Гость

Глава 15. Под охраной Дезориентация исчезла. Вальт пришел в себя, четко представляя, где находится, и решил не открывать глаз, дышать ровно — в общем, притворяться спящим. Вальт намеревался как можно больше узнать о своем положении. Хотелось есть. Желудок сжимался и сердито ворчал. Эти звуки вряд ли его выдадут: наверняка живот бурчал и во сне. Голова раскалывалась. Неясно, какую роль тут сыграл усталость, а какую — перенесенные накануне побои. Вальт лежал на твердой поверхности, жесткой и почему то дырявой — не плоской, а странно выгнутой, словно дно огромной миски. Лежать было неудобно, спина и бедра ныли из за полусогнутой позы. Возможно, боль Вальта и разбудила, потому что отдохнувшей Вальт себя совсем не чувствовал. Было темно — это Вальт понял даже с закрытыми глазами. Не кромешная тьма, просто очень темно. В затхлом, удушливом воздухе чувствовалась сырость и странный едкий привкус, который как будто лип к небу. Здесь было прохладнее, чем в пустыне, но из за влажности почти так же неуютно. Вальт снова вспотел — вода, которую дал ему Леон, искала путь обратно, через поры. Дыхание отдавалось эхом всего в нескольких футах от Вальта. Возможно, Вальт просто слишком близко лежал к одной из стен, но почему то Вальт был уверен, что находится в очень небольшом помещении. Вальт прислушивался изо всех сил: эхо вроде бы шло с обеих сторон. Стало быть, Вальт находился где то в пещерах, куда привел его Леон. Если открыть глаза, увижу большое углубление в красновато буром камне, испещренное дырами, как сыр. Тишину нарушали только звуки, издаваемые телом Вальта. Опасаясь открывать глаза, Вальт полагался на свои уши и без конца вслушивался в напряженное безмолвие… безрезультатно. Неужели меня оставили без охраны? На роль охранника подошел бы дядя Леон с его вездесущим ружьем или кто нибудь менее жалостливый. Оставить Вальта одного… это не вязалось с жестокими человеческими нравами, с естественным страхом и ненавистью, которые они к нему испытывали. Разве что… Вальт попытался сглотнуть, но страх комком встал в горле. Нет, его не оставили одного, если только не решили, что Вальт умер или вот вот умрет. Наверняка в этих пещерах существовали места, откуда не возвращаются. Воображение услужливо дорисовало жуткую картину: Вальта опустили на дно глубокой шахты или замуровали в тесную могилу. Вальт задышал чаще, ища в спертом воздухе признаки того, что кислород кончается. Легкие растянулись от глубокого вдоха, готовые исторгнуть зарождающийся крик. Вальт покрепче сжал зубы и сдержался. И вдруг что то резко заскрежетало на полу у самого его уха. Пронзительный Вальта визг прорезал замкнутое пространство, Вальт открыл глаза, отпрянул от зловещего лязга, вжался в неровную каменную стену, закрыл руками лицо и больно стукнулся головой о низкий потолок. Тусклый свет осветил совершенно круглое входное отверстие каменной, похожей на пузырь камеры, просунувшееся в дыру лицо Фри и протянутую ко мне руку. Крепко сжав губы,Фри следил за панической реакцией Вальта, на его лбу билась жилка. Вальт пытался прийти в себя, а он все стоял и пожирал Вальта горящими от гнева глазами. Наконец сердце забилось ровнее, дыхание выровнялось. Вальт встретился с ним взглядом и вспомнил, что при желании Фри мог быть бесшумным, как призрак. Теперь понятно, почему Вальт не слышал, что он сидит у входа. Но Вальт ведь точно что то слышал. Едва Вальт об этом вспомнил, как вытянутая рука Фри дернулся и скрежет повторился. У моих ног лежал отломанный кусок пластика, служивший подносом. А на