Гость

Жизнь и любовь продолжались на последнем аванпосте человечества на планете Земля, хотя многое изменилось. Изменился Вальт. Это было его первое перерождение в теле того же вида. Оказалось, что смена тела отнюдь не легче, чем смена планеты, потому что у Вальта уже сформировались кое какие представления о том, что значит быть человеком, не говоря уже о завышенных ожиданиях. К тому же от Вайской горы Вальту досталось богатое наследство, и далеко не все оно было приятным. Вальт унаследовал долю грусти и тоски по Прядильщице облаков. Вальт скучал по матери, которую не знал, и переживал из за того, что он страдает. Казалось, на этой планете не существовало печали без радости, и на каждую радость приходилась уравновешивающая его печаль — словно кто то переставлял гирьки на неведомых весах. Вальт унаследовал непредвиденные ограничения. В отличие от сильного, быстрого, высокого тела — тела, которое могло пробежать много миль, обходиться без еды и питья, поднимать тяжести и дотягиваться до верхних полок, мое новое тело было слабым — и не только физически. Оно застывало, охваченное болезненной робостью всякий раз, как Вальт в себе сомневался: судя по ощущениям, в последнее время это происходило по многу раз на день. Вальт унаследовал новую для себя роль в человеческом сообществе — за него переносили тяжести, его галантно пропускали вперед, ему давали самую легкую работу, и даже ту не позволяли доделать. Хуже того, Вальт действительно нуждался в помощи. Его вялые мышцы не были приспособлены к физическому труду — Вальт быстро уставал, и его попытки это скрыть никого не обманывали. Вероятно, Вальт бы и милю не пробежал без остановки. Впрочем, дело было не только в физической слабости. Вальт привык к прежнему лицу — несмотря на его красоту, люди смотрели на него со страхом, недоверием и даже с ненавистью. Его новое лицо при всем желании не могло вызвать подобных эмоций. Вальта то и дело трепали по щеке, приподнимали подбородок и постоянно гладили по голове — благо до него не составляло труда дотянуться (не считая детей, Вальт был ниже всех ростом). Его кудри перебирали так часто, что Вальт перестал обращать на это внимание. Те, кто раньше Вальта сторонился, теперь делали все вышеперечисленное не реже, чем его друзья. Даже Чихару не сильно возражала, когда ее дети стали бегать за ним по пятам, как восторженные щенки. Ник при любой возможности забирался к нему на колени и зарывался носом в волосы. Токо слишком повзрослел для подобных проявлений привязанности, зато ему нравилось держать Вальта за руку и болтать о Пауках и Драконах, футболе и вылазках. А вот Луи дети обходили за милю — мать слишком долго и старательно кормила их страшилками, и теперь никакие уговоры не могли ничего изменить. Даже Нана и Лан, хоть и старались по прежнему не смотреть в его сторону, уже не были столь непреклонны, как раньше. Изменилось не только его тело. В пустыню, пусть и с опозданием, пришли муссоны, чему Вальт был только рад. Во первых, Вальт никогда раньше не вдыхал запах креозотового кустарника под дождем и знала о нем лишь из обрывков воспоминаний Луи, а теперь этот запах омыл затхлые пещеры и наполнил их почти пряной свежестью. Он впитался в волосы и преследовал Вальта повсюду, даже в снах. Во вторых, Вайская гора всю свою жизнь прожил в Сиэтле: чистая полоса синего неба и палящее солнце стали таким же потрясением для Вальта нового организма, каким показалась бы завеса тяжелых туч любому обитателю пустыни. После знойного блекло голубого марева приятное разнообразие облаков завораживало — облака имели объем и двигались, складываясь в разные картинки. В пещерах Леон намечалась масштабная перестановка, и переезд в игровую, которая временно превратилась в общую спальню, стал хорошей возможностью подготовиться к более серьезным переменам. Каждый угол был востребован, пустующих комнат не осталось. И все таки занять старую комнату