Гость

Услышав голоса, Вальт замедлил шаг. Вряд ли это был док: я еще не подошла к лазарету. Возвращались остальные. Он вжался в стену и, крадучись, как можно тише, скользнул вперед, прикрыл рот рукой, заглушая звук дыхания. — Сколько можно! — пожаловался кто то. Вальт не поняла, чей это голос. Видимо, Вальт не слишком хорошо знал говорившего. Может, Рен Ву? Знакомые унылые нотки. Значит, Вальту не показалось — последние сомнения были развеяны. — Док не хотел. На этот раз Фри настоял. Теперь говорил Джефри, точно он, хотя голос звучал несколько иначе: в нем слышалось подавляемое отвращение. Разумеется, Джефри участвовал в вылазке вместе с Труди. Они все делали вместе. — Он всегда был ярым противником этой затеи… — Вальт узнал голос Трэвиса. — У него появились… причины, — сердито сказал Джефри. Собеседники прошли всего в футе от Вальта; Вальт прижался к камням и замер, не дыша. — По моему это мерзко, — пробормотал Рен Ву. — Отвратительно. Ничего у нас не выйдет. Они шли медленно, словно на плечи давил груз отчаяния. До Вальта больше не донеслось ни слова. Вальт стоял неподвижно. Шаги чуть стихли, но дожидаться, когда они совсем уйдут, Вальт не мог. Возможно, Шу уже его разыскивает. Крадучись Вальт пробирался по проходу, и при первой же возможности снова пустился бежать. Первые проблески дневного света проникли в извилистый туннель, и Вальт переш на шаг. Он знал: еще немного, и покажется вход во владения дока. Вальт шел по изгибу туннеля, свет становился все ярче. Теперь Вальт двигался осторожно, бесшумно переставляя ноги. Было очень тихо. На миг почудилось, что он ошибся, и здесь никого нет. Вдали показался вход — белый солнечный свет лился из неровного проема на стену. До моих ушей донеся тихий стон. Вальт на цыпочках подошел к самому краю проема и прислушался. Стон повторился. К нему добавился еще один звук: тихое, ритмичное постукивание. — Ну, ну же! — раздался хриплый голос Леона. — Все хорошо, док. Не принимай близко к сердцу. Из комнаты доносились приглушенные шаги, шуршание ткани, шорох. Судя по звукам, внутри прибирались. Пахло странно. Необычный запах… металлический, но не совсем — сложно было определить, на что он похож. Вальт совершенно точно чувствовал его впервые — и в то же время он казался смутно знакомым. Вальт боялся заглянуть в комнату. «Что они нам сделают? — заметил Луи. — Прогонят?» «Ты прав». Если это было худшим, чего мне стоило бояться, то определенно произошли большие перемены. Вальт сделал глубокий вдох, снова обратил внимание на странный, мерзкий запах и скользнул внутрь. Никто его не заметил. Док опустился на колени, уткнув лицо в ладони, его плечи вздрагивали. Леон склонился над ним, гладя по спине. Рядом с одной из коек в центре лазарета Фри с Шилом раскладывали грубые носилки. Лицо Фри превратилось в прежнюю суровую маску. На обеих койках лежало что то, накрытое темно зелеными простынями — продолговатое, неправильной формы. Какие то знакомые очертания и изгибы… В изголовье, на освещенное место, перетащили самодельный стол дока, который серебрился металлическим блеском — блестящие скальпели и всевозможные устаревшие медицинские приспособления, названий которых Вальт не знал. Но кое что серебрилось гораздо ярче: мерцающие обрывки серебра, изуродованными спутанными комочками рассыпанные по столу… Тонкие серебряные нити, обнаженные, разорванные, растянутые… Брызги серебристой жидкости запятнали стол, простыни, стены… Мой истошный вопль разрезал тишину. Лазарет