Гость

Целителя звали Теодор. Он был Душой, а значит, по природе сама доброта: терпеливый, честный, высоконравственный, умеет сочувствовать — и полон любви. Беспокойство редко посещало Целителя. А уж раздражение — тем более. Однако поскольку Теодор жил внутри человеческого тела, иногда он поневоле раздражался. Стараясь не обращать внимания на шепоток студентов практикантов в дальнем углу операционной, Теодор плотно сжал губы — выражение, которое плохо сочеталось с обычно улыбчивым лицом. Норман, постоянный ассистент, заметил гримасу и похлопал Теодора по плечу. — Им просто любопытно, — негромко произнес он. — Внедрение — стандартная процедура. Ничего любопытного или захватывающего. Любая Душа с улицы его выполнит, если понадобится. Пустая трата учебного времени… не на что тут смотреть. — Теодор с удивлением распознал резкие нотки в своем обычно умиротворенном голосе. — Они еще ни разу не видели взрослого человека, — напомнил Норман. Теодор удивленно приподнял бровь: — Они что, слепые? Никогда в зеркало не заглядывали? — Ты знаешь, о чем я: дикого человека. Еще бездушного. Из мятежников. Теодор посмотрел на безвольное тело парня, ничком лежащее на операционном столе. Он вспомнил состояние, в котором Искатели привезли это бедное разбитое тело в Лечебницу, и жалость наполнила сердце. «Сколько же ты натерпелся, детка…» - мысленно сказал Теодор. Разумеется, сейчас он в идеальном состоянии — полностью излечен. Теодор об этом позаботился. — проговорил Норман. — Обыкновенное человеческое лицо, — прошептал Теодор Норману. — У всех Душ такое. А как проснется, станет одним из нас. — Просто для них это так волнующе. — сказал с покойным лицом Норман. — Лучше бы проявили хоть каплю уважения. Душа, которую мы сегодня имплантируем, не заслужил, чтобы на предназначенное ему тело глазели. Ему и так несладко придется во время акклиматизации. Несправедливо заставлять его проходить через это. Говоря «это», Теодор подразумевал отнюдь не любопытствующих студентов. В голосе снова зазвучали резкие нотки. Норман ободряюще похлопал Теодора по плечу: — Все будет хорошо. Искателям нужна информация... При слове «искатели» Теодор в глубокой воде смерил Нормана взглядом, который иначе как свирепым не назовешь. Норман потрясенно заморгал. — Извини, — тотчас спохватился Теодор. — Не хотел. Просто я переживаю за эту Душу. Он посмотрел на криоконтейнер у стола. Ровный, тусклый свет индикатора указывал на то, что резервуар занят и пребывает в режиме заморозки. — Его специально выбрали для этого задания, — примирительно заговорил Норман. — Исключительный отваги Душа. Его жизни говорят сами за себя. Полагаю, он и сам бы вызвался, если бы мог выбирать. — А кто из нас не вызвался бы, когда речь идет о высшем благе? Но сейчас… во благо ли это? Вопрос не в его готовности, просто у любой, даже самой отважной, Души есть свой предел. Практиканты также обсуждали замороженную Душу. Теодор ясно различал слова; шепот стал громче, голоса звенели от возбуждения. — Он жил на шести планетах. — Я слышал, что на семи. — Говорят, он каждый свой срок менял вид носителя. — Как такое может быть? — Почти всеми побывал: Цветком, Медведем, Пауком… — И Водорослью, и Летучей мышью… — И даже драконом! — Не может быть, чтоб на семи. — На семи или больше. Начинал еще на Истоке. — Да ты что?! На самом Истоке? — Тише, пожалуйста! — вмешался Теодор. — Тех из вас, кто не желает осваивать профессию молча, прошу покинуть помещение. Все шестеро студентов пристыженно умолкли и чуть расступились. — Приступим. Все было готово: соответствующие препараты разложены возле парня, длинные огненные волосы убраны под операционную шапочку, стройная шея открыта. Парень медленно дышал, накачанный снотворным. На светлой коже не различить и следа недавнего… происшествия. — Норман, запускай оттаивание. Седовласый ассистент уже стоял наготове возле крио контейнера, держа руку на регуляторе. Он щелкнул предохранителем и остановил крутящийся диск. Красный огонек над серебристым цилиндриком замигал все быстрее и быстрее, меняя цвет. Теодор сосредоточился на лежащем без сознания теле: точными короткими движениями сделал надрез у основания черепа, спрыснул жидкостью, которая остановит кровь, пока он будет расширять отверстие. Целитель аккуратно, стараясь не повредить, раздвинул шейные мышцы, обнажив бледный позвонок. — Душа готова, Теодор, — сообщил Норман. — Отлично. Неси. Теодор чувствовал присутствие Нормана, знал, что ассистент стоит наготове — они не первый год работали вместе. Целитель расширил отверстие. — Пошел, — прошептал он. Показалась рука Нормана: в сложенной ладони серебрилась еще не проснувшаяся Душа. Теодор много раз видел незащищенную Душу и неизменно поражался его красоте. Душа сияла в ослепительном свете операционной ярче, чем прибор, поблескивающий в его руке. Покачиваясь и пульсируя, он вытянулся на ладони, радуясь свободе. Тонкие, воздушные соединения развевались тысячей нежных серебристых нитей. И хотя каждая Душа была по своему прекрасна, эта просто завораживала. Теодор не один наслаждался зрелищем. До Теодора донесся тихий вздох Нормана и восхищенное перешептывание студентов. Норман осторожно вложил крохотное искрящееся существо в раскрытое отверстие. Душа плавно скользнула в предложенное место, вплетаясь в чужое тело. Теодор любовался умением, с которым он обживал новый дом. Соединения крепко обернулись вокруг нервных центров, разрастаясь, проникая в недоступные глазу глубины, проворно, ловкими движениями захватывая мозг, глазные нервы, ушные каналы. Вскоре на виду остался лишь крохотный мерцающий сегмент. — Молодец, — прошептал Теодор Душе, зная, что тот не слышит. Уши принадлежали парню, а он спал крепким сном. Осталась рутина: завершить операцию. Теодор очистил и залечил рану, смазал клейким бальзамом края разреза, которые тут же сомкнулись над новым жильцом, и щеточкой втер порошок от шрамов в тонкую полоску, оставшуюся на шее. — Безупречно, как всегда, — сообщил ассистент. Отчего то, по непонятной причине, помощник Теодора пожелал сохранить имя тела реципиента. Теодор вздохнул. — Бездарный день. — Ты просто выполнял свой долг. Ты же Целитель. — В данном случае от наших трудов больше вреда, чем пользы. Норман уже начал уборку. Наверное, он не знал, что ответить. Теодор следовал Призванию, и этого Норману было достаточно. Однако Теодор был Целителем до мозга костей. Он не сводил тревожного взгляда с безмятежного, погруженного в сон тела: едва оно очнется, как от безмятежности не останется и следа. Весь ужас, пережитый девушкой перед концом, обрушится на невинную Душу, которую он только что своими руками поместил внутрь. Теодор наклонился и шепнул ему на ухо, страстно желая — скорее всего, тщетно — достучаться до получившей новый дом Души: — Удачи тебе, маленький странник. Пусть тебе повезет!