Треда согласились только новенькие: Лэйси и Кэнди, которая наконец то вспомнила свое настоящее имя. С соседкой Кэн ди не повезло, но Целительница ни разу не выказала недовольства. Было решено, что, когда дожди закончатся, Тейо займет свободный угол в комнате Сайласа и Кена. Луи с Фри переселили Тейо к Шу еще до Вальта перерождения в теле Ва. Впрочем, Тейо все прекрасно понимал — как никак подросток. Шил трудился над расширением узкой расщелины, служившей спальней Уолтеру, стараясь успеть к тому времени, как пустыня просохнет. Для одного там было достаточно места, но Шил не собирался жить один. По ночам Санни сворачивалась калачиком на его груди, как котенок, который подружился с огромным ротвейлером и безоговорочно ему доверяет. Санни всегда была с Шилом. Их никто и никогда не видел друг без друга. Шил, казалось, был совершенно ошеломлен, сбит с толку этими невозможными отношениями и ничего вокруг не замечал. Он все еще не оставлял надежды вернуть Джоди, а пока… пока он нежно прижимал к себе Санни. До дождей свободного места не оставалось, поэтому Вальт поселился с доком в лазарете, который больше Вальта не пугал. На койках было неудобно спать, зато вокруг постоянно происходило что то интересное. Кэнди помнила подробности из жизни Песни лета лучше, чем детали своей; теперь в лазарете творились чудеса. После дождей доку больше не придется спать на жесткой койке. В первую же ночь в игровой Лан без единого объяснения перетащил свой матрас к матрасу дока. Возможно, его подтолкнуло восхищение, которое док испытывал к Целительнице, хотя Вальт сомневался, что док замечал, насколько красива Кэнди — его больше интересовали ее феноменальные знания. Но скорее всего, Лан наконец нашел в себе силы простить и забыть. По крайней мере, Вальт на это надеялся. Хотелось верить, что даже Лан и Нана способны смягчиться. Вальт тоже собирался переезжать из лазарета. Если бы не Тейо, возможно, наш решающий разговор с Шу так и не состоялся бы. У Вальта потели ладони и пересыхало во рту от одной мысли о том, чтобы поднять эту тему. Что если чувства, которые Вальт испытал в лазарете, те несколько идеальных минут, последовавших за его пробуждением, иллюзия? А вдруг память Вальта подводит? Вальт знал, что для него ничего не изменилось, но разве можно с уверенностью утверждать то же самое про Шу? Тело, которое он любил, все еще тут! Вальт ожидал, что ему будет неловко — как и всем им. Если даже Вальту, Душе, привыкшей к подобным переменам, было сложно, что уж говорить о людях? Вальт старался побороть в себе ревность и избавиться от противоречивых отголосков любви, которую Вальт когда то испытывал к Фри. Они ему мешали. Вальту больше подходил Шу. Но иногда Вальт ловил себя на мысли, что не мог оторвать взгляд от Фри, — и тогда смущался и краснел. Вальт замечал, как Луи, случайно коснувшись руки Шу, вдруг отшатывается, словно вспомнив, кто он такой. Даже Фри, у которого не было поводов для неуверенности, время от времени украдкой поглядывал на Вальта. А Шу… Конечно, ему приходилось сложнее всего. Вальт это понимал. Мы с Шу были так же неразлучны, как Санни с Шилом. Да, Шу постоянно касался Вальта лица и волос, мы часто держались за руки — но ведь на это тело все так реагировали, испытывая к нему исключительно платонические чувства. Почему он не поцелует Вальта еще раз, как в первый день? Возможно, он не мог полюбить Вальта внутри этого тела, несмотря на то, что остальные это тело обожали. Вот какая тревога тяжким грузом лежала на сердце в ту ночь, когда Шу перенес Вальта койку в большую и темную игровую комнату. Впервые за полгода пошел дождь. Люди со смехом и ворчанием раскладывали подмокшие матрасы, устраиваясь на ночлег. Вальт увидел Лана с доком и улыбнулся. — Сюда, Вальт! — Тейо только что пристроил свой матрас рядом с матрасом Шу и махал ему рукой. — Тут хватит места на троих. Тей был единственным, чье отношение к Вальту никак