Гость

Начало будет похоже на конец. Вальта предупреждали. Но в этот раз конец оказался неожиданным, удивительным. За все девять жизней с ним не случалось ничего подобного. Это было неожиданнее, чем прыжок в шахту лифта. Вальт то думал, что больше не будет ни мыслей, ни воспоминаний. «Что произошло?» Закатное солнце — все окрашено в розовые тона, они напоминают ему о его друге… Как бы его звали тут? Наверное, что нибудь, связанное с… бархатцами! Бархатцы и еще бархатцы. Он был прекрасным Цветком. Здесь цветы такие безжизненные, такие скучные. Правда, пахнут приятно. Запахи — это самое замечательное на этой планете. Сзади приближаются шаги. Опять Прядильщица облаков? Мне не нужна куртка. Тут тепло — наконец то! — и Вальт хочет проветриться. Вальт не будет на него смотреть. Может, он подумает, что Вальт не слышит, и вернется домой. Он так Вальта оберегает, а ведь Вальт уже взрослый. Он не может вечно с ним нянькаться. — Простите? — говорит незнакомый голос. Вальт поворачивался, чтобы посмотреть, и не узнал лица. Он симпатичный. Лицо из воспоминания заставляет Вальта вздрогнуть. Это было его лицо! Но Вальт не помнил, чтобы с ним это происходило… — Привет, — говорит Вальт. — Привет. Меня зовут Луи. — Незнакомец улыбается. — Я недавно переехал и, кажется, потерялся. — О! А куда тебе надо? Я тебя подвезу. Наша машина… — Нет, это недалеко. Я собирался пройтись пешком, а теперь не могу найти Беккер стрит. «Новый сосед— как здорово! Люблю новых друзей.» — Это совсем рядом, — говорил Вальт. — Через два дома отсюда, но можно пройти наискосок. Вон там переулок. — Может, покажешь? Прости, я не знаю, как тебя зовут… — Конечно! Вайская гора, но дома меня зовут Ва. А ты откуда, Луи? Он смеется: — Ты про Сан Диего или про Поющий мир? — И про тот, и про другой. — Вальт тоже смеётся. Ему нравится его улыбка. — На нашей улице живут две Летучие мыши. В желтом доме с соснами во дворе. — Как нибудь зайду, познакомлюсь, — мурлычет он, и вдруг его голос напрягается. Он вглядывается в темный переулок, как будто кого то ждет. Там и правда кто то есть. Двое: мужчина и мальчик. Мальчик теребит длинные огненный волосы, он как будто нервничает. Может, он тоже потерялся? Его красивые глаза восторженно распахнуты. Мужчина стоит не двигаясь. Тей. Фри. Вальта сердце забилось быстрее, только как то странно, неправильно. Непривычно тихо… оно скорее трепетало, чем колотилось. — Ва, это мои друзья, — говорит Луи. — А а! Привет! — Вальта протягивает руку мужчине, он стоит ближе. Мужчина берет его ладонь и сжимает ее слишком крепко. «Он зачем то тянет меня к себе. Я не понимаю. Что это? Мне это совсем не нравится. Сердце бьется быстрее, мне страшно. Я никогда еще так сильно не боялся. Я не понимаю.» Его рука взлетает к моему лицу, Вальт охает, вдыхаю туман, который идет из его руки. Серебряное облачко со вкусом клубники. — Что?… — хочу спросить Вальт, и все плывет передглазами. Больше Вальт ничего не видит. На этом все. — Вальт? Вальт, ты меня слышишь? — спросил знакомый голос. «Это было не мое имя… или мое?» Вальта уши на него не отреагировали, но что то откликнулось внутри. Разве Вальт не Вайска гора? Не Ва? Но почему? Почему то имя Ва казалось чужим. Сердце забилось быстрее — отголосок страха из воспоминания. Образ парня с синими волосами и добрыми картми глазами проплыл перед глазами. Это мой отец? Но… он же не мой отец, верно? Тихий голос эхом разнесся вокруг: — Вальт. Вернись. Мы тебя не отпустим. Голос был одновременно и знакомым, и нет. Он звучал как… Куда Вайска гора. Вальт не мог его отыскать — тысячи пустых воспоминаний; дом, где полно фотографий, но никто не живет. — Дай ему «Бодрость», — сказал другой, незнакомый, голос. Что то легонько коснулось его лица, словно туман. Вальт узнал запах. Пахло грейпфрутом. Вальт глубоко вдохнул, и сознание внезапно прояснилось. Вальт лежал лицом вниз… и это тоже казалось неправильным. Вальта стало как то слишком мало. Вальт словно усох. Руки казались теплее, чем остальное тело, и вскоре Вальт понял почему: их держали большие ладони, каждая размером с две моих. Пахло странно — затхлостью, плесенью… Запах