Наложница Лунного принца 2

Как же скучна жизнь во дворце. Уже который день подряд ты ловишь себя на этой мысли, равнодушно постукивая острыми ноготками по тонкому стеклу бокалов. Старшие наложницы императора хотя бы устраивали чаепития и делились свежими сплетнями! А что у тебя? Одна наивная служанка, с которой можно обсудить разве что погоду за окном. И выйти никуда нельзя без разрешения его высочества. Скучно! Одни лишь его посещения могли бы хоть как-то скрасить твоё пребывание в этой тюрьме… Не стоит ли взять от них всё возможное? К его визиту уже всё готово: постель убрана лучшим бельём, служанка помогла одеться в самое прекрасное платье, подготовила фрукты, вкуснейшее дорогое вино, и… кое-что ещё. На твоём лице сверкнула хищная полуулыбка, и язычок скользнул по пересохшим губам. В прошлый раз ты одержала победу над самим Лунным принцем, и это не может тебе не льстить. Однако, когда он уходил, в выражении его лица читалось нечто, с чем тебе ещё предстоит побороться. Рубиновый цвет вина, мерцающий при свете свечей, напомнил тебе о вашей прошедшей встрече, и что-то внутри тебя болезненно ёкнуло. Ты пыталась убедить себя в том, что всё это было ошибкой, что это не имеет значения, что он, в конце концов, никогда не посмотрит на тебя взглядом, полным любви и нежности, но… встретиться лицом к лицу с этим осознанием — как пронзить саму себя ядовитой стрелой. Ты слышишь приближающиеся шаги свиты ещё до того, как дверь спальни медленно отворяется. Как и в прошлый раз, он входит без тени сомнения, будто этот визит — лишь очередной пункт в его распорядке дня. Но ты замечаешь: взгляд у него сегодня иной. Холодный, расчётливый, без намёка на ту едва уловимую слабость, что проскальзывала в его глазах прежде. Он, видимо, готовился не менее усердно, чем ты. После элегантного приветственного поклона, который ты задерживаешь чуть дольше, чем учат правила этикета, ты занимаешь место у низкого столика, и неспешно разливаешь напиток по бокалам, не поднимая на него взгляда. Отрешённый жест, за которым скрывается бешено колотящееся сердце. Лунный принц смотрит пристально, намереваясь поймать твой взгляд. Сегодня его маска крепче нефрита, и он не собирается давать тебе ни шанса её пошатнуть. Впрочем, ты справляешься не хуже. Внешне ты — сама невозмутимость и спокойствие, но внутри словно балансируешь на натянутом канате. Шаг вправо, шаг влево — и падаешь в пропасть. Ох, это непреодолимое желание смотреть на его превосходное лицо не отводя глаз, ненасытно пожирать взглядом его крепко сложенное тело. Но ты уже знаешь, что твой контроль трескается как фарфор, стоит Лунному принцу появиться в поле твоего зрения. От него снова пахнет парфюмом. Жасмин, мускус и что-то ещё, что невозможно определить наверняка. Неизвестный запах усиливается, стоит ему подойти ближе и занять место рядом с тобой, как усиливается и твоё сердцебиение. Картинки вашей прошлой ночи вспыхивают в памяти живее живого и пробуждают потаённые воспоминания. Этот неуловимый оттенок аромата — его собственные феромоны, обволакивающие тебя с головы до пят до головокружения и дрожи в ногах. — Нам стоит забыть о прошлой встрече. — Лунный принц переходит сразу к делу. Его голос ровный, как поверхность воды в безветренную ночь. — То, что случилось тогда, не более чем недоразумение. Что-то внутри тебя с треском надломилось. Нет, подожди, ты ведь не думала, что та ночь для него что-то значит? Ты и сама прекрасно понимала, на что идёшь. Прочь эмоции. Он прав. Это всё — простое недоразумение. Ты не имела ни малейшего права на надежды. Маска снова вырастает на твоём лице, и ты наконец решаешься посмотреть в его глаза. Этот чёрт будто соткан из вожделения и очарования, поскольку твои ладони мокнут моментально, стоит вашим взглядам пересечься. А может быть и не только ладони… Ты молча протягиваешь ему