок снова был не в духе, и это было заметно по его напряженным рукам и лицу, что выражало полную неприязнь к этому миру. Но в глазах играли черти, и не те, что жарят людей в котле. Это было похоже на злость, перемешанную с печалью или чем-то похожим на нее. Разглядеть получше не удалось, потому как Чон начал подходить ближе, и кажется, не с самыми лучшими намерениями. Юнги не боялся, и даже специально выпрямился, поднимая голову, чтобы суметь смотреть в глаза парню. Пришелся удар, оглушающий, больной. Задел нос, из которого хлынула кровь, но Мин и наверняка сам Хосок знает, что это ненадолго. Сил немного, но регенерация еще в действии. —Ты, черт возьми.. — Цедил Чон, собираясь нанести еще один удар, замахиваясь. Но остановился, и громко выругался, отходя и хватаясь за голову. —Сука, не говори мне, что ты не в курсе. После удара и так было сложно думать, а теперь и Хосок говорит загадками. Шмыгнув носом, Юнги слегка встряхнул головой. —Ты о чем вообще? — Прохрипел парень. Кажется, ему снова нужна вода. В прошлый раз его любезно напоили сослуживцы Чона, естественно по приказу последнего. В этот раз вряд ли человек перед ним пойдет на уступки. Уж слишком вскипал сегодня Хосок, а Юнги даже не знает, по какой причине на этот раз. —Конечно! Откуда тебе, блять, знать об этом, — Шагами мерял комнату Чон, пока в конечном итоге не сел на пол рядом с рыжеволосым. Юнги молчал. Он просто не знал, что сможет сказать, чтобы не отхватить еще один кулак в свое лицо. Уж лучше отсидеться в тишине. Может Хосок сам разберется со своей больной головой? Со временем.. Но тишина затянулась. Парень рядом о чем-то думал, видимо забывая о компании в виде заключенного. Прокашлявшись, Мину не удалось обратить на себя внимание. Эти все загадки и вопросы уже забили голову юноши настолько, что он не мог подумать ни о чем другом. Ни о доме, ни о людях, которые его ждут. Юнги устал. Устал от всего. С ним ничего не делают, а он ждет. Ждет, когда это прекратится. —Сколько прошло времени? — Задал свой первый вопрос Мин, уже даже не надеясь на ответ. Но Хосок ответил. —Пять дней. Сейчас ночь, — Зачем-то добавил парень, не отрывая взгляд от своих коленей, на которые уместил руки. —Завтра шестой день? —Шестой. —Неделя.. — Кивнул самому себе рыжеволосый. —Уже неделю ты мнешь булки, Чон. Но данная фраза не вызвала у Хосока никаких эмоций. Может где-то внутри тот и разозлился, но внешне оставался сидеть также, не двигаясь, и не говоря ничего в ответ. —Убиваешь предателей, а теперь и мутантов. Но, кажется, ты забыл свою работу, — Выпалил Мин, наблюдая первую реакцию. Хосок встал на ноги, снова возвышаясь над заключенным, упирая руки в спинку стула по бокам от Юнги. —К чему ты клонишь? — Злостно выдохнул парень, теряя все свое набранное за эти несколько минут терпение. Да он пьян. Мин успел почувствовать запах спирта из чужого рта. По походке парня сразу и не скажешь. —Когда ты меня убьешь? — На удивление ровным, почти просящим тоном спросил младший. И снова молчание. Лицо, что было в опасной близости, выражало не пойми что. Там было все и сразу. Похоже этот вопрос застал Чона врасплох. —Тебя что-то не устраивает? —Только не нужно мне заливать, что ты делаешь это ради того, чтобы я помучался. Сам знаешь. Мне ни тепло, ни холодно от этого. Причина в другом. Ты меня жалеешь? — Приблизился Юнги, приподнимая брови и заставляя Хосока отпрянуть назад. Здесь не только Чон не воспринимает к себе жалость. Это злило. Унижало. Усмехнувшись, Чон уселся обратно на пол, сбоку от Мина, принимаясь тереть свое лицо. Хосок знает причину. И это делало еще хуже. —Жалею, и что? — Прямо выдал