We’ll Both Be Fine (С нами Обоими все будет в порядке)

Если бы Нил знал, что в итоге окажется запертым в мужской раздевалке школы Миллпорта с тренером, который был настолько глуп, что взял его в свою команду, он бы принял душ дома. Тренер даже спрашивал о его родителях. Всё это было бы смешно, если бы не серьёзные последствия, если бы Нил сказал «да». Есть столько лжи, которая может раскрыться из-за одного неверного шага. Но Нил любил испытывать судьбу. Ваймак дал ему секунду на раздумья, прежде чем снова спросить: «Твои родители будут создавать проблемы?» Это было слишком рискованно, чтобы рисковать, но и слишком важно, чтобы отказаться. Нил вспомнил, как спал в раздевалке с двухлетним ребёнком, привязанным к его груди, и крепко сжимал в руке оружие. Ему нужен был этот шанс. Ему было больно, когда он кивнул, но ещё больнее было видеть, как усталость отражается в глазах Уаймака. Это была не жалость, которую, как ему казалось, он время от времени видел в глазах Эрнандеса, а что-то знакомое, говорившее о том, что Ваймак понимает, чего стоит быть Нилом. Он знал, каково это — каждый день бороться за то, чтобы проснуться и продолжать двигаться. Нил сомневался, что этот человек когда-нибудь сможет по-настоящему понять его, но даже эта крупица понимания была больше, чем он когда-либо получал в своей жизни. Нейлу пришлось отвести взгляд. Ваймак открыл рот, чтобы заговорить, но слабеющая решимость Нила подтолкнула его к тому, чтобы опередить тренера. “У меня проблема”. Выпалил Нил. Ваймак закрыл рот и медленно переварил слова Нила. Он кивнул, как будто понял. «У всех моих лисов есть проблемы. Ты не будешь первой». — сказал он. Нил сомневался, что за все годы, проведённые в Ваймаке, какая-либо лиса весила столько же, сколько Нил, когда дело касалось этого. Нил покачал головой, глядя на Ваймака. «Я не это имел в виду». Долгое время они молча смотрели друг другу в глаза. У Нила по коже побежали мурашки, но он не мог отвести взгляд. Ваймак пошевелился и кивнул Нилу. — Продолжай. Тогда послушаем. Нил проглотил комок в горле. Он чувствовал, как ногти впиваются в его кожу от макушки до поясницы, шепчут ему на ухо, кричат, чтобы он солгал и убежал. Он отогнал эти мысли. Мысль о том, что он собирался сделать, признаться этому незнакомцу, душила его. Сердце Нила выпрыгивало из груди. Сейчас или никогда. — Я… тут есть один Человек, — взгляд Нила метнулся вверх, чтобы оценить выражение лица Ваймака, прежде чем снова опуститься на пятно на шкафчике. Тренер терпеливо ждал, пока он продолжит. Это должно было успокоить, но Нил был напуган как никогда. — У меня есть сын. Его зовут Майло. Он не поднимал глаз. Сердце бешено колотилось в груди, а мышцы бедра напряглись, словно он хотел убежать. “О”. Нил поднял взгляд. На лице Ваймака не было особого выражения. Он не казался слишком шокированным, но и не выглядел так, будто ожидал чего-то подобного. — Сколько ему лет? Вопрос был достаточно простым, чтобы Нил мог на него ответить, но у него в животе всё сжалось. — Три. В июле ему будет четыре. Ваймаку не нужно было это знать, но Нил гордился возрастом своего сына. Это означало, что он выжил. Это означало, что они многого добились. Ваймак кивнул, размышляя про себя. Нил ждал. Ему хотелось сделать что-то, кроме как стоять и смотреть на тренера. Его руки чесались от желания погрызть ногти, почесать шрамы, поправить рубашку — что угодно. “ Может быть, я смогу организовать что-нибудь в детском саду... — Нет, — Нил не хотел расставаться с Майло. Он не собирался этого допускать. Даже сейчас, когда он не торопился уходить, в его жилах бежала тревога. “Нет?” Ваймак вопросительно поднял бровь. — Я не расстанусь с ним. Он пойдёт туда, куда пойду я. Ваймак скрестил руки на груди. — Что ты предлагаешь мне с вами обоими делать? Я не могу позволить вам снять квартиру отдельно от команды. У лис много врагов, и это небезопасно и неудобно. Нил задумчиво постукивал ногой. «Я не оставлю его с кем-то, кого не знаю и кому не доверяю. Я бы согласился на няню, но хочу проверить её биографию и понаблюдать за ней хотя бы неделю, прежде чем соглашусь. Я не хочу, чтобы кто-то ещё знал о нём, даже лисы». Ваймак почесал бровь и сжал челюсти. Пристроить Нила оказалось сложнее, чем он думал. — Ладно. Думаю, в моей квартире хватит места для вас обоих. К сожалению, сначала мне нужно поговорить с руководством, но, думаю, вы оба сможете жить в общежитии вместе. Услышав это, Нил оживился. — Что касается няни, у меня есть временное решение, пока мы не