бокал. Не потому, что тебе нечего сказать, а потому, что боишься выдать себя. Его пальцы случайно касаются твоих, и ты чувствуешь, как по коже пробегает электрический разряд. Но он не замечает — или делает вид, что не замечает. — Давай будем честны, — взгляд Лунного принца расслабленно гуляет по цветастым балдахинам, запинается о растения в расписных позолоченных горшках, описывает круг по убранству покоев. Кажется, будто ему совсем неинтересно разглядывать красивую девушку в прелестном платье, сидящую рядом. — Ты не для того здесь, чтобы грезить о любви. И я не для того прихожу к тебе. Он моментально поворачивается к тебе, с вызовом простреливая тебя взглядом насквозь. Полы шёлкового халата немного расходятся, частично оголяя грудь, стоит ему слегка наклониться в твою сторону. — Я пришёл предложить тебе сделку. Ты молчишь прищурившись, давая ему продолжить. Хитрый лис. Его длинные, тонкие пальцы поглаживают краешек бокала, и ты прилагаешь все мыслимые и немыслимые усилия, чтобы не дать разгореться фантазии, что ещё он может вытворять этими пальцами. — Ты знаешь, как работают дворцовые интриги, — он берёт бокал, лениво вертит его в руках. — Люди болтают. Им нужны красивые истории, а ещё больше — им нужны скандалы. Если ты будешь вести себя так, будто действительно являешься моей фавориткой, то это сыграет нам обоим на руку. Твой потяжелевший взгляд исподлобья сканирует каждый мускул его лица в попытке понять, чего он от тебя добивается. — И что я получу взамен? Ты делаешь небольшой глоток, стараясь выглядеть равнодушной. Тепло напитка разливается в груди и импульсами прокалывает кончики пальцев. Он чуть наклоняет голову, уголки губ кривятся в усмешке. — Всё, что пожелаешь. Драгоценности, влияние, защиту. Никто не посмеет тебя тронуть. Ты сможешь просить милости, которые другим недоступны. Ты чувствуешь, как его бархатный голос проникает под кожу, отзываясь тихим эхом в груди. Этот лис явно что-то недоговаривает. Какую выгоду ему принесут досужие сплетни? — И всё это… — ты качаешь бокал в руке, пристально наблюдая за его реакцией, — просто за спектакль? — Просто за спектакль, — он делает глоток, ни на миг не теряя королевской осанки. — У меня есть свои… интересы. Чтобы ни одна кошечка в этом дворце больше не пострадала. Этот чёрт пытается говорить загадками, но когда до тебя доходит, кого он на самом деле имеет в виду, в горле на мгновение пересыхает, и ты подавляешь щемящее чувство в груди. Ты наблюдаешь, как Лунный принц подносит бокал к губам безупречным грациозным движением, и неотрывно следишь за тем, как его кадык плавно двигается при каждом глотке. Его шея так и манит. Но вот… Что-то меняется. Его веки дрогнули на долю секунды, а пальцы, державшие бокал, слегка напряглись. Он сделал лишь пару глотков, но этого хватило, чтобы он понял. Ты не сомневаешься, что он узнает этот вкус и ощущение сразу. Такие, как он, сталкиваются с подобным не раз — все, кто его желали, пытались схитрить, прибегая к зельям, ароматам, яствам с двойным дном. Принц медленно опускает бокал. Движения всё ещё безупречны, но в глазах появляется что-то новое — что-то, что он изо всех сил пытается скрыть. Ты знаешь, что напиток действует. Он знает, что напиток действует. Но ни один из вас не собирается первым выдать себя. — Возможно, немного другой сорт вина, чем в прошлый раз. Надеюсь, оно по вкусу Лунному принцу? Ты не понимаешь и не хочешь понимать, почему его слова о кошечке вызывают в твоей душе вихрь и раскаляют тебя добела, ведь ты с самого начала знала о том, что его сердце никогда не будет принадлежать тебе. Лунный принц откидывается на спинку дивана и шумно выдыхает, и ты замечаешь, как его пальцы медленно сжимаются на ножке бокала. Совсем немного, но достаточно, чтобы костяшки чуть побелели. В его глазах на долю секунды мелькает нечто живое — не