Гость

Три дня Шу просидел с Вальтом в темноте, выходил лишь ненадолго — за водой и едой. Вальт от еды отказывался, и он тоже прекратил есть, осознав, что мой поднос остается нетронутым вовсе не из за потери аппетита. Во время коротких отлучек Шу Вальт справлял естественные надобности — благо, рядом был вонючий ручей. Мой пост длился, и потребность в этих действиях постепенно сошла на нет. Отказаться от сна не получалось, пришлось устраиваться на голой земле. В первый день, проснувшись, Вальт обнаружил, что Вальта голова и плечи покоятся у Шу на коленях. Вальт отпрянул и задрожал — больше он на подобное не решался. Вальт спал, прислонившись к камням, а бодрствовал в прежней позе — калачиком. — Послушай, — прошептал Шу после трехдневного молчания. Во всяком случае, мне казалось, что прошло три дня — в темном тихом месте не было возможности отслеживать ход времени. Вальт знал, что перед ним стоит поднос с едой. Шу пододвинул поднос к его ноге. Вальт отшатнулся. — Вальт, поешь, пожалуйста. Прошу тебя… Он потянулся к нему, но Вальт метнулся в сторону. — Не нужно меня ненавидеть. Прости, пожалуйста, прости. Если б я знал, я бы их остановил. Я не допущу, чтобы это случилось снова. Шу их не остановит, он такой же, как и все. Фри говорил, что раньше Шу не возражал. Вальт был врагом. Даже у самых жалостливых представителей человеческого рода милосердие ограничивалось жесткими рамками и распространялось лишь на им подобных. Док обладал чувствительным сердцем и никогда бы намеренно не причинил боли другому. Ему было невыносимо наблюдать чужие мучения. Но червяк, сороконожка? Нет, доктора не тронет агония чужого инопланетного существа. Нет нужды волноваться из за зверского убийства младенца — ведь у крохи нет человеческого рта, он не может закричать от боли… — Надо было тебя предупредить, — прошептал Шу. Что изменилось бы, услышь Вальт о происшедшем, вместо того чтобы увидеть изуродованные тела собственными глазами? Боль бы унялась? — Пожалуйста, поешь. Снова стало тихо. Какое то время, может быть, час, мы сидели молча. Шу поднялся и медленно пошел к выходу. Вальт запутался в своих чувствах. В ту секунду он ненавидел тело, к которому был привязан. Но уход Шу его расстроил… Почему? Вальт же стремился остаться один, так откуда эта боль? Ему хотелось, чтобы монстр вернулся — необъяснимое, кощунственное желание. Вальт недолго оставался один. Из темноте донеслось задумчивое насвистывание: к нему приближался Леон — то ли его привел Шу, то ли Леон специально дожидался, пока тот уйдет. Свист прекратился в нескольких футах от Вальта, раздался громкий щелчок. Луч желтого света обжег глаза. Вальт заморгал. Леон уселся рядом с Вальтом у стены и повернул фонарь лампой вверх: луч фонаря взметнулся к низкому потолку, вокруг нас образовалась широкая сфера рассеянного света. — Решил заморить себя голодом, да? Вальт вперил взгляд в каменный пол. Если честно, время скорби прошло. Вальт выплакался. Он не знал ребенка и другую Душу, которых видела в пещере ужасов. Невозможно оплакивать незнакомцев вечно. Нет, теперь он злился. — Если хочешь умереть, есть способы проще и быстрее. «Как будто я не знал!» — Правильно, отдайте меня на растерзание доку, — прохрипел Вальт. Леон удовлетворенно кивнул, словно заранее знал, каким будет его ответ. — А ты думал, мы сдадимся без боя, Вальт? — Голос Леон был твердым и серьезным как никогда. — Инстинкт выживания не позволяет. Разумеется, мы ищем способ вернуть себе наши разумы. Однажды это может случиться с каждым из нас. Мы и так потеряли слишком много близких и