не переменилось. Он делал скидку на Вальту тщедушное телосложение, но никогда не удивлялся, когда Вальт входил в комнату, и не пугался, когда слова Ви слетали с новых губ. — Вальт, зачем тебе койка? Если сложить матрасы, мы прекрасно поместимся втроем. — Тейо улыбнулся и, не дожидаясь разрешения, стащил с койки матрас. — Ты много места не займешь! — Тейо вытащил койку в проход, пристроился на самом краешке матраса и повернулся спиной к нам. — О, кстати, Шу, — добавил он, не поворачиваясь. — Я тут поговорил с Сайласом и Кеном… Наверное, я к ним перееду. Ох, ну я и умотался! Спокойной ночи. Вальт долго смотрел на неподвижный силуэт мальчика. Шу не шевелился — только в отличие от Вальта вряд ли он паниковал. Хотя, возможно, он просто искал способ выпутаться из создавшейся щекотливой ситуации? — Гасим свет! — на всю комнату рявкнул Леон. — Все заткнули дружно жвальца, раз, два!! Люди засмеялись, но отнеслись к нему серьезно. Одна за другой погасли четыре лампы, комната погрузилась в темноту. Теплая рука Шу нащупала руку Вальта. Неужели он не чувствует? У Вальта же не руки, а мокрые ледышки… Шу опустился на матрас, увлекая Вальта за собой. Вальт послушно лег и устроился в месте стыка матрасов. Он не отпускал его руку. — Удобно? — прошептал Шу. Вокруг нас под шум сернистого источника шептались и другие. — Спасибо, да, — ответил Вальт. Тейо перевернулся на другой бок, сдвинул матрас и задел Вальта. — Ой, прости, Вальт! — шепнул он, и до Вальта донесся зевок. Вальт машинально подвинулся. Шу оказался слишком близко. Вальт тихонько охнул, налетев на него, но Шу вдруг обнял Вальта и прижал к груди. Это было очень странное чувство — объятие было отнюдь не платоническим. Вальт вдруг вспомнил, как первый раз попробовал «От боли». Вальт словно метался в агонии и не замечал этого, пока рука Шу не забрала боль. Вальта робость вдруг куда то делась. Вальт повернулся лицом к нему, он покрепче сжал объятия. — Удобно? — прошептал Вальт, повторив его вопрос. — Более чем, — заверил Шу и поцеловал Вальта в лоб. Несколько минут мы лежали молча. Большая часть разговоров стихла. Шу склонился так, что его губы оказались у моего уха. — Вальт, как ты думаешь… — еле слышно произнес он и осекся. — Да? — Ну, похоже, я остался в комнате один. Это неправильно. — Угу. Места слишком мало. — Я не хочу спать в одиночестве, но… Почему он меня не зовет? — Но… что? — Ты уже разобрался в своих чувствах к Фри? Я знаю, тебе нужно время. Я не хочу тебя торопить. Вальт не сразу переварил услышанное, а когда до Вальта дошло, он захихикал. Луи почти никогда не хихикал, а вот Ва это делал часто, и его тело совершенно не вовремя Вальту предало. — Что? — спросил он. — Я не хотел тебя торопить… — прошептал Вальт. — Потому что думал, что тебе нужно время, разобраться в своих чувствах к Луи. Он вздрогнул от удивления. — Ты думал?… Но Луи — не ты. А ты — не Луи. Я всегда видел разницу. Теперь Вальт улыбался в темноте. — А ты не Фри. Его голос немного напрягся.. — Зато Фри остается собой. И ты все еще его любишь. Шу опять ревновал? Наверное, не стоило так радоваться отрицательным эмоциям, но Вальт ничего не мог с собой поделать. — Фри в прошлом, он — вчерашний день. А ты — мое настоящее. Шу на миг затих. — И будущее, если ты не против, — сказал он дрогнувшим голосом. — Я — только за. А потом он поцеловал Вальта со страстью, максимально допустимой в переполненной людьми комнате… Вальт вспомнил, как нагло соврал про свой возраст, и довольно улыбнулся. Дождь когда нибудь кончится, и тогда мы с Шу будем вместе — два любящих сердца и два партнера в полном смысле этих слов. Это было обещание и обязательство, которое Вальт брал на себя впервые. Стоило Вальту подумать об этом, как сердце наполнилось и радостью, и тревогой, и робостью, и отчаянным нетерпением — Вальт почувствовал себя человеком. После того как между нами произошло объяснение, мы с Шу стали еще