привычная ледяная отстранённость, а искреннее раздражение. Но он мгновенно берёт себя в руки. — Весьма необычное послевкусие, — замечает он с демонстративным равнодушием, словно говорит о погоде. Он медленно поднимается с места. Движения плавные, но ты видишь, как сильно сжаты его пальцы, когда он отставляет бокал в сторону. Его осанка безупречно прямая, но на лбу выступили капли пота, которые выдают его состояние с потрохами. Он медленно обходит столик, на котором стоят ваши бокалы и тарелки с фруктами, и изящно движется по направлению к тебе. Ты наклоняешь голову, делая вид, что задумалась. На деле — ты не знаешь, чего теперь от него ожидать, поэтому решаешь своим вопросом застать его врасплох. — Возможно, вы привыкли к более утончённым напиткам? Или… к тем, что подаёт другая женщина? Ты чувствуешь, как воздух между вами натягивается, словно струна. На мгновение он не двигается, не моргает, не дышит. Когда он подходит ближе, склоняясь над тобой, его тень падает на тебя. Ты сидишь на узорчатом диване, но внезапно чувствуешь себя загнанной в угол. Его рука протягивается к тебе и обхватывает шею, большой палец прижимается к твоим губам. Резко, агрессивно. Он толкает тебя назад, вынуждая вжаться в спинку дивана. В его глазах — смесь тени и льда. Не следовало тебе упоминать её. — За такие слова во дворце легко потерять язык, — голос тихий, безмятежный. Опасный. Он склоняется над тобой, коленом упираясь в краешек дивана аккурат между твоих ног, так, что даже через слои платья ты ощущаешь давление на промежность. Вкупе с близостью объекта твоего вожделения и действием напитка, жар внизу живота начинает разгораться с тройной скоростью и пробуждает приятную пульсацию. — Ты действительно считала, что это хорошая идея? Подмешать в вино афродизиак? — голос ровный, безэмоциональный, но в нём звучит что-то острое, почти опасное. Его рука немного опускается и всё ещё сжимает твою шею, но не настолько сильно, чтобы причинить тебе боль. Скорее это попытка взять контроль над ситуацией. Над тобой. Но в первую очередь — над самим собой. Основательно поёрзав по его колену, ты ощущаешь приятные импульсы в затылке, что не может не отразиться на твоём порозовевшем лице. Ты не отводишь глаз от принца, хотя инстинкты подсказывают тебе, что, возможно, сейчас лучше было бы смолчать. Но ты уже зашла слишком далеко. — Разве это не то, чего вы хотите, мой господин? Чтобы все во дворце думали, что у вас есть фаворитка? — ты кокетливо склоняешь голову, насколько это возможно под давлением его руки. — Я просто делаю свою работу. Глаза Лунного принца вспыхивают. — Твою работу? Ты даже не успеваешь среагировать, прежде чем чувствуешь, как его пальцы сжимаются на твоём горле. Сила его хватки не удушающая, но достаточная, чтобы заставить сердце пропустить удар. Он не притрагивается к тебе как мужчина, желающий женщину. Нет. Сейчас в нём нет ни намёка на похоть. Только гнев. — Ты действительно не понимаешь, с кем играешь? — его низкий голос наполняется ледяным раздражением. — Думаешь, можешь использовать меня, как обычного придворного, которого легко обвести вокруг пальца? Ты хватаешь тот минимум воздуха, который тебе разрешают с барского плеча. Ты смотришь прямо в его глаза, и в этом взгляде есть вызов. — Использовать вас? — ты отвечаешь сдавленно и немного хрипло, но всё же позволяешь уголкам губ приподняться в едва уловимой усмешке. — Разве не вы первый предложили сделку? Твой затруднённый вдох рвётся с губ прерывистым стоном, когда его пальцы сжимаются крепче, вонзаясь в кожу. Его рука на твоём горле — не просто угроза, это яростное предупреждение. Губы приоткрываются в беззвучном протесте, но ты больше не можешь произнести ни слова. Ты чувствуешь, как сердце колотится в глухой, панической попытке нагнать исчезающий воздух, и ты хватаешь его за запястье в попытке