он. —Убей, — Цедил рыжеволосый юноша, готовый повторять это снова и снова. —Давно ты общался с родителями? — Внезапно проговорил старший. Вот теперь Юнги стало страшно, более того, его лицо побледнело на несколько оттенков. Что, черт возьми, происходит? —Тебя это как касается? — Еще немного и Мин вспыхнет от ярости. И никакой металл на руках его уже не остановит. —Я вот давно, — Продолжал удивлять Чон, заставляя Юнги немного расслабиться. Пьяному телу просто захотелось вспомнить былое? —Представляешь, насколько мы одинаковы? —Да что ты несешь? —Когда-нибудь и у тебя поедет крыша. Прямо как у меня, — Повернулся к нему Хосок, слегка выдавливая улыбку. Фальшивка. —У меня была сестренка, — Тон резко поменялся, став серьезным. А глаза Чона скользили по чужому окровавленному носу. —Маленькая. Шесть лет. Они ее в детдом сдали, потому что не справлялись. Она инвалид. Диабетическая нейропатия. Онемели конечности, полностью, — Продолжал Хосок, замечая перемены на чужом лице. Юнги слушал его. Зачем он это делает? — Она отличалась от других, ее избивали, но я не знал об этом. Я даже не знал, что родители отдали ее в тот притон, — В какой-то момент парень не выдержал и отвернулся. На глаза наворачивались слезы от нахлынувших воспоминаний. —В один "прекрасный" день ее столкнули с лестницы вместе с коляской. Врачи не спасли. Я был в армии, а сейчас только хочу найти тех выблядков, кто это сделал, и выпотрошить прямо в этом подвале. Вот кого я действительно хочу убить.. —Зачем ты мне это рассказал? — Вопрос был задан не с целью упрекнуть. Вовсе нет. А лишь потому что действительно была интересна причина. Просто так Хосок, даже будучи в пьяном состоянии, развязал бы себе язык аж до такой степени? —Потому что твоего шестилетнего брата ждет тоже самое. —Что? — Нахмурился младший, начиная вспоминать с кем разговаривает. Разве Чон может иначе? Неужели скатился до того, что будет угрожать его брату? —Может быть ему повезет, он же ничем не отличается от остальной массы детей. Но жизнь в детском доме вряд ли будет сладкой. —Да о чем ты вообще?! — Начинал брыкаться Юнги, теряя самообладание. —Твои родители мертвы. Мин замер, забывая даже дышать в этот момент. Глаза застыли в немом шоке, а голова пыталась вычислить ложь в чужом голосе. Но безуспешно. Родители. Мертвы. Как на повторе крутилось в голове. Этого не может быть. Они ничем не болели, всегда здоровая еда, и даже возраст не позволил бы уйти из мира живых. —Авиакатастрофа, — Ответил на неозвученный вопрос старший. —Твой брат был дома. Совсем скоро его заберет опека, если не найдут тебя. А тебя уже ищут. Они в Китае. Сказанное заставило Мина задышать чаще. Он не может и еще долго не сможет поверить в это. Не могли ведь его сейчас таким жестоким образом обманывать? Если так, то это выходит за все грани разумного. Никакие побои не сравнятся с тем, что рыжеволосый испытывает сейчас. Страх, смятение, разбавляющиеся безумным сердцебиением. Он ведь так и не успел увидеть своего последнего родного человека.. —Поэтому не убивал, да?! Хотел, чтобы я это услышал?! — На грани разумного кричал Юнги, не замечая влагу слез на лице. —От тех выблядков, ты ничем, Хосок, не отличаешься. Твою сестру убили, потому что она не в массовке обычных людей. И ты делаешь тоже самое. Убиваешь. —Вы представляете опасность! — Воскликнул Чон, подскакивая с места. —Я не сделал ничего плохого.. —Опасность для кого? — Уже спокойно говорил Мин. —Для твоих денег, которые у себя под боком спрятал Делин? Так забери. Мы убьем его, повторю еще раз. Ему не место в этой жизни. Хосок растерялся. Впервые в жизни. Юнги говорит дельные