неразлучнее. Поэтому, когда пришло время проверить реакцию Душ на мое новое лицо, он, само собой, вызвался Вальта сопровождать. Вылазка должна была стать для Вальта подарком после долгих недель разочарования. Мало того что Вальта новое тело оказалось слабым и бесполезным для жизни в пещерах… Вальт поверить не мог, что его отказываются использовать для целей, для которых оно подходило идеально — мое ангельское личико выглядело очень трогательно и беззащитно. По моему, настало время проверить теорию на практике. Вальт не сомневался, что мог запросто участвовать в вылазках, совсем как раньше, но Фри, Леон, Шу и остальные — все, кроме Тейо и Луи, — спорили дни напролет, пытаясь найти способ обходиться без Вальта. Это было смешно. Они посматривали на Санни, но ее кандидатура быстро отпала: во первых, ей не доверяли, а во вторых, Санни не желала выходить из пещер. При слове «вылазка» Санни бросало в дрожь. Шил не мог с нами пойти; однажды, когда он об этом упомянул, у Санни случилась истерика. В конце концов победил здравый смысл: во Вальте нуждались. Приятно, когда в него нуждаются. Запасы были на исходе, экспедиция предстояла долгая, серьезная. Как всегда, командовал Фри, поэтому участие Луи даже и не обсуждалось — было очевидно, что он поедет. Хотя мы и не нуждались в помощи, А Кен с Сайласом вызвались добровольцами: им надоело сидеть взаперти. Мы направлялись далеко на север, и Вальт пришел в возбуждение оттого, что увидел новые места и снова почувствую холод. Вообще то это тело не умело справляться с волнением. В ночь, когда мы подъехали к осыпи, где были спрятаны фургон и большой грузовик, Вальт слишком разволновался. Шу смеялся над Вальтом, потому что Вальт места себе не находил, закидывая в фургон одежду и разные полезные вещи. Шу взял Вальта за руку и пригрозил, что привяжет к какому нибудь столбику, чтобы Вальт не мельтешил перед глазами. Может, Вальт слишком громко шумел? Перестал замечать, что происходит вокруг? Нет, конечно же, его вины в случившемся не было. Ловушку расставили заранее: мы попали в нее, как только приехали к насыпи. Тонкие лучи света рассекли темноту и высветили лица Фри и Луи. Вальта лицо, его глаза, которые могли бы нам помочь, остались незамеченными во мраке — их заслонила широкая спина Шу. Вальта не ослепил свет фонарей: в ярком свете луны Вальт увидел, что Ищеек больше — восемь против шестерых. Вальту хватило ума обратить внимание на их руки, на поблескивающее в свете луны оружие, направленное на нас — на Фри и Луи, на Сайласа и Кена, и прямо в центр груди Шу. Наш пистолет остался в фургоне. «Зачем я взял Шу с собой? Почему он должен умереть?» Растерянный голос Кристины звучал у Вальта в голове: «Ради чего жизнь и любовь продолжаются?» Мое хрупкое сердечко рассыпалось на миллион осколков, и Вальт протянулся в карман, за капсулой. — Спокойно, не волнуйтесь, — выкрикнул мужчина, по всей видимости возглавляющий группу Ищеек. — Стоп! Не глотать! Господи, да смотрите же! И он посветил фонариком себе в лицо. Его лицо, щербатое, обожженное солнцем, походило на камень, изъеденный ветряной эрозией. Всклокоченные темные волосы на висках тронула седина. А его глаза — глаза были темно карими. Просто темно карими — никаких зеркальных отражений. — Видите? — спросил он. — В общем так: вы не стреляете в нас, мы не стреляем в вас. Понятно? — Он бросил пистолет на землю. — Давайте, ребята! — скомандовал он, и остальные принялись убирать оружие в кобуру и чехлы — на поясах, на лодыжках, на спинах… слишком много оружия. — Мы нашли ваш тайник — кстати, умно придумано, мы по чистой случайности на него наткнулись! Вот и решили вас дождаться и познакомиться поближе. Не каждый же день встречаешь ячейку мятежников… — Он рассмеялся довольным утробным смехом. — Видели бы вы себя со стороны! Что? А вы как думали, вы одни не сложили руки? Ни один из нас не пошевелился. — Думаю, они потеряли дар речи, — сказал