найдём кого-то более профессионального. В какой-то момент вам тоже придётся рассказать об этом команде, но пока я ничего не скажу. Нил прикусил губу. Это был риск. Впервые одним из его личностей был отец Майло. Впервые он будет жить с ним в таком качестве, да ещё и с кучей незнакомцев. "По словам вашего тренера, церемония вашего выпуска состоится одиннадцатого мая", - наконец сказал Ваймак. "Мы попросим кого-нибудь, кроме команды, забрать вас обоих из регионального аэропорта на севере штата в пятницу, двенадцатого". Нил чуть было не заметил, что он ещё ни на что не согласился, но слова застряли у него в горле, когда он понял, что действительно собирается уйти. — Оставь бумаги на сегодня, — предложил Ваймак, снова толкая папку в сторону Нила. На этот раз Нил взял её. — Твой тренер может отправить мне подписанные копии по факсу в понедельник. Добро пожаловать в команду. «Спасибо» казалось уместным, но Нил не смог этого произнести. Он не отрывал взгляда от пола. Ваймак недолго ждал ответа, прежде чем отправиться на поиски Эрнандеса. Задняя дверь захлопнулась за ним с грохотом, и нервы Нила не выдержали. Он побежал в туалет и успел зайти в кабинку как раз вовремя, чтобы его стошнило в унитаз. Он мог представить, как разозлилась бы его мать, если бы узнала, что он делает. Он слишком хорошо помнил, как она яростно дёргала его за волосы. Все эти годы они пытались двигаться и скрываться, а теперь он собирался разрушить их тяжёлую работу. Всю работу, которая была направлена на то, чтобы сохранить Майло в тайне. Она никогда не простит его за это, и он знал это, но это никак не помогало справиться с чувством, сжимающим его изнутри. — Прости, — выдохнул он между приступами влажного кашля. — Прости, прости. Он, спотыкаясь, подошёл к раковинам, чтобы прополоскать рот, и посмотрел на себя в зеркала, висевшие над ними. С чёрными волосами и карими глазами он выглядел просто и заурядно: такого не заметишь в толпе, такой не запомнится. Именно этого он и хотел, но сомневался, что это сработает перед камерами новостей. Особенно с трёхлетним ребёнком на руках. Он слегка поморщился, взглянув на своё отражение, и наклонился ближе к зеркалу, сильно потянув за пряди волос, чтобы проверить корни. Они были достаточно тёмными, и он расслабился и немного откинулся назад. — Университет, — тихо сказал он. Это звучало как сон, а на вкус было как проклятие. Он расстегнул молнию на спортивной сумке, чтобы убрать документы Ваймака. Когда он вернулся в главный зал, его ждали два тренера. Нил ничего им не сказал, а прошёл мимо них к двери. Эндрю открыл заднюю дверь внедорожника Эрнандеса, когда Нил проходил мимо, и одарил его понимающей, насмешливой улыбкой. «Слишком хорош, чтобы играть с нами, слишком хорош, чтобы ездить с нами?» Нил бросил на него холодный взгляд и ускорил шаг. К тому времени, как он добежал до дальнего края парковки, он уже бежал. Он оставил стадион, «Лисов» и их слишком радужные обещания позади, но неподписанный контракт в его сумке казался якорем на шее. Немного помучившись, Нил отправился в дом, где они с Майло время от времени останавливались. Нил проверил входы на наличие следов взлома или признаков того, что кто-то осматривал помещение. Когда он ничего не обнаружил, с его плеч словно свалилась гора. Он вошёл внутрь, постукивая по стенам привычным образом, не произнося ни слова. Как только он получил ответный удар из комнаты дальше по коридору, Нил почувствовал, как тяжесть покидает его. “Майло, ты молодец”. Он позвонил. Мальчик, невысокий, с растрёпанной копной тёмно-красных волос, высунул голову из двери комнаты и оглядел коридор. Когда он увидел Нила, на его лице появилась тёплая, яркая улыбка, и он бросился к нему. Майло крепко обнял Нила за пояс и уткнулся щекой ему в бедро. Он попытался скрыть, что морщится: всё его тело ещё болело после того, как Миньярд ударил его ракеткой. Нил улыбнулся. — Привет, детка. Ты в порядке? Майло оторвал взгляд от своего красного от трения о бедро Нила лица и взъерошил волосы, ставшие ещё более растрёпанными, чем раньше. «Я видел птиц в окно. Быстрых, с разноцветными крыльями», — объяснил он, используя жест, который, как предположил Нил, должен был быть понятен. Он кивнул, когда Майло добавил, что птицы делали, прежде чем побежать обратно в комнату, чтобы показать Нилу раскраски. Книги, которые Нил купил для Майло, не предназначались для раскрашивания, но они были безопаснее, чем настоящие детские книги. Детские книги намекали бы на то, что с ним живёт ребёнок, и люди