напоминал бойню. Вальт закричал. Комната завертелась, закружилась вокруг него, все смешалось, и Вальт потерял выход. Стены, забрызганные серебром, встали перед ним, отрезая пути к бегству. Кто то выкрикнул его имя, но Вальт не узнал голос. Крик прозвенел слишком громко. Голова заболела. Сочащаяся серебром каменная стена надвинулась на него, и Вальт упал на пол. Вальта подхватили грубые руки. — Док, помоги! — Что с ним? — У него припадок? — Что он увидел? — Ничего. Тела прикрыты. «Ложь!» Тела были выставлены на показ, разбросаны страшными, бесстыдными сгустками по блестящему столу — расчлененные, препарированные, изувеченные тела, подвергнутые изощренным пыткам, разорванные на куски… На столе лежали поникшие рудиментарные щупики передней части детского тельца. «Это же ребенок! Кроха! Искалеченный малыш, небрежно брошенный в лужице собственной крови…» Желудок взбунтовался, как и стены, желчь подступила к горлу. — Вальт? Ты меня слышишь? — Он в сознании? — Кажется, его сейчас стошнит. Последний голос был прав. Крепкие руки поддержали мою голову, как раз вовремя: Вальт изверг из себя желудочный сок. — Что делать, док? — Держи его — а то еще поранит себя. Вальт закашлялся и попытался вырваться. — Пустите меня! — с трудом выдавил Вальт. Слова выходили скомканно. — Не трогайте меня! Уберите руки, вы, звери! Палачи! Вальт завизжал, извиваясь в сильных руках. — Вальт, успокойся! Ш ш ш! Все хорошо! — Голос Фри. Впервые это не имело значения. — Чудовище! — крикнул Вальт ему. — У него истерика, — сказал док. — Держи его! Вальта на лицо опустилась хлесткая пощечина. Вдалеке, в мгновенно образовавшемся хаосе, пронесся вздох. — Что ты делаешь? — взревел Шу. — Шу, у него что то вроде припадка. Док пытается привести его в чувство. В ушах звенело, но не от удара, а из за запаха серебристой крови, стекающей по стенам, — крови Душ. Комната извивалась вокруг Вальта, как живая. Свет создавал странные узоры, принимая форму монстров из прошлого: Стервятник расправил крылья… Грызодер клацнул грозными клешнями у моего лица… Док улыбнулся и протянул ко мне руку — с кончиков пальцев капало серебро… Комната медленно крутанулась, и Вальта поглотила темнота. Через несколько секунд сознание вернулось. Голова была слишком ясная, и Вальт пожалел, что так быстро пришел в себя. Вальта куда то переносили в темноте — он раскачивался взад вперед. К счастью, жуткий запах почти исчез. Затхлый, влажный воздух пещер казался свежим и ароматным. Вальта словно баюкали — знакомое чувство. В первую неделю после того, как Шил его ранил, Вальт часто путешествовал на руках у Шу. — Он догадался. Кажется, я ошибся, — бормотал Фри. — Думаешь, он все понял? — Голос Шу гулко раздавался в тишине туннеля. — Понял, что док пытается извлечь Души из тел, и испугался? Испугался за свою судьбу? — А ты так не думаешь? — помолчав, спросил Фри. Шу кашлянул. — Нет. Не думаю. Да, лично мне противно, что вы… поставляете доку новые жертвы — и это сейчас, после всего! До тошноты противно… Но Вальт расстроился не поэтому. Ты что, слепой? Ты хоть представляешь, что он увидел? — Но мы же прикрыли тела до того, как… — Не те тела, Фри. Конечно, Вальт расстроился бы и из за трупа человека — он слишком чувствительный; насилие и смерть не вписываются в его картину мира. Лучше подумай, что для него значили останки на столе. Еще мгновение Фри соображал. — Ох! — Да. Представь себе, что ты оказался свидетелем вивисекции: ампутированные конечности, все залито кровью… Для