любимых. Нам пришлось нелегко. Каждый очередной провал убивает дока. Но такова реальность, Вальт. Это наш мир: война проиграна, мы на грани вымирания и пытаемся спастись. Леон впервые обращался к нему как к Душе, а не как к человеку. Впрочем, мне вдруг пришло на ум, что он всегда осознавал разницу. Просто он был вежливый монстр. Вальт не мог не признать: в его словах есть и правда, и смысл. Шок прошел, и Вальт снова стал собой — Душой, справедливой по природе. Очень немногим людям удалось взглянуть на происходящее моими глазами — Шу, по крайней мере. Значит, Вальт тоже мог понять их точку зрения. Они были чудовищами, но иногда даже чудовищ можно оправдать. Разумеется, они искали ответ в насилии. Они и представить не могли, что существует другой выход. Разве имел Вальт право винить людей, генетически запрограммированных на один единственный способ решения проблем? Вальт прокашлялся, но голос мой по прежнему хрипел — Вальт слишком долго молчал. — Расчленяя младенцев, вы никого не спасите, Леон. Теперь они все мертвы. Он помолчал. — Мы не отличаем ваших детей от взрослых. — Знаю. — Вы наших детей не пощадили. — Но мы и не пытали их. Мы никогда и никому намеренно не причиняем боль. — Вы поступаете хуже. Вы нас уничтожаете. — А вы делаете и то и другое. — Да, делаем, потому что пытаемся найти ответ. Мы продолжаем бороться единственным известным нам способом. Выбор прост: продолжить попытки или сдаться, опустить руки и погибнуть. — Леон приподнял бровь и посмотрел на Вальта, намекая, что именно так со стороны выглядело мое поведение. Вальт вздохнул, поднял с пола бутылку воды, оставленную Шу, и осушил его за несколько глотков. — У вас ничего не выйдет, Леон. Вы можете и дальше резать нас на куски, в итоге вы лишь погубите огромное количество разумных существ обоих видов. Мы не приветствуем убийство, но наши тела тоже кое на что способны. Щупики лишь с виду выглядят как тонкие серебристые волоски, на самом же деле они сильнее ваших органов. Ведь именно это и происходит, верно? Док кромсает моего сородича, который тем временем уничтожает мозг носителя. — Угу, в кашу, — мрачно согласился Леон. Вальт скривился, представив себе эту тошнотворную картину. — Меня тоже от этого тошнит, — признался Леон. — Док совсем извелся. Каждый раз, когда ему кажется, что отгадка близка, все идет наперекосяк. Он испробовал все варианты — бесполезно: всякий раз мозг носителя превращается в кашицу. Ни успокоительное, ни… яд на вас не действуют. — Конечно, не действуют, — прохрипел Вальт, содрогаясь от новой волны ужаса. — У нас совсем другой обмен веществ. — Однажды один из ваших, видимо, догадался, что его ждет, и уничтожил мозг носителя изнутри. Док даже не успел усыпить тело. Естественно, это выяснилось только после вскрытия, а со стороны все выглядело как инсульт. Вальт был поражен: похоже, им попалась невероятно храбрая Душа. У Вальта бы не хватило смелости на такой поступок даже под угрозой пыток. Он и представить не мог, что люди рискнут пойти на грубое хирургическое вмешательство — попытка, столь очевидно обреченная на провал, что это не пришло мне в голову. — Леон, мы относительно хрупкие создания, целиком зависящие от принуждаемых носителей, а потому выработали определенные методы защиты. — И это ваше право. Но ты должен понять: мы будем бороться, пока живы. Мы не хотим никому причинять боль, но… Так уж вышло. Люди будут сражаться до конца. Мы посмотрели друг на друга. — Так пустили бы меня доку под нож, чего уж там? На что еще я гожусь? — Вальт, не говори ерунды. Мы, люди, не настолько прагматичны — можем быть лучше, а можем быть и куда хуже. Ну, по большей части, хуже. Но мы ценим личность. Вероятно, даже слишком ценим, если уж на то пошло. Если рассуждать отвлеченно… ну, скажем, Вакия… сколькими людьми он бы пожертвовал ради Рантаро? Если представить, что все люди равноценны, ответ покажется бессмысленным. И тебя мы ценим… — продолжил Леон. — Что ж, наверное, если посмотреть на все с человеческой точки зрения, это довольно бессмысленно. Но среди нас найдутся такие, которые поставят тебя выше незнакомого человека. Должен признать, я отношусь к их числу. Я считаю тебя другом, Вальт. Конечно, если ты меня ненавидишь… — Я не ненавижу тебя, Леон. Просто… — Да? — Просто я не понимаю, как жить дальше, если рядом со мной убивают моих сородичей. Уйти же я не могу. Понимаешь, о чем я? Что меня ждет? Скальпель дока? — Вальт поежился. Он с серьезным видом кивнул. — Вот это уже вопрос существенный. Да, с такой ношей жить нельзя. Сердце екнуло. — Если честно, я бы предпочел умереть от твоей руки, — прошептал Вальт. Леон засмеялся. — Не торопись, милый. Я никому не позволю стрелять или резать моих друзей. Вдобавок, я тебе верю, Вальт. Если ты говоришь, что наши усилия ни к чему не приведут, придется пересмотреть ситуацию. Скажу ребятам, чтобы пока не приводили новых Душ. И потом, у дока нервы ни к черту, он долго не выдержит. — А вдруг ты врешь. Как я узнаю? — Значит, придется мне поверить, потому что убивать тебя я не собираюсь. И заморить себя голодом не позволю. Поешь, детка. Это приказ. Вальт вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. Он так и не понял, пришли мы к соглашению или нет. В этом теле все казалось таким запутанным! Мне нравились живущие здесь люди, мы сдружились, но… Друзья чудовища — теперь Вальт увидел их в совсем ином свете. Леон сунул ему в руку ломоть кукурузного хлеба, пропитанный краденым медом. Хлеб развалился у Вальта в ладони, превратившись в липкую кашу. Он снова вздохнул и принялся облизывать пальцы. — Вот и умник! Ничего, прорвемся. Все наладится, вот увидишь. Постарайся думать о хорошем. — Думать о хорошем… — Не переставая жевать, Вальт недоуменно покачал головой. Только Леон… И тут вернулся Шу. Он вошел в освещенный круг, увидел, что Вальт ем, и просиял… Вальту стало стыдно. «Нет, я никому намеренно не причинял боль, но, отказываясь от еды, я заставил Шу страдать. Человеческие жизни так странно переплетались. Ну и кашу я заварил!» — Вот ты где, Леон, — негромко произнес Шу, присаживаясь рядом с Леон. — Фри сказал мне, что ты здесь. Вальт чуть придвинулся к Шу и вложил свою ладонь в его. — Прости, — прошептал Вальт. Он осторожно сжал ему пальцы. — Не извиняйся. — Я должен была понять. Леон прав. Конечно, вы боретесь, и вас винить нельзя… — Это нужно прекратить, ведь теперь среди нас ты. Да, но мое пребывание здесь вынудило их с удвоенным усердием искать решение проблемы: как извлечь меня и сохранить Луи, как избавиться от меня и вернуть его? — В войне все средства хороши, — пробормотал Вальт и попытался улыбнуться. Шу улыбнулся. — И в любви. Ты забыл про любовь. — Ладно, хватит, — пробубнил Леон. — Я еще не закончил. Вальт удивленно на него посмотрел. «Что еще произошло?» — Так… — Леон глубоко вздохнул и поглядел на Вальта. — Только не пугайся, хорошо? Вальт замер и крепко вцепился в руку Шу. Шу метнул на Леона полный тревоги взгляд. — Ты ему скажешь? — спросил Шу. — Что? — обмер Вальт. — Что еще случилось? — Тей… — ответил Леон с непроницаемым лицом. Вальта мир перевернулся. Три долгих дня Вальт был Душой во враждебном человеческом