узнали бы о Майло, а Майло поймали бы. Вместо этого Нил купил словари, журналы и книги в мягкой обложке с математическими задачами для колледжа. Он разрешал Майло играть с ними и раскрашивать страницы по своему усмотрению. Майло обнаружил в них неожиданный интерес, помимо раскрашивания. Он прочитал сотни книг, которые Нил ему купил, пока его рассеянность не заставила его рисовать на страницах. — Почему ты опоздал? — спросил Майло, когда они складывали готовые книги. Когда они закончились, Нил был вынужден их сжечь. Ему было больно, но он не мог позволить себе оставить какие-либо свидетельства существования Майло. — Ты знаешь, что после окончания одной школы можно поступить в другую? — начал Нил. Майло склонил голову набок. — Уйти? Когда придут плохие люди? Рот Нила невольно дернулся. — Нет. Не тогда, когда приходят плохие люди. Например, когда ты заканчиваешь начальную школу и идёшь в школу для детей постарше? Майло кивнул. — Ты собираешься в школу для детей постарше? — тихо спросил он. На этот раз Нил улыбнулся по-настоящему и подвинулся, чтобы сесть напротив Майло. — Да, но на этот раз ты поедешь со мной. Майло всё ещё не понимал. — Но я же не взрослый? “Да, но помнишь экси?” Майло кивнул, взглянув на блокнот с наклейками Exy на обложке. — Ну, пришёл тренер из большой школы и хочет, чтобы я играл в команде. Он сказал, что я могу взять тебя с собой, и мы будем жить там вместе. Это будет весело, — сказал Нил, откидывая чёлку Майло. Майло широко ухмыльнулся. «Я пойду в большую школу? Смогу ли я изучать математику и что такое психотомиметики или гипервитаминоз?» Нил моргнул. Майло выпалил эти слова так быстро, что Нил не был уверен, что они настоящие. — Кто тебя этому научил? Даже я не знаю, что это значит. Лицо Майло сморщилось. «Слова из книг. Я правильно сказал? Потому что они были длинными, и ты сказал, что нужно разделить их на две части, чтобы я мог их произнести», — пробормотал он. Нил кивнул. — Я ведь так и сказал, не так ли? — Он прикусил губу. Объяснить «Пальметто Фокс» про Майло будет непросто. Ложь может завести Нила только до определённого момента, а Майло? — Ладно, вот в чём дело: помнишь правила, которым мы с бабушкой тебя научили? На лице Майло появилось решительное выражение. Он кивнул. — Не разговаривай с незнакомцами, что бы они ни говорили и ни обещали, не рассказывай о нас с Наной, — Майло заёрзал, продолжая, — прячься и не попадайся на глаза, не оставляй улик… “ Следы, ” поправил Нил. «Не оставляй следов, не говори людям, что Нана — это моя Нана, не говори людям, что мама — это ты, и убегай, если придут плохие люди». Нил решительно кивнул. «Именно. Эти правила остались прежними, за исключением одного. Ты можешь говорить людям, что я твой родитель». Если Майло обрадовался возможности ходить в школу с Нилом, то теперь он был в восторге. “Правда, правда?” Он практически визжал. Нил шикнул на него, взглянув на окна. — Да, правда. Ты можешь называть меня папой, ты мой сын, Майло Джостен. — Папа, — сказал Майло, пробуя слово на вкус, — а мама тоже? Нил пожал плечами. “Да, мама тоже”. — Хорошо, мамочка. — просиял Майло. Он обнял Нила, прежде чем броситься к своим книгам, чтобы сложить их. Нил последовал за ним, поправляя сумку на плече. Он позволил Майло попрощаться со своими каракулями, а сам проскользнул в ванную, чтобы проверить свой начинающий синеть синяк. Он стянул с себя футболку, пробежавшись взглядом по бинтам и шрамам и остановившись на красно-синем пятне на рёбрах. Было очень душно и трудно дышать, но синяк выглядел не так уж плохо. Должно быть, боль была из-за бинтов, которые давили на повреждённое место. Сморщившись, Нил расстегнул бандаж и напрягся, когда прохладный воздух коснулся его обнажённой груди. Давление на синяк ослабло, но Нил почувствовал зуд. Бандаж был для него как тёплое одеяло, в котором он не всегда нуждался, но когда нуждался, то очень сильно. Прямо сейчас он нуждался в нём, но синяки пульсировали, угрожая болью и отвлечением, если он осмелится надеть его снова. Он оделся, не забыв про папку, и вернулся в комнату Майло. Нил просмотрел четыре наряда, которые были у Майло, и решил, что пора пройтись по магазинам. Он сложил два из четырёх нарядов и положил их в мусорный пакет вместе с книгами Майло. Положив в пакет ещё несколько вещей, Нил вынес его на задний двор и развёл костёр. Он не стал прятать дым, потому что в округе вряд ли кто-то мог его увидеть или почувствовать. Когда всё сгорело и превратилось в пепел, он выкопал яму и закопал останки.