его спутник. — Ты ж их до смерти напугал, — произнесла женщина. Они топтались на месте, а мы и пошевелиться были не в силах. Первым пришел в себя Фри. — Вы кто? — спросил он. Их главный снова засмеялся. — Я — Нейт. Приятно познакомиться, кстати… Понимаю, что вы не можете сказать того же самого о себе… Простите… Это Роб, Эван, Блейк, Том, Ким и Рейчел. — Он по очереди показывал на спутников. Чуть позади держался мужчина, которого Нейт почему то не представил: ярко рыжие кудри неизвестного сразу бросались в глаза и вдобавок он был самым высоким в группе. Казалось, он один безоружен. Незнакомец пристально посмотрел на Вальта, и Вальт отвел взгляд. — А всего нас двадцать два человека, — подытожил Нейт и протянул руку. Фри вдохнул полной грудью и сделал шаг вперед. Едва он пошевелился, остальные члены нашей маленькой группы беззвучно выдохнули. — Я Фри. — Он пожал руку Нейту и заулыбался. — Это Луи, Кен, Сайлас, Шу и Вальт. А всего нас тридцать семь человек. Фри назвал Вальта имя, а Шу выставил плечо, пытаясь заслонить Вальта от посторонних взглядов. Только тогда Вальт осознал, что нахожусь в такой же опасности, в какой находились бы люди, встреть мы Ищеек. Нейт заморгал, услышав названную Фри цифру: — Ух ты! Впервые нас обошли. Теперь настал черед Фри недоуменно моргать. — Вы нашли еще кого то? — Нам известно о существовании еще трех ячеек: одиннадцать человек с Гейл, семь с Расселом и восемнадцать с Максом. Мы поддерживаем связь, а иногда даже обмениваемся кое какими товарами. — Он снова довольно хохотнул. — Крошка Эллен из группы Гейл пожелала составить компанию нашему Эвану, а Карлос встретил свою Синди у Рассела. Ну и, само собой, Нео очень нам всем помогает. — Он резко замолчал, с опаской озираясь по сторонам, словно сболтнул лишнее и мельком взглянул на рыжеволосого мужчину, который все еще смотрел на Вальта. — Может, объясним им? — сказал невысокий темнокожий мужчина, стоявший возле Нейта. Нейт подозрительно осмотрел нашу немногочисленную команду. — Ладно, Роб прав. Придется рассказать. — Он вздохнул. — Главное, выслушайте до конца и не дергайтесь раньше времени! Люди иногда расстраиваются почем зря. — Каждый раз, — пробормотал мужчина по имени Роб. Его рука потянулась к кобуре у пояса. — Что? — сухо спросил Фри. Найт снова вздохнул и указал на высокого мужчину с огненно рыжими волосами. Мужчина усмехнулся и шагнул вперед. У него были веснушки Из за веснушек, щедро рассыпанных по лицу, его бледная кожа казалась смуглой. Глаза темные — наверное, темно синего цвета. — Это Нео. Так вот, он с нами, имейте в виду. Он мой лучший друг, сотни раз мне жизнь спасал. Он член нашей семьи, и мы не переносим, когда его пытаются убить у нас на глазах. Одна из женщин медленно достала свой пистолет, держа его дулом к земле. Рыжий заговорил довольно приятным мягким баритоном: — Все в порядке, Нейт. Видишь? — Он показал на Вальта, и Шу напрягся. — Похоже, не я один тут присоседился. Нео улыбнулся, пересек полоску «приграничной земли», разделяющей два племени, и протянул Вальту руку. Вальт шагнула вперед, не замечая предостерегающего шепота Шу, — внезапно Вальт почувствовал себя в полной безопасности. Вальт понравилось выражение, которое использовал Нео: «Присоседились». Нео остановился напротив Вальта и чуть опустил руку, компенсируя разницу в росте. Вальт пожал его натруженную ладонь. — Неопалимый цвет, — представился он. Мои глаза удивленно распахнулись. Огненный мир — как неожиданно. — Вальт, — назвал себя Вальт. — Рад знакомству, Вальт. Какая… неожиданная встреча. Я то думал, я один такой. — Наивный, — сказал Вальт, подумав об оставшейся в пещерах Санни. Видимо, такие, как мы, встречались не так уж редко. Он удивился: — Правда? Что ж, возможно, для этого мира еще не все потеряно. — Это странный мир, — прошептал Вальт, обращаясь скорее к себе, чем к собрату Душе. — Самый странный из миров, — согласился он.