освободиться. Он сжимает крепче — ровно настолько, чтобы ты ощутила свою уязвимость. Чувство власти над тобой — он наслаждается им, не скрывая этого, когда его лицо вплотную приближается к твоему. Глаза в глаза — острые, ледяные, как лезвие ножа. — Не смей, — его голос низкий, хриплый, срывается на рык. Его взгляд пронзает насквозь, и тебе кажется, что ещё немного — и он разорвёт тебя изнутри. От этого взгляда бросает то в жар, то в холод, он слишком дик, слишком яростен. Но всё же, когда твоя рука теряет силу, а картинка в глазах начинает темнеть и рябить, его хватка ослабевает. Он медлит — позволяя тебе жадно втянуть воздух, позволяя слабости разлиться по телу. Глаза прикрываются, грудь вздымается в рваном вдохе, и ты инстинктивно подаёшься ближе. Ты уже чувствуешь, как его дыхание касается разгорячённой кожи твоего лица. Как его губы приближаются к твоим, и на мгновение ты уверена, что он вот-вот сломается. Ты в сладком предвкушении приоткрываешь губы, приглашая его и замирая в ожидании, но… Он делает полшага назад, морщит губы в хищном подобии улыбки, и его пальцы лениво скользят по твоему горлу напоследок, прежде чем совсем отпустить. — Ты правда думала, что заслужила? Ему всё же удаётся на какое-то время вернуть себе полный контроль, что злит тебя и распаляет ещё сильнее. Что за глупости. Ну конечно, он тебя не поцелует. Это было бы милосердием с его стороны. На несколько мгновений твоё тело неподвижно вплоть до кончиков ресниц, до тех пор, пока не замечаешь одну деталь, полностью меняющую вашу расстановку сил. Деталь, что скрывается в складках его халата. Ты присобираешь подол твоих юбок, позволяя мягкому шёлку стекать с твоей гладкой кожи, и плавным движением выводишь ногу вперёд, касаясь его щиколотки. Затем методично, с нарочитой медлительностью проводишь ногой вверх по гладкой ткани его халата, минуя икры, колено, скользишь вверх по его бедру — месту, чувствительному даже сквозь слои одеяния. Его мышцы явно напряжены, словно струны, готовые лопнуть от малейшего касания. Чувствуешь его тепло. Силу его мышц. И затем, продвинувшись ножкой ещё чуть выше… — Зато я, похоже, заслужила кое-что другое. Ощутив его крепкий стояк, твоё дыхание перехватывает на секунду, но ты не отводишь глаз, не отступаешь. Он замирает. Его взгляд цепляется за твои глаза — тёмный, затуманенный, сжигающий тебя изнутри. Ты видишь, как напрягается и дрожит линия его челюсти, как он шумно выдыхает через нос, словно силясь проглотить что-то ядовитое, однако мгновенно переключается, и его взгляд принимает искусственно тёплый, приторный оттенок. — Убери. Нахер. Ногу. — нарочито ласковый, медовый тембр, сопровождающийся наигранной полуулыбкой — той, которую он носил не снимая в обличии евнуха во Внутреннем дворе. Последние попытки Лунного принца удержать контроль над собой. Тебе безусловно нравится наблюдать за его борением. О, да, это действительно увлекательный спектакль, и ты наслаждаешься главной ролью в нём. Ты осознаёшь, что Лунный принц — не просветлённый монах и не небожитель, которому чужды человеческие страсти, а всего лишь обычный молодой мужчина, чьи гормоны кипят на максимум, и желанию которого достаточно огонька от спички, чтобы спалить целое поселение. Он явно страдает от своего воздержания. А ведь в его возрасте мужчины обычно уже обзаводятся двумя-тремя детьми… Да, сердцем он может любить одну — но разве он в силах приказывать телесной похоти замолчать? Ты нащупала эту его слабость и не отступишь до тех пор, пока не выжмешь из неё всё. До сих пор он смотрел только в твои глаза и ни на секунду не опускал взгляд ниже, и тебя это, откровенно говоря, несколько огорчает, ведь ты приготовила для него небольшой сюрприз. Кокетливо улыбаясь, ты прощупываешь пальчиками ноги его эрегированный член под тканью, двигая полотно по его длине. — Простите, куда