Вальта это намного тяжелее, чем для нас. Мы то уже подготовлены — еще до вторжения, теми же фильмами ужасов, если уж на то пошло. Готов поспорить, за все его жизни ему ни разу не приходилось сталкиваться ни с чем подобным. Снова подступала тошнота. Из за его слов… Жуткое зрелище. Ужасный запах. — Пусти, — прошептал Вальт. — Поставь меня на пол! — Я не хотел тебя будить. Извини, Вальта. — Слова шли из самого сердца. Шу просил прощения. — Отпусти меня. — Ты нездоров. Я отнесу тебя в твою комнату. — Нет. Да отпусти же! — Вальт… — Немедленно! — взвизгнул Вальт и стал вырываться. Шу явно не ожидал, что Вальт будет так яростно бороться, и разжал руки. Вальт упал на четвереньки, вскочил и бросился бежать. — Вальт! — Отпусти его! — Отстань! Вальт, вернись! Похоже, Шу и Фри сцепились, но Вальт не замедлила бег. Естественно, они подрались. Люди, что с них взять — насилие доставляет им удовольствие. Вальт выбежал на свет, промчался через большую пещеру, не глядя на встретившихся по пути чудовищ. Вальт чувствовал на себе их взгляды, но ему было все равно. И еще ему было все равно, куда бежать — куда нибудь, лишь бы остаться один. Вальт избегал людей, наугад сворачивая в пустые туннели. Сейчас Вальт оказался в восточном туннеле, по которому сегодня пробегал дважды: первый раз — радостно, теперь — в ужасе. Утренние ощущения от встречи с вернувшимися из вылазки любимыми стерлись из памяти. Теперь все казалось жутким и мрачным — и их возвращение тоже. Казалось, даже камни здесь пропитаны злом. Впрочем, Вальт выбрал правильную дорогу: сюда никто не заходил. Вальт бросился в конец туннеля, в кромешную темноту игровой комнаты. Неужели еще совсем недавно Вальт мог играть в их игры, верил их улыбкам, не замечая скрывающихся под масками монстров? Вальт продвигался вперед, по щиколотку погрузился в маслянистую темную воду, попятился и попытался на ощупь отыскать стену. Пальцы ухватились за острую кромку грубого выступа. Вальт спрятался за камень и свернулся калачиком возле него. «Мы не так поняли. Док не специально, он просто хотел спасти…» — УБИРАЙСЯ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ, — завизжал Вальт. Вальт оттолкнул Луи, заставил его замолчать, чтобы избавить себя от необходимости выслушивать его оправдания — и вдруг осознал, насколько он ослаб за месяцы нашей дружбы. Теперь он почти всецело зависел от Вальта. Это обнадеживало. Луи замолчал — он слишком легко сдался. Вот так бы в самом начале… Вальт остался один — один, наедине с болью и ужасом, которые останутся с ним навсегда. Увиденная картина будет преследовать Вальта до конца его дней. Вальт ни за что от него не избавиться, он стал частью его. Вальт не знал, как скорбеть. Вальт не мог на человеческий манер оплакать изуродованного малыша на столе дока, потерянные Души, имен которых ему никогда не узнать… На Истоке ему скорбеть не приходилось. Вальт не знал, как это происходит там, на его родине, поэтому вспомнил планету Летучих мышей. Здесь, в беспросветной темноте, это казалось подходящим вариантом. Летучие мыши выражали скорбь при помощи тишины — они не пели неделями, и тоска по музыке заглушала боль утраты. Там Вальт впервые потерял друга: нелепая и бессмысленная смерть — он упал с дерева, и мы не успели спасти тело носителя. Уносящаяся ввысь гармония, так бы звали его на Земле. Не совсем точный, зато самый близкий перевод. В его смерти не было ужаса, лишь печаль. Несчастный случай. Бульканье источника в углу ничем не напоминало наши