вещи, как могло на первый взгляд показаться человеку, что в вечной погоне за большими суммами. Но Чон не ищет купюры. Это была жажда. Жажда выплеснуть все то, что копилось годами на людей, которые это заслужили. А рыжеволосый парень заслужил? Внутренний голос терзал сейчас всю душу в клочья. Младший лишь еще раз посмотрел тому в глаза, отчего-то моляще, будто просит: «Отпусти», а фраза юноши совсем выключила голову. —Ты уже наделал много ошибок. Сделай впервые что-то хорошее и поймешь разницу, Хосок. И названный сорвался. Повернув стул, он вынул из кармана маленький ключ, и чужие раскрасневшиеся от долгого давления руки, оказались на свободе. Чон не ссылал свой поступок на алкоголь, но быть может позже он это сделает. Слова рыжеволосого юноши отозвались где-то внутри. Такое парень не ощущал, казалось, вечность. Потому и поддался. А теперь Хосок может быть в большой опасности. Мутант на свободе. —Ты шутишь? — На грани слышимости спросил Юнги, принимаясь разминать затекшие запястья, повернувшись к старшему. —Уходи, — Мямлил Чон, не понимая того, что творит. Он пятился назад, словно ожидая удара от мутанта, но лицо старался сохранять все таким же холодным. —Откуда ты узнал о родителях и аварии? — Уточнял Мин, теперь уверенный в том, что это правда. Не стал бы Хосок отпускать его вот так запросто. Хотя и эта ситуация до сих пор шокировала. —Я был в городе два дня назад. Встретил людей, они спрашивали у каждого прохожего, не видел ли кто-то этого парня. Там было твое фото. —И что ты ответил? —Я спросил.. — Чон отвел глаза, но все таки решился поделиться, раз уж Мин все рано уйдет. И Хосок надеется, что навсегда. —Что случилось. Они рассказали обо всем. Дали номер, — Старший вытащил из кармана бумажку, смятую до того, что можно было подумать, что тот сминал и расправлял ее несколько раз. Вот почему Чон перестал разговаривать с Мином. Думал? Вспоминал о сестре? Приняв этот несчастный, но дающий путь к брату сверток, Юнги развернул и убедился в том, что номер действительно был. Мину тоже следует исправить свои ошибки прошлого. —Знал бы ты, как я тебя ненавижу, — Прошипел Мин, прикрывая глаза и громко выдыхая. —Спасибо, Хосок. Я не забуду. —Нет, забудь, — Не принимал благодарности Чон. Для него это странно. Обычно его молят о пощаде, а не говоря искреннее «спасибо». —И даже не думай попадаться мне на глаза.. — На последнем слове Хосок оборвался, потому как рыжеволосый юноша обхватил его тело своими больными руками. Старший обомлел, и просто стоял столбом, не реагируя никак. Все было написано на лице. Шок, чистой правды. Оторвавшись, Мин еще раз взглянул в чужие черные глаза, чуть приподнимая голову. Рост не позволял. И развернувшись, быстрым темпом отправился к двери, но остановился. —Там никого. По коридору и направо, там лестница и выход. Доберешься сам, — Убедил старший, слыша звук закрывающейся двери, глаза от которой не отводил. Отпустил. Взял и отпустил того, кого обязан, должен был убить. Но отпустил. Того, кого ненавидел за одно лишь существование. Но только стоит подумать о том, что все это дело рук Делина и Юнги всегда был прав, когда говорил, что они не виноваты, как Чон вспоминал о своей шестилетней сестре. Которая отличалась от других и поплатилась за это. Разве сейчас она гордится своим братом? Этот парень сломал все внутренние барьеры. Он знал, что делает. Понимал, что такой же. Никто не смел говорить ему, что он плохой человек. А Юнги посмел. И парень его отпустил. Один раз не сделает из него хорошего. И Хосок планирует продолжать вести за собой людей. Правда теперь без былой уверенности, которую разбил один рыжий юноша.