убрать? Мой господин, но моя нога и так уже находится там! — ты стреляешь глазками в сторону его члена, игриво сжимая его ногой. Лунный принц почему-то не оценил твою шутку, о чём красноречиво высказался его разъярённый взгляд. Однако инстинктивная реакция на направление твоих глаз всё же последовала, и, когда он опускает взгляд, всё замирает. Твоя юбка задралась выше, чем ты предполагала (спланировала ли ты это заранее?) — и гораздо выше, чем он был готов увидеть. Тонкая ткань разливается по бокам, открывая его взору слишком откровенную картину. Ты без белья. Ты основательно подготовилась и предусмотрела эту деталь. Лунный принц замирает. Что-то внутри него болезненно сжимается, прежде чем мучительно разорваться, и оставляет после себя лишь голую, беспощадную потребность. Телесную потребность. — Вот же дрянь, — слова срываются с его губ глухо, с хрипотцой, на грани рыка. Ты не успеваешь ничего сказать. Не успеваешь насладиться осознанием своей маленькой победы, как он окончательно теряет контроль. С громким, низким выдохом он срывается — ты даже не улавливаешь, в какой момент тебя опрокидывают в лежачее положение, прижимая спиной к дивану, когда его тело нависает сверху, а губы… Губы не встречают твои, нет. Они жадно, яростно срываются на твою шею, оставляя обжигающие, требовательные поцелуи, которым он наконец позволяет себе поддаться. Как голодный зверь он кусает и всасывает твою тонкую кожу: по телу пробегает дрожь, стремительным откликом отдаваясь между бёдер. Крепкий укус, другой, третий. Сначала пунктирными следами его зубов покрывается шея, затем плечи. Горячий язык скользит по ноющей коже, успокаивая следы укусов, но ненадолго. Он всасывает чувствительный участок кожи у ключицы, втягивает его, смакует, оставляя на теле ярко-красные отметины. Теперь твоя кожа — его холст, а его страсть — кисть, пишущая картину притяжения, которому он больше не в силах противостоять. Каждое прикосновение — вызов, обладание, требование. И ты таешь как шоколад под палящим солнцем, теряешь дыхание, позволяя ему взять ровно столько, сколько ему нужно. Ты больше не видишь в нём Лунного принца. Сейчас перед тобой не аристократ с безупречными манерами, а изголодавшийся мужчина, сорвавший с себя маску. Твоя одежда стремительно летит на пол, оголяя грудь, которая незамедлительно покрывается новыми отметинами — печатями его власти над тобой. Его ладони такие горячие, беспокойные, рыщут по телу с такой жадностью, словно не могут насытиться тобой. Его пальцы обхватывают изгиб тонкой талии, цепко сжимают мягкую плоть. Женскую плоть. Он хватает тебя с особой силой, оставляя на бёдрах едва уловимые розоватые пятна от давления. По-хозяйски он раздвигает твои ноги и ныряет лицом от живота к твоей груди, словно полноводная река с силой хлещет через прорвавшуюся дамбу. Ты находишься в полутрансе, полусне, жадно стараясь запечатлеть в памяти каждое мгновение, раскрывающееся у тебя на глазах. От страстных и порывистых движений одежда Лунного принца спешит покинуть сцену, пояс расслабляется, полы халата и нижняя роба сползают, оголяя шею, плечи, грудь и пресс. Приглушённый свет медовых свечей падает на мускулистое потное тело, огнём вырисовывая на нём очертания его рельефа. Вымокшая чёлка, самопроизвольно уложившаяся набок, прикрывает его глаза, полные жажды. Он дышит часто, хватая воздух ртом, и ты не можешь не замечать, как подрагивает его нижняя губа. И его запах… Как же он, чертила, это делает?! Дурманящий, даже немного душащий аромат жасминового парфюма перекрывается соблазняющими нотками феромонов и ненавязчивым, близким к ореховому запахом пота. На мгновение тебе приходит мысль, что если бы у оргазма был запах, он пах бы именно так. Долгих прелюдий здесь не будет, ведь голодный зверь никогда не церемонится со своей жертвой, прежде чем с аппетитом на