мире, и вдруг снова стал Вальт, запутавшейся Душой с человеческими эмоциями, слишком сильными, не поддающимися контролю. Вальт вскочил на ноги, не выпуская руки Шу, — и чуть не упал. Кружилась голова. — Ш ш ш! Не пугайся, с Тейо все хорошо. Просто он очень за тебя переживает. Он узнал, что произошло, и места себе не находит от беспокойства, — а ему беспокоиться вредно. Я хотел попросить тебя навестить его, только в таком виде тебе идти нельзя. Выглядишь ужасно, еще расстроишь его. Давай поешь как следует. — Что с его ногой? — Небольшая инфекция, — пробормотал Шу. — Док прописал ему постельный режим, а то бы мальчишка давным давно отправился тебя искать. Фри практически привязал его к кровати. Леон кивнул. — Фри хотел было явиться сюда и притащить тебя силой, но я его отговорил. Вряд ли мальцу полегчало бы, если бы он увидел тебя в полуобморочном состоянии. У Вальта кровь застыла в жилах — наверное, воображение разыгралось. — Его лечат? — Как? — пожал плечами Леон. — Ничего, у паренька сильный организм, он справится. — Что значит «справится»? — Бактериальная инфекция, — пояснил Шу. — А антибиотиков больше не производят. — Потому что они не действуют — бактерии умнее ваших лекарств. Должно же быть что то еще, получше антибиотиков. — Ну, у нас других лекарств нет! — Леон развел руками. — Тей — мальчик сильный. Пусть все идет своим чередом. — Идет своим… чередом… — Вальт бормотал слова, как в тумане. — Съешь что нибудь, — растормошил Вальту Шу. — Не стоит показываться Тей в таком виде. Вальт потер глаза, стараясь рассуждать здраво: Тей болен, лекарств нет, остается лишь ждать, справится ли его тело с болезнью. «А если не справится?» — Нет! — Я словно вновь стояла на краю могилы Уолтера, прислушиваясь к звуку песка, падающего в темноту. — Нет, — простонал Вальт, отгоняя воспоминание, и на непослушных ногах побрел к выходу. Шу пошел рядом с ним, по прежнему сжимая его ладонь. Леон нагнал нас и сунул мне еще еды. — Поешька, ради мальца! — попросил он. Вальт стал жевать, не ощущая вкуса, и глотал, не чувствуя, как пища опускается в желудок. — Так и знал, что он перенервничает, — ворчал Леон. — Зачем тогда сказал? — разочарованно спросил Шу. Леон не ответил. «Странно… Почему он молчит? Неужели все так плохо?» — Он в больнице? — поинтересовался Вальт безучастным тоном. — Нет, нет, — торопливо успокоил Вальта шу. — Он у себя в комнате. Вальт даже не почувствовал облегчения. Все чувства притупились. Ради Тейо он зайдет в любую комнату, даже если она насквозь пропахла кровью. Пещеры казались незнакомыми. Вальт едва заметил, что снаружи день. Вальт не встречался глазами с попадавшимися по пути людьми, которые останавливались, чтобы на него посмотреть. Вальт лишь машинально переставлял ноги, пока не дошел до нужного коридора. У входа в седьмую пещеру собралось несколько человек. Шелковую ширму убрали, и все заглядывали в комнату Фри. Мои знакомые, люди, которых Вальт считал своими друзьями… Друзья Джейми… Что они здесь делают? Неужели состояние больного настолько тяжелое, что приходится дежурить у его постели? — Вальт, — сказала Хайди. — Вальт пришел. — Дайте ему пройти! — Тред похлопал Леона по спине. — Молодец! Вальт протиснулся сквозь толпу. Все расступились; впрочем, Вальт все равно пошёл бы прямо на них. Он сосредоточился на одном — идти вперед, не останавливаться. В комнате с высоким потолком было светло. Внутри никто не толпился: видимо, док с Фри выставили всех за дверь. Фри стоял, прислонившись к дальней стене, скрестив руки на груди, — поза, которую он принимал, только когда