песни, не мешало ему горевать. Вальт обхватил себя руками, оплакивая ребенка и вторую погибшую Душу: его братья и сестры, его семья… Если бы Вальт отсюда выбрался и предупредил Ищеек, этой кровавой бойни можно было бы избежать! Ему хотелось плакать, скулить от беспомощности. Но так поступали люди. Поэтому Вальт сомкнул губы и уселся на корточки в углу, не выпуская боль наружу. Его тишину, его скорбь разрушили всего через несколько часов. Голоса эхом разносились по пещерам, окликали Вальта, ожидая ответа. Сообразив, что Вальт не отозвался, принесли фонари: не тусклые голубые лампы, едва освещавшие темную комнату, а фонари с резким желтым светом, что взрезал темноту. Впрочем, отыскать Вальта удалось лишь с третьей попытки. «Почему они не оставят меня в покое?» Луч фонарика выхватил из темноты скорчившийся у камня силуэт, послышался облегченный вздох. — Нашелся! Скажи остальным, пусть возвращаются! Он в пещере. Имя говорившего больше не имело значения: очередное чудовище. — Вальт? Вальт? С тобой все в порядке? Вальт не поднял головы, не открыл глаз — он скорбел. — Где Шу? — Как думаешь, может, стоило привести Тейо? — Он бы не дошел… с его то ногой…Тейо. Вальт вздрогнул, услышав родное имя. Его Тейо тоже был монстром, таким же, как остальные. Его Тейо. При мысли о нем Вальт испытывал почти физическую боль. — Где он? — Сюда, Фри. Он не… отвечает. — Мы его не трогали. — Так, дайте мне фонарь, — сказал Фри. — А теперь все до одного вон отсюда. Инцидент исчерпан. Дайте ему вздохнуть! Послышалось шарканье — чудовища отошли, но недалеко. — Я серьезно. Уходите. Вы только мешаете. Ступайте. — Снова зашаркали ноги, сперва медленно, потом шустрее. Чудища покидали комнату, удалялись по коридору. Воцарилась тишина. — Ладно, Вальта, остались лишь мы с тобой. — Фри ждал хоть какого нибудь ответа. — Слушай, я понимаю, для тебя это… очень тяжело. Мы не хотели, чтобы ты видел. Прости меня. «Простить?» Джефри сказал, что это была затея Фри, который хотел вырезать Вальта, изрубить на куски, размазать мою кровь по стенам. Он бы искромсал миллион таких, как Вальт, лишь бы найти способ вернуть свое любимое чудовище. Расчленил бы на крошечные сегменты. Фри надолго замолчал, по прежнему ожидая моей реакции. — Наверное, ты хочешь побыть один. Я тебя понимаю. Я скажу, чтобы тебя оставили в покое. Вальт не пошевелился. Что то коснулось но плеча. Вальт отшатнулся, наткнувшись на острые камни. — Прости, — пробормотал Фри. Он встал. Свет за закрытыми веками потускнел: Фри уходил. У входа в пещеру он кого то встретил. — Где он? — Он хочет побыть один. Не трогай его. — Не вставай у меня на пути, Де Ла Хоя. — Думаешь, ему нужно твое сочувствие? Сочувствие человека? — Я не участвовал в этом… Фри ответил едва слышно, но до Вальта донеслось эхо. — Раньше, но не теперь. Ты один из нас, Шу. Враг. Слышал, что он сказал? «Чудовище». Вот кем мы для него стали. Ему твое сочувствие не нужно. — Дай фонарь. Разговор прекратился. Спустя минуту до Вальта донеслись шаги — кто то осторожно пробирался к нему вдоль стены. Свет упал на лицо Вальта, снова окрасил веки красным. Еще чуть чуть — и ко мне прикоснется монстр… Вальт вся сжался. Послышался тихий вздох, а затем, судя по звуку, кто то сел на камень неподалеку. Что то щелкнуло, и свет исчез. В наступившей тишине Вальт долго ждал, когда Шу заговорит, но он молчал. Вальт продолжил скорбеть. Шу не лез. Вальт сидел на земле, во мраке большой дыры и оплакивал потерянные Души рядом с человеком.