неё наброситься. В его движениях не осталось ни капли от манерного изящества, свойственного Лунному принцу; резко, грубо он избавляется от остатков своего одеяния и бесцеремонно врывается внутрь тебя. Нет, нет, он не будет думать о твоём комфорте, ведь сейчас для него ты — всего лишь средство для выброса напряжения. Он чертовски гладкий. Везде. Ему неинтересно растягивать удовольствие, дразнить тебя и всячески разогревать, поэтому он сразу же входит в активный темп. Его руки крепко сжимают твои ляжки и раздвигают их в такт фрикциям. Капли пота падают с его лба на твой живот, оседая на нём тонкими блестящими дорожками, и для тебя эти капли подобны божественному окроплению. Несмотря на его грубость и холодность, частые ритмичные движения — это именно то, что доставляет тебе сейчас наивысшее удовольствие, и ты не можешь удержаться, чтобы не начать мелодично постанывать, когда он крепко хватает тебя под колено и запрокидывает одну ногу к плечу. Лишь на мгновение Лунный принц останавливается, замедляя фрикции. Ты не успеваешь и вдохнуть, как его ладонь накрывает твои губы, крепко прижимая, заглушая твои стоны. — Нет. Молчи. — хриплый, вожделеющий голос находит в себе силы для строгого протеста, не оставляя тебе права выбора. Неизвестно, что стоит за этим приказом, однако это что-то большее, чем просто раздражение. Слишком тяжёлый у него взгляд. Слишком плотно он сжимает челюсти. И снова жадно ускоряется. Рывок — и ты теряешь опору. В одно мгновение он резко сжимает тебя и переворачивает без малейшей осторожности к себе спиной, вынуждая опуститься на локти. Он собственнически обхватывает крепкими руками твои бёдра, и следом ты ощущаешь жжение на своей ягодице. Очередной укус, но гораздо сильнее предыдущих. Остановится ли он на одном? Спустя секунду ты понимаешь — очевидно, нет. Он кусает тебя снова. Глубже, сильнее, желаннее, оставляя на твоей коже горячие пульсирующие отметины. Только теперь боль вплетается в наслаждение еще глубже. Ты помнишь о его приказе, но с новым укусом уже не можешь сдержать стона. Лунный принц резко выпрямляется, и ты всем нутром чувствуешь, как его взгляд прожигает твою спину, пытаясь разгадать, что именно вызвало его раздражение: твой стон или то, как ты сладко дрожишь под его прикосновениями. Ты не видишь, но слышишь — лёгкий шорох, глухой стук по столу. А затем — сильные пальцы сжимают твой подбородок, заставляя запрокинуть голову назад. Боковым зрением ты ловишь движение руки, но в следующее же мгновение ты чувствуешь, как к твоим губам прижимается что-то тёплое, бархатистое. Персик. — Раз уж не можешь молчать… — его шепот касается твоего уха, и ты вздрагиваешь от низких вибраций, что проходят по коже. Он нетерпеливо надавливает, заставляя твои губы раскрыться, и ты послушно подчиняешься. Сочный, спелый, с бархатистой кожицей, он давит ещё чуть сильнее, вынуждая тебя сильнее приоткрыть рот и закусить нежную мякоть. Сладкий сок мгновенно разливается по губам, растекаясь тёплыми дорожками по подбородку, стекая на шею. Ладонь, измазанная соком, крепче сжимает твою челюсть, удерживая персик на месте. Пока ты наслаждаешься спелой мякотью персика, он входит сзади. Грубо, нахально. Все твои чувства обострены до предела: ты слышишь каждый его малейший вздох, каждое колебание воздуха, а ощущение от распирающего изнутри члена принца заставляет все внутренности сжиматься в долгом, едином продолжительном спазме, которому, кажется, нет конца. Ты чувствуешь, как с каждым новым рывком его дыхание становится тяжелее, жарче, а движения — глубже. Кажется, будто ещё немного, и он на пределе: сквозь его горячие вздохи ты улавливаешь едва заметное постанывание, и твое тело моментально реагирует на эти сладкие звуки человека, которого ты снова обвела вокруг пальца. Он и вправду соткан из похоти и разврата. Несколько мгновений