***

С того момента, как вернулся Рэйман, дом стал более живым. Конечно, не в той мере, в какой хотелось бы, но все таки на душе стало чуточку лучше. За эти дни эмоциональное состояние пошатнуло каждого. Только Чонгук продолжал оставаться настроен на любой из предположенных раскладов и не опускать руки. Старший уже практически пришел в себя, но разговаривал мало. Лай пропадала у того в комнате, чтобы парень научил ее всем техникам вызволения пуль из плоти. Тэхен стал другим. Больше не радовался мелочам и не повышал тон, не зависимо от того, чувствует ли он злость или радость. Парень перестал ощущать себя собой, а люди рядом с ним перестали думать, что это их Тэхен. Они понимали и даже надеялись, что это когда-нибудь прекратится и прежний веселый, шебутной юноша к ним еще вернется. Нужно только добавить в их семью еще одного человека. Сейчас все дружно сидели за столом на кухне, потому как Рэйман решил собрать всех здесь, чтобы решить, что делать дальше. Он даже принес лист бумаги, на котором уже было что-то начерчено. Разложив его на пустом столе, старший еще раз внимательно всмотрелся в то, что рисовал на протяжении ночи, под руководством девушки. —Это лаборатория, — Начал объяснять парень, обводя черные линии. —Цифрами я пометил этажи. Все ведь помнят, что они уходят вниз? — Молчание служило согласием. Рэйман кивнул и продолжил. —Нулевое - это то заброшенное здание, которое и держит в себе лифт. Я несколько раз объезжал его вдоль и поперек, но не нашел ничего, что зацепило бы глаз. Мое единственное предположение, что есть еще один этаж, где сидит Хосок. —Но туда не попасть. Лишней кнопки в лифте точно не было. А саму лабораторию я знаю, как все свои пять пальцев. И вы, я думаю, тоже, — Подал голос Чонгук, для которого это все звучало как бред. Людей у Хосока много, а лаборатория хоть и большая, но уместить в себе еще несколько десятков людей практически невозможно, если делать это без лишних глаз и ушей. —Он в отдельном здании, я в этом уверен. —Ты ведь понимаешь, что на одной только машине мы никак не сможем его отыскать. Это нужно прочистить от лаборатории каждую из сторон, — Снова говорил старший, под недовольный взгляд Чона. Рэйману тоже не нравился этот факт, но разве у них остался хоть какой-то выбор, кроме как начинать делать задуманное? —Мы с Рэйманом всю ночь думали над тем, как лучше поступить. И пока на разработке у нас есть только один план, — Подоспела Лай, дабы не допустить ругань. Вся эта напряженная атмосфера давала о себе знать. Никому сейчас не хорошо, но срываться друг на друге будет одной огромной ошибкой. —Хосок знает где мы сейчас находимся, и это портит абсолютно все. Поэтому первое, что мы сделаем - это уедем. Нам нужно еще немного времени, вы еще не готовы. —Мы не можем! — Тут же воскликнул Тэхен, чуть ли не подпрыгивая со своего места. —А если Юнги вернется?! А нас нет! — На последнем Ким уже чуть ли не сорвался на плач, но немного успокоил пыл, потому как чужая рука обхватила его ладонь и сжала так сильно, чтобы младший не смел давать волю эмоциям прямо сейчас. Это был никто иной, как Чонгук, что сидел рядом, оказывая хоть какую-то поддержку. Из всех присутствующих в полной мере Тэхен мог довериться только черноволосому. И доверился. Сделав вдох и выдох, Ким присел обратно, но руку черноволосого отпускать не собирался. Так было намного спокойнее. —Тэхен, с этого момента мы будем на все смотреть реалистичней, — Строгим, не принимающим возражений тоном говорил Рэйман. —Возможно Юнги больше не вернется, — Как ножом по легким и сердцу выпалил он последнюю фразу, от которой у Тэхена, волей неволей, потекли слезы. Но он молчал. —Мы последняя надежда остановить все, что связано с Делином, все, что связано с рабством. И если не мы, то кто? Это не закончится никогда. Подумай о будущем, подумай о своих детях. Они найдут за что зацепиться. Беглецов и "предателей" такие люди, как они, не забывают. Мстят, убивают, мучают. Делает все, чтобы тебе было больно не только физически. Ты понимаешь? Тэхена хватило лишь на то, чтобы кивнуть. И все же он никогда не сможет простить себя, простить Рэймана за то, что оставили этот дом. Оставили последний шанс для Юнги, который мог вернуться к ним. В их