сильно тревожился. Док стоял на коленях у широкой кровати, где лежал Тей. «Почему я оставил мальчика одного?» Раскрасневшееся лицо Тейо покрылось испариной. Правая штанина джинсов была обрезана, повязка снята. Рана не такая ужасная, как мне представлялось, — двухдюймовый разрез с ровными краями. Только вот в глаза сразу бросилась пугающая краснота вокруг раны, кожа вспухла и блестела. — Вальт! — выдохнул Тей, увидев его. — С тобой все в порядке, хорошо… Вальт упал на колени подле его кровати, утягивая за собой Шу, дотронулся до лица Тей— кожа под его рукой пылала. Вальт задел локтем дока, и он быстро вышел, а Вальт даже не разглядел выражение его лица: отвращение было на нем написано или вина. — Тей, малыш, как ты? — Болван я, просто придурок. — Он показал на ногу. — Надо ж было умудриться! Вальт нашел у подушки влажную тряпку и вытер пот со лба Тейо. — Ты поправишься, — уверенно сказал Вальт. — Конечно, поправлюсь. Это пустяки. Фри не пускал меня к тебе. — На его лице вдруг проступила тревога. — Я слышал… Вальт, знаешь… — Ш ш ш. Забудь. Если бы я знал, что ты болеешь, я бы уже давно пришел. — Да не болею я, какая то дурацкая инфекция. Я рад, что ты пришел. Ненавижу, когда ты где то пропадаешь. К горлу подкатил ком. «Мой Тей — чудовище? Никогда!» — Я слышал, ты Треда обыграл в день нашего возвращения. — Тей улыбнулся, меняя тему. — Блин, жаль, я не видел! Луи небось понравилось. — Да, еще как. — Как он? Не слишком переживает? — Конечно, переживает, — прошептал Вальт, следя за тряпкой, который путешествовал по его лбу, словно ею водила чужая рука. «Луи… Куда он подевался?» Вальт поискал знакомый голос в голове. Его встретила тишина. «Где Луи?» Кожа Тейо горела у Вальта под пальцами. Ощущение болезненного жара должно было вызвать у Луи панику. — Вальт, что с тобой? — спросил Тей. — Я… устал. Тей, прости. — Вальт задумался. — Ты плохо выглядишь. — Мальчик не спускал с него беспокойных глаз. «Что я наделал?» — Мне бы умыться. — Знаешь, мне уже лучше. Иди поешь, а то ты какой то бледный. — Обо мне не беспокойся. — Я схожу за едой, — сказал Шу. — Есть хочешь, дружище? — Э э… Вообще то не очень. «Странно… Тей всегда хотел есть.» — Пусть кто нибудь другой сходит, — попросила Вальт Шу и крепче сжал его руку. — Да да, конечно. — Лицо Шу оставалось спокойным, но Вальт почувствовал удивление и тревогу. — Тред, принеси нам поесть. У Тей вот вот проснется аппетит. Вальт оценивающе посмотрел на лицо мальчика. Он весь горел, но глаза были ясными. «Ничего страшного, если я оставлю его на минутку.» — Тей, я схожу умоюсь, ладно? А то я как грязнуля… Он уловил фальшивую нотку в моем голосе и насупился. — Конечно, иди. Вальт потянул за собой Шу. — Скоро вернусь, честное слово. Тей улыбнулся Вальту попытке пошутить. Выходя из комнаты, Вальт почувствовал на себе взгляд Фри. «Ну и пусть смотрит!» У выхода остался один Леон. Остальные разошлись: похоже, решили, что с Тей все в порядке. В глазах Леон светилось любопытство, словно он пытался разгадать, что у Вальта на уме. Он не ожидал, что Вальт так быстро уйду от Тей и наверняка тоже заметил беспомощность моего оправдания. Вальт поспешил прочь от этого испытующего взгляда, увлекая Шу за собой, в пещеру, где смыкались все туннели жилой части, и завел его в первый попавшийся темный коридор. Там оказалось пусто. — Вальт, что… — Шу, мне нужна твоя помощь! — голос Вальта дрожал от напряжения. — Все, что попросишь. Ты же знаешь… Вальт обхватил его лицо ладонями, заглянул в глаза. Их синева почти слилась с темнотой. — Поцелуй меня! Немедленно. Пожалуйста.