нем… Вальт вцепился в открытую бутылку с водой, прильнул губами к горлышку, не обращая внимания на гримасу отвращения, что исказила лицо Фри. Само собой, позже Вальт еще обольюсь горючими слезами, но в ту секунду Вальта интересовала лишь вода. Смогу ли я теперь спокойно смотреть на воду? Учитывая, что жить вальту оставалось всего ничего, ответ, вероятно, был отрицательным. Фри исчез за круглым входом — в проеме виднелся лишь край рукава. Тусклый искусственный свет голубоватого оттенка мерцал где то рядом с Фри. Бутылка с водой наполовину опустела, и тут мое внимание привлек новый запах, суливший кое что помимо утоления жажды. Вальт снова посмотрел на поднос. «Еда. Меня кормят?» Большой ломоть хлеба, рядом миска с прозрачной жидкостью, остро пахнущая луком. Наклонившись над миской, Вальт рассмотрел темные кусочки на дне. Рядом лежали три белых клубня. Наверно, какие то овощи, только Вальт не мог понять какие. На эти открытия Вальту понадобилось всего несколько секунд, но в эти короткие мгновения его желудок чуть не выпрыгнул через рот, пытаясь дотянуться до еды. Вальт вгрызся в черную корочку. Явно здешней выпечки, хлеб был из непросеянной муки, неочищенные крупинки и шелуха застревали в зубах. Мякоть зернистая, но запах! «М м м… Ничего вкуснее я в жизни не ел, даже божественное крошево «Твинкиз» из хижины в пустыне с этим не сравнится.» Челюсти работали, как заведенные, и все равно не поспевали. После каждого глотка в животе урчало. Впрочем, скоро выяснилось, что Вальт переоценил свои возможности — отвыкший от пищи желудок реагировал слишком болезненно. Не обращая внимания на дискомфорт, Вальт принялся за жидкость, которая оказалась супом. Суп пошел легче. Не считая лукового запаха, вкус был мягким, зеленые кусочки на дне — нежными и мясистыми. Вальт выхлебал все до последней капли, жалея, что нет добавки, и чуть не вылизал миску, чтобы ничего не пропало. Белые овощи оказались волокнистыми и пресными на вкус — какие то коренья, не столь питательные, как суп, и не столь вкусные, как хлеб, но за неимением лучшего вполне сошли. Вальт не наелась, даже не утолила голод — и, наверное, сжевал бы поднос, если бы не опасался обломать зубы. Лишь когда Вальт доел, до него вдруг дошло, что его не должны кормить. Разве что Фри проиграл, уступил Вальта доктору… Но тогда почему Фри охраняет Вальта? Вальт оттолкнул пустой поднос, и он со скрежетом проехал по полу. Вальт съежился, вжалась в стенку каменного пузыря, дожидаясь, пока поднос заберут. В этот раз Фри даже не взглянул на него. — Спасибо, — шепнул Вальт. Фри, разумеется, не ответил, даже бровью не повел. На этот раз и рукав рубашки скрылся, но Вальт не сомневался: Фри у входа. «Поверить не могу, что он поднял на меня руку», — изумленно думал Луи. Луи до сих пор был под впечатлением, а вот Вальт ни капельки не удивился. Ударил, и ладно — хорошо хоть не убил… «Куда ты делся? — спросил Вальт. — Заварил кашу, а сам в кусты… Некрасиво». Луи пропустил замечание Вальта мимо ушей. «А я то думал, он не сможет. Что бы ни случилось. Я бы ни за что не смог». «Еще как смог бы. Если бы он пришел к тебе с отражающими зрачками, ты бы поступила так же. Люди по природе своей агрессивны». — Вальт вспомнил, как когда то он мечтал задушить Искательницу. Казалось, с тех пор пролетели месяцы, хотя на самом деле прошло всего лишь несколько дней. Странно… Непонятно, как за столь короткий срок Вальт умудрился так вляпаться. Луи попытался быть честным с собой. «Нет, не смог бы. Только не Фри… и не Тей… Я не мог бы причинить Тейо