предвкушения. Ты роняешь персик и ощущаешь, как спазм внизу живота накаляется до максимума, бёдра охватывает приятная дрожь, и все твои внутренности взрываются в продолжительной сладостной пульсации, удваивая количество смазки. В этот блаженный момент ты теряешь над собой контроль, забываешь о сути ваших с принцем отношений, и в экстазе поворачиваешь голову в попытке поймать его взгляд, чтобы соединиться с ним не только телом, но и всем своим естеством. Принц ощущает твои спазмы, обволакивающие его предельно заряженный член, но не реагирует на них так, как ты того ожидаешь. Он, казалось бы, полностью поглощён тобой, но когда ты находишь его глаза, ты видишь, что они закрыты. Мгновенно ты понимаешь, почему он заглушил твои стоны: в эту минуту, в его мыслях он не с тобой. Ты — просто женское тело, которое он использует для разрядки. Его глаза закрыты, но ты можешь представить, что в его воображении нет тебя, а есть та, кому он действительно принадлежит. Ей принадлежит его душа, его мысли, его нежные взгляды. Его забота, его защита, его мечты перед сном, его жизнь. Тело — ничто. И хотя что-то внутри больно сжимается, ты продолжаешь смотреть на него, не в силах отвести взгляд, пусть это лишь напоминает тебе о том, чего у тебя никогда не будет. Прочь сантименты. Ты знала, на что идёшь и чего добиваешься. И эта ночь, которую ты снова проводишь с Лунным принцем — твоя личная победа. Ведь далеко не каждой девушке выпадает возможность кончить от члена самого Ка Зуйгецу! И пока ты вновь собираешь себя по кусочкам, он ускоряется до предела и наощупь, резко переворачивает тебя на спину, чтобы выплеснуть последнее, что у него осталось. Он стоит над тобой и ты в упоении наблюдаешь за его прекрасным лицом, искажённым в экстазе. Он не заинтересован в продолжении рода. По крайней мере, с тобой. Именно поэтому вместе с последним рычащим выдохом бело-прозрачные, вязкие капли оказываются на твоих щеках, смешиваются с персиковым соком и стекают по шее. Драгоценность, за которую тысячи женщин готовы отдать чуть ли не жизнь, достаётся тебе бесплатно. Ты внимательно следишь за выражением его лица, которое меняется моментально. Гнев на себя. Стыд. Ненависть. Время будто замедляется. Он поднимает халат, достаёт из рукава платок и медленно протягивает его тебе, не встречая твоего взгляда. Что ж, благородный поступок. — Используй его, — голос Лунного принца звучит спокойно и размеренно. Он снова мастерски держит лицо. Тишина стала настолько густой, что, кажется, её можно потрогать руками. Лунный принц одевается быстро и проворно. Но ты замечаешь нечто, что совершенно не вяжется с его напускным спокойствием: новые царапины на коже, которых не было ещё минуту назад. Будто принц сам себе причиняет боль, надеясь, что она отвлечет его от всего, что только что произошло. Ты сохраняешь тишину, и взгляд твой скользит от его рук к его лицу. Он всё ещё не осознаёт, что ты видишь это. Его борьба не закончилась. Ему нужно что-то большее, чем просто контроль. Ему нужно искупление, которое он не сможет найти ни в тебе, ни в самом себе. Когда Лунный принц молча покидает твои покои, ты стоишь в тишине, и воздух кажется тяжёлым, наполненным его присутствием, даже после того, как он исчез. Ты не двигаешься, не пытаешься сбежать от ощущений, которые пронизывают всё твоё тело. Всё это было слишком сильным, слишком ярким, чтобы вылететь из памяти. Медленно, будто пытаясь удержать момент, ты прикасаешься к двери, ощущая, как твоя кожа еще горяча от его прикосновений. Ты не торопишься. Всё внутри тебя как будто застыло. — Я могла получить от вас всё, что пожелаю, Лунный принц. Ты знаешь, что он этого не слышит, но с каждым словом ты возвращаешь себе контроль. С каждой секундой ты ощущаешь его слабость, его борьбу с собой, и это только добавляет вкус к твоей победе. — И я это получила.