казался знакомым, хотя Вальт точно знал, что никогда в жизни его не чувствовал. Вальт ничего не видел, кроме темно красного цвета — внутренняя сторона век. Мне захотелось открыть глаза, и Вальт попытался отыскать нужные мышцы. — Вальт? Мы все тебя ждем, милый. Открой глаза. — Вальт совершенно точно знал этот голос, это теплое дыхание над ухом. Непонятное, щекочущее чувство охватило все его тело. Незнакомое ощущение. У Вальта задрожали пальцы, дыхание перехватило. Захотелось увидеть лицо говорившего. Сознание заполнил яркий цвет, цвет, который позвал Вальта из небытия — сияющая, мерцающая синева. Вся Вселенная стала ярко синей… Наконец то Вальт вспомнил, как его зовут. Да, его звали Вальт. Вальт. Теперь Вальт вспомнил. Прикосновение: тепло на губах, на веках. А, ешо веки, вот они где! Вальт поморгал вновь обретенными глазами. — Он просыпается! — возбужденно вскрикнул кто то. Тейо. Тейо был здесь. Сердце опять тихонько затрепетало. Некоторое время глаза привыкали. Ослепивший Вальта синий цвет был тоже какой то неправильный — не синий даже, а голубой, выцветший. Вальт хотел яркую синеву. Чья то рука дотронулась до лица Вальт. — Вальт? Вальт повернулся на звук. Голова и шея двигались непривычно — ощущение знакомое и незнакомое одновременно. Вальт поискал взглядом и нашел ту синеву, которую искал: сапфиры, снег и смоль. — Шу? Шу, где я? — Голос, донесшийся из Вальта горла, напугал его. Слишком высокий, дрожащий. Знакомый голос, но не его. — Кто я? — Ты — это ты, — сказал Вальту Шу. — Здесь твое место. Вальт вытащил руку из гигантской ладони, хотел ощупать свое лицо, но увидел, как к нему тянется чья то рука, и застыл. Чужая рука тоже застыла, повиснув над ним. Вальт попытался снова двинуть рукой, защититься, и чужая рука над ним пришла в движение. Вальт задрожал, рука задрожала. — А ах! Вальт сжал и разжал пальцы, внимательно следя за ладонью. Неужели эта крохотная ручка принадлежит ему? Перед ним была ладошка ребенка, если не считать длинных, ухоженных бело розовых ногтей. Гладкая кожа со странным серебристым отливом и совершенно неуместной россыпью золотистых веснушек. Странное сочетание серебра и золота вызвало в памяти картинку. Перед его мысленным взором предстало отраженное в зеркале лицо. Вальт на миг почувствовал себя сбитым с толку — Вальт не привык к цивилизации, и в то же время странным образом он не представлял свою жизнь вне ее. Симпатичный туалетный столик, заставленный всевозможными безделушками и хрупкими вещицами. Изобилие изящных флаконов с запахами, которые Вальт любил… Я любил? Или он? Орхидея в горшке. Набор серебряных гребней. Большое круглое зеркало в кованой раме с орнаментом из роз. Лицо в зеркале — округлое, а не овальное. Миниатюрное личико. Кожа светлая. Большие карие глаза в обрамлении пушистых синих ресниц — серебро Души едва заметно на светлом фоне. Бледно розовый рот, пухлый, как у малыша. Маленькие ровные белые зубы. Синие вьющиеся долгие волосы окружили лицо ярким ореолом и каскадом ниспадают вниз, за край зеркала. «Мое лицо или его лицо?» Это лицо идеально подходило Ночному Цветку. Словно точный перевод с языка Цветов на человеческий. — Где он? — произнес тонкий голосок. — Где Ва? Его отсутствие Вальта пугало. Он никогда не видел более беззащитного существа, чем это луноликое дитя с синими волосами, словно сотканных из солнечного света. — Он здесь, — успокоил Вальта док. — Спит сладким сном, готовая к путешествию. Мы подумали, ты нам посоветуешь, куда его лучше отправить. Вальт посмотрел в сторону, откуда доносился голос. Воспоминания из прежней жизни возвращались волнами: Вальт вспомнил, как док стоял в лучах солнца с включенным криоконтейнером в руках. — Док! — охнул Вальт тонким, хрупким голосом. — Док, ты же обещал! Ты поклялся, Тейсел! Почему? Почему ты не сдержал обещание? Отчаяние и боль казались невыносимыми. Это тело никогда прежде не испытывало подобных мучений. Оно не привыкло. — Даже честный человек иногда не выдерживает тяжести испытаний, Вальт. — Тяжесть испытаний, — усмехнулся еще один до ужаса знакомый голос. — Я так понимаю, нож у горла засчи тывается