вред, даже если он…» — Луи запнулся, отказываясь думать о подобном исходе. Луи говорил правду. Даже если бы наш Тей стал кем то или чем то еще, ни у одной из нас не поднялась бы рука… «Это другое. Материнское. Трезвый расчет тут бессилен. Слишком много эмоций». «Материнство — эмоциональное состояние. Даже для вас, Душ». Вальт промолчал. «Как думаешь, что теперь будет?» «Ты же у нас эксперт по людям, — напомнил Вальт. — Кажется, все довольно скверно. С чего бы им так стараться поставить нас на ноги? На ум приходит лишь одна причина…» Запечатленные в памяти подробности зверств из истории человечества перемешались со статьями старой газеты, найденной накануне. Огонь — одна из самых страшных пыток. Когда то давно Луи случайно ожог правую ладонь, схватившись за раскаленную сковороду. Вальт помнил страшную боль ожога — внезапную, острую, всепоглощающую. Но тот ожог был случайным — быстро приложили лед, компрессы, смазали лекарством. А каково придется, если боль будут причинять умышленно, продлевая и растягивая пытку… Вальту еще не доводилось жить на планете, где происходили бы подобные жестокости, пусть даже до появления Душ. Безусловно, в этом мире смешалось все самое возвышенное и самое низкое — самые удивительные чувства… и самые низменные пороки, самые мрачные злодеяния. Вероятно, это закономерно: без минусов не существует плюсов, без горя — радости. Станут ли Души исключением из этого правила? Получится ли у них использовать светлые стороны этого мира, поборов темные? «Я… Когда он тебя ударил, я кое что почувствовала», — отвлек Вальта Луи. Он говорил медленно, выдавливая слова, словно через силу. «Представь себе, я тоже. — Удивительно, как просто мне давался сарказм после долгого общения с Луи. — Рука у него тяжелая, не спорю». «Я о другом. Мне… — Луи надолго умолк, а затем выпалил на одном дыхании: — Я думал, что наши чувства к Фри… они, ну… исходят от меня. Мне казалось… я могу их контролировать». Мысли, которые стояли за его словами, были яснее слов. «Ты считал, что тебе удалось привести меня сюда по твоему желанию. Что ты управляешь мной, а не наоборот. — Вальт старался подавить досаду. — Тебе казалось, ты можешь мной манипулировать». «Да. — Голос Луи был печален, но не оттого, что Вальт огорчился: Луи не хотел признавать свою ошибку. — А на самом деле…» Вальт слушал. Слова опять полились потоком: «Ты тоже любишь его, но не так, как люблю я. Иначе. Пока он был далеко, я не замечал, и только когда ты впервые его увидел… Как же так? Как трехдюймовый червяк мог влюбиться в человека?» «Червяк?» «Прости. Ну, эти ваши… конечности…» «Не совсем. Это скорее антенны. И в распрямленном состоянии они куда длинней трех дюймов». «Но ты же не человек». «У меня человеческое тело. Пока я в нем, я человек. Если бы не твои воспоминания о Фри… Ты сам во всем виноват». Луи задумался. Луи не понравилась эта мысль. «Значит, если бы ты поехал в Тусон, в новом теле ты бы его разлюбил?» «Мне очень, очень хочется в это верить». Ни Вальта, ни Луи не устраивал подобный ответ. Вальт уткнулся лицом в колени. Луи сменил тему. «По крайней мере, я спокоен за Тая. Я знал, что с Фри он будет в безопасности… Вот бы его увидеть…» «Я об этом даже не заикнусь!» — Вальта затрясло, когда он представил, какой ответ последует на подобную просьбу. Одновременно Вальт сгорал от желания увидеть лицо мальчика. Ему хотелось убедиться, что он действительно здесь, в безопасности, что его кормят, что за ним ухаживают так, как никогда не смог бы Луи. Так, как хотелось бы мне, несостоявшейся Матери. Кто споет ему колыбельную? Кто расскажет сказку на ночь? Новый, озлобленный Фри не станет тратить время на подобные пустяки. Кто согреет Тая, кто утешит, кто прогонит страхи?