семью. Это будет тяжело забыть, тяжело принять. Как смириться в дальнейшем? Как жить, зная, что единственный появившийся друг остался где-то там, в лапах врага? Единственное, что посетило голову юноши, это то, что слова Рэймана правдивы. Жестоки, но правдивы. Нужно остановить этот кошмар во что бы то ни стало. И даже неважно то, что в конечном итоге легче Тэхену все равно не будет никогда. Это воспоминание останется в нем на всю жизнь. Если ее он, конечно же, сможет сохранить. —Другие пункты плана не поведаете? — С какой-то небрежностью сказал Чонгук, ведь ему не пришлось по нраву то, что все уже обговорено, а их участие в этом оказалось необязательным. —Нужно перебраться в другое место, чтобы я перестал чувствовать опасения за ваши жизни, — Вынес вердикт Рэйман, и встал с места. —Собираемся. Брать приходилось только самое необходимое и по мелочи, хотя и вещей у парней не столь уж много. Первым делом Чонгук собрал еды для Лари, когда девушка паковала все, что было в холодильнике и в полках. Было неизвестно, когда им выпадет шанс съездить в магазин, и будет ли он вообще. Есть ли смысл, когда уже пора было выходить в свет к Делину и к его приспешнику Хосоку? Когда Чон проходил мимо комнаты Кима, где была открыта дверь, то остановился. Тэхен собирал вещи Юнги в отдельную сумку. —Зачем? — Все, что спросил парень, на что Ким вскинул голову, смотря при этом максимально жалостливо, будто вновь накатит влага на глаза. —Помогу. И теперь уже оба парня собирали чужие вещи, не говоря при этом ни слова. Но по младшему было видно, что безумно благодарен. Если от этого ему будет хоть на процент легче, то Чонгук замолчит и просто сделает. Он разделял чужую боль, потому и понимал примерные чувства Тэхена. А чувства эти не самые красочные. Те, что загоняли в тупик и безысходность. Словами не описать. После того, как все вещи были упакованы в сумки и рюкзаки, Чонгук бережно подхватил свою крыску, которая все время просто наблюдала из-за угла за происходящим, и усадил ее на плечо. В лапки он ей дал кусочек морковки и только теперь Лари отвлеклась от всеобщей напряженности, громко хрустя овощем, под ухом юноши. Лай и Рэйман уже грузили вещи в багажник, но парни все никак не собирались выходить. Когда Тэхен спустился вниз, то долго стоял посреди гостиной и просто осматривал дом так, будто видел его впервые в жизни. Чонгук последовал чужому примеру, и только сейчас осознал, как будет скучать по этому месту, с которым связано и плохое и хорошее. Они жили здесь все вместе не один день, пережили многое. Много ссор, много разногласий, драк. Немного смеха впитали в себя стены кухни, зато смех тот был искренний, скрашивающий не один теплый вечер. В этом доме пробудились их силы, их, связанная с прошлыми травмами, мутация, которая стала частью их организма. На этом красном обшарпанном диване Тэхен боялся грозы, вцепившись в Чонгука как коала. В комнате они дрались подушками, хоть и тогда назвать их «друзьями» было нельзя. На этой кухне Ким впервые решил помочь Лай с готовкой, и вышло мягко говоря не очень. Зато вышло развеселить жителей дома и тем самым обидеть младшего. Выйдя во двор, воспоминания следовали за юношами по пятам. Здесь Тэхен впервые попробовал сигарету, а чуть позже, в этом же дворе принял свои чувства к Чонгуку. Им всем будет не хватать этого дома. —Поехали, ребят, — Незаметно подошла Лай, чуть обнимая обоих парней за плечи и отправляя к машине, в которой уже ждал Рэйман. Он старался не смотреть в сторону дома, ведь что-то подсказывало ему, что просто так уехать он не сможет. Слишком тяжело прощаться. Особенно тяжело стало тогда, когда эти стены оживили люди. Не его иллюзии, а настоящие люди, со своим мнением, характером и интересами. Тогда, когда сюда вернулась Лай. —Все на месте? — Тихо бросил старший, наблюдая, как девушка садится на переднее сиденье. —Не все, — Нагонял печаль младший, получая в ответ рваный выдох беловолосого. Он знает, что не все. —Едем. —Куда? Скажи хотя бы это, — Буркнул Чон, но был заглушен двигателем заведенного автомобиля, после которого включились фары, освещая небольшой участок впереди. И кажется теперь все стало абсолютно неважным, потому как перед машиной стоял парень с рыжими волосами.