за «тяжесть испытаний», да, Фри? — Ты же знаешь, я бы никогда… — Ничего не знаю… Выглядел ты убедительно. — Нож? — Вальта затрясло. — Ш ш ш, все хорошо, — прошептал Шу. Его дыхание сдуло несколько золотых прядок ему на лицо, и Вальт стряхнул их привычным жестом. — Ты и вправду думал, что можешь вот так просто взять и бросить нас? Вальт! — Он вздохнул, но вздох получился радостным. Шу был счастлив. С плеч Вальта словно сняли часть тяжелой ноши. — Я говорил, что не хочу быть паразитом. — Пропустите, — приказал Вальта старый голос. Вальт увидел свое лицо: сильное, с Светой кожей, прямыми черными щеточками бровей на миндалевидном овале, фиолетовые глаза, высокие, резко очерченные скулы… Увидел чужими глазами, а не в виде отражения, как раньше. — Вальт, послушай. Я точно знаю, чего ты не хотел. Но мы — люди, мы эгоисты и мы вовсе не обязательно поступаем правильно. И мы никуда тебя не отпустим. Смирись. То, как он говорил, интонация и тембр, а не сам голос — вернули воспоминание о наших с ним молчаливых беседах, о голосе в его голове, о его брате. — Луи? Луи, как ты? Он улыбнулся и обнял Вальта — его сильное, щедрое тело… — Лучше не бывает. Разве не этого мы добивались? И у тебя все тоже будет хорошо. Мы выбрали тебе тело с умом, а не какое нибудь первое попавшееся с улицы. — Дайте я, дайте я расскажу! — влез Тейо, протискиваясь мимо брата. Вокруг койки собралась толпа. Койка скрипнула и зашаталась. Вальт сжал руку Тейо. «Ах, у меня такие слабые пальцы! Почувствовал ли Тейо?» — Тейо! — Привет, Вальт! Правда, круто? Ты теперь меньше меня! Он торжествующе улыбнулся. — Зато я старше. Мне почти… — Тут Вальт замолчал и не стал заканчивать предложение. — У меня день рождения через две недели! Возможно, Вальт запутался, но дураком он не был. Опыт Луи не пропал бесследно — Вальт кое чему у него научился. Шу не уступал Фри в благородстве, и Вальту не хотелось пережить разочарование, которое выпало на долю Луи из за возраста… Поэтому Вальт солгал, накинув себе лишний годик. — Мне исполнится восемнадцать. Краешком глаза Вальт заметил, как удивленно застыли Шу и Луи. Этому телу было около семнадцати, но выглядело оно значительно моложе. Вальт понял, что остаётся. Его маленькая хитрость, упреждающий маневр говорил о том, что Вальт заявлял права на своего мужчину. Вальт собирался остаться с Шу и со своей семьей. К горлу подступил странный комок. Тейо погладил Вальта по щеке, снова привлекая мое внимание. Вальт удивился, какой большой казалась его ладонь у моего личика. — Мне разрешили участвовать в вылазке. — Знаю, — пробормотал Вальт. — Я помню… Ну, то есть Ва помнит. Он тебя видел. — Вальт сердито глянул на Луи, но он лишь пожал плечами. — Мы старались его не перепугать, — сказал Тейо — Он такой… такой хрупкий. И милый. Мы выбирали его вместе, но решающее слово было за мной! Луи сказал, что нужно выбрать кого нибудь помоложе — вроде как чем дольше Душа находится в теле, тем лучше… Но не слишком юным: ты бы не захотел стать ребенком. Ну, и Фри понравилось его лицо, потому что, как он сказал, тебе невозможно… не доверять. Ты такой хрупкий, невинный… Фри сказал, что любой, кто тебя увидит, сразу кинется тебя защищать — правда, Фри? А последнее слово было за мной: я искал того, кто будет выглядеть как ты. А ты как раз и выглядел как ты — похожа на ангела, такой же Добрый и красивый. Я знал, что ты красивый. — Тей улыбнулся от уха до уха. — А Шу не пошел. Он остался сидеть с тобой и сказал, что ему, мол, все равно, как ты будешь выглядеть. Он никого не подпускал к твоему контейнеру, даже Луи и Вальта. Зато в этот раз док Вальт пустил, разрешил посмотреть. Это было круто! И чего вы раньше меня не пускали!.. Я только смотрел, помочь мне не разрешили… Все равно Шу тебя от всех охранял. Шу сжал мою руку и, уткнувшись в копну волос, прошептал — тихо тихо, так, чтобы слышал только Вальт: — Я держал тебя на ладони, Вальт. Ты прекрасен. Вальт прослезился и захлюпал носом. — Тебе нравится? — спросил Тейо с тревогой в голосе. — Ты не сердишься? Там же никого нет, кроме тебя? — Не сержусь, не сержусь, — прошептал Вальт. — И… я пока никого не нашел, только воспоминания Ва. Он здесь был с тех пор, как… даже не помню. И я не нашел других имен. — Ты не паразит, — твердым голосом сказал Луи. Луи провел по Вальта волосам, выбрал прядку и накрутил ее на палец. — Это тело не принадлежит ни Ва, ни кому либо другому. Мы долго ждали, Вальт. Почти столько же, сколько Джоди. Пытались ее разбудить, но безуспешно. — Джоди? Что с ней? — по птичьи пискнул Вальт, из за тревоги мой голос стал тоньше. Вальт попытался подняться, и Шу усадил Вальта, поддерживая одной рукой. Теперь Вальт видел всех. Док больше не плакал. Из за его плеча выглядывал Леон— лицо одновременно довольное и снедаемое любопытством. Рядом женщина, которую Вальт не сразу узнал — со времени нашей первой и последней встречи, довольно непродолжительной, она словно воспрянула духом, оживилась — Мэнди, бывший Целитель. На губах Тейо играла лучезарная, взволнованная улыбка. Рядом с ним — Луи. А за его спиной стоял Фри, обнимая Луи. Вальт знал, что, вновь обретает свою любимого Луи, он никуда его от себя не отпускал, а если и отпускал, то ненавидел каждый дюйм, пролегший между ним и его телом — Вальта телом! Это причиняло ему боль — острую, нестерпимую. Мое новое нежное сердце содрогнулось. Боль потерь, муки ревности были для этого сердца внове; глупенькое, оно не понимало моих странных воспоминаний. Вальт с грустью осознал, что до сих пор любил Фри и все еще не стряхнул ярмо ревности к любимому им телу. Вальт украдкой глянул на Луи. Уголки его рта, который когда то был его, поползли вниз — он догадался. Вальт торопливо рассматривал остальные дружелюбные лица, склонившиеся над его постелью: Труди и Джефри. Хит, Вакия и Рантаро. Сайлас и даже… Док, помолчав, ответил на мой вопрос: — Джоди не проснулась. Мы ждали, сколько могли… Так, значит, Джоди больше нет? Мое неопытное сердце заныло. Бедное, сколько разочарований его ждет! Хайди и Кристина. Кристина улыбалась — чуть печально, но тепло. — Мы могли ее поить, и только. Без пищи мышцы и мозг атрофировались бы рано или поздно… Новое сердце привыкало к ноющей боли — боли за незнакомую женщину, а глаза продолжали изучать лица собравшихся, как вдруг… Джоди прильнула к Шилу и робко улыбнулась Вальту. — Санни! — внезапно осенило Вальта. — Я осталась, — сказала она почти самодовольно. — Совсем как ты. — Она бросила взгляд на стоическое лицо Шила, и ее голос вдруг погрустнел. — Но я все равно ее ищу. — Когда мы поняли, что можем потерять Джоди, Шил решил вернуть Санни, — спокойно рассказывал док. Пораженная, Вальт некоторое время смотрел на Шила и Санни, а затем опустила глаза. Шу наблюдал за Вальтом со смешанным выражением радости и тревоги. Он казался выше, чем раньше, лицо крупнее. Но глаза оставались такими же красными, какими Вальт их запомнил — якорь, который удерживал Вальта на этой планете. — Как ты? — спросил он. — Я… я не знаю, — признался Вальт. — Странное ощущение. Еще чуднее, чем при смене вида. Я и представить себе не мог… Вальт заглянул ему в глаза, и сердце забилось, только уже не от воспоминаний: Вальта захлестнуло настоящее чувство, во рту пересохло, стало трудно дышать. Место, где его рука касалась его спины, словно ожгло огнем. — Скажи, Вальт, ты готов здесь остаться? — прошептал он. Тей сжал Вальту руку. Луи положил сверху свою и улыбнулся, когда Фри накрыл его ладонь своею. Труди гладила Вальта по ноге. Джефри, Хит, Хайди, Рантаро, Вакия, Сайлас и даже Кристина светились от радости, глядя на Вальта. Шил придвинулся поближе, его глаза лучились. Санни улыбалась заговорщической улыбкой. Сколько «От боли» дал ему док? Все вокруг переливалось и сияло. Шу откинул облако синих волос с лица Вальта и прижал к его щеке большую ладонь, в которой спокойно поместилось бы все лицо Вальта, от подбородка до лба. От этого прикосновения по его светлой коже словно пробежал электрический заряд. Стало щекотно внизу живота. Щеки зарделись. Сердце, не познавшее боли разочарования, не знало и радости полета. Преодолевая смущение, Вальт ответил: — Наверное, — прошептал Вальт. — Если это сделает тебя счастливым. — Так дело не пойдет, — возразил Шу. — Скажи