… «Интересно, ему сообщат, что я здесь?» — спросил Луи. «Думаешь, стоит?» — ответил Вальт вопросом на вопрос. Мысли Луи прозвучали глухо, словно шепотом. «Не знаю… Мне хочется, чтобы он знал: я сдержал обещание». «Ну конечно, сдержал. — Луи не переставал Вальта удивлять. — Ты же вернулся…» «Спасибо», — едва слышно поблагодарил Луи. Не знаю, что она имела в виду — мои слова или ситуацию в целом: ведь это Вальт привел его сюда. Вальт вдруг понял, что очень устал. Луи тоже устал, это чувствовалось. Теперь, когда Вальт утолил муки голода и в некотором роде насытился, даже боль во всем теле не помешает ему заснуть. Какое то время Вальт раздумывал, боялся лишний раз пошевелиться… однако в конце концов желание лечь и вытянуться пересилило, и Вальт потихоньку заворочался смелее. В итоге Вальт устроился в тесном каменном мешке, просунув ноги в круглое отверстие. Ему не особенно это нравилось: Фри мог решить, что Вальт собирался сбежать, но он никак не отреагировал. Вместо подушки Вальт подложил под уцелевшую щеку локоть и, стараясь не обращать внимания на боль в спине и неудобную позу, закры глаза. Вальту казалось, он спит, но, наверное, Вальт все таки дремал, потому что, как только вдалеке раздался звук шагов, Вальт тут же проснулся. На этот раз он сразу же открыл глаза. Мало что изменилось — все тот же тусклый свет, проникающий сквозь круглую дыру входа; Фри снаружи по прежнему не видно. Кто то шел сюда — шаги явно приближались. Вальт осторожно убрал ноги от входа и скрючился у дальней стены, чувствуя себя слишком уязвимым… Распрямиться бы… Однако низкий потолок каменного пузыря едва позволял встать на колени. За пределами темницы Вальта происходило какое то движение. Мелькнула брючина Фри. — А, вот ты где! — В гулкой тишине слова прозвучали так громко, что Вальт даже подскочила. Знакомый голос: один из братьев здоровяков — Шил, обладатель мачете. Фри промолчал. — Так не пойдет, Фри, — произнес другой, более рассудительный голос. Возможно, младший брат, Шу. Голоса братьев были бы похожи, не срывайся Шил так часто на крик и злобный звериный рев. — Мы все кого то потеряли — черт, да можно сказать, всех близких. Это просто смешно. — Раз по твоей милости тварь не досталась доку, он сдохнет прямо сейчас, — прорычал Шил. — Нельзя его тут держать, — подхватил Шу. — Рано или поздно он сбежит и выдаст нас. Фри отступил на шаг и встал напротив входа в камеру. До меня дошел смысл услышанного, и сердце заколотилось. Вальта не подвергнут пыткам. Вальта не убьют — по крайней мере, не сейчас. Фри настоял, чтобы Вальта держали в плену. Плен… Каким же сладким показалось мне это слово. «Я же тебе говорил, он нас защитит». — Не усложняй ситуацию, Фри, — произнес незнакомый мужской голос. — Не лезь не в свое дело. Фри ничего не ответил. — Фри, не нарывайся. Мы же все тут братья. Не вынуждай нас. — Шил не блефовал. — Отойди. Фри не сдвинулся с места. Сердце у Вальта затрепетало, заколотилось о ребра. Стало трудно дышать. Страх парализовал Луи, мысли его бессвязно блуждали. Они готовы его избить. Эти безумцы, люди, нападают на своего же сородича. — Фри, послушай… — обратился к нему Шу. Фри не ответил. Звук тяжелых шагов… прыжок — как будто что то тяжелое с размаху налетело на что то твердое. Кто то охнул, послышалось сдавленное бульканье, словно кого то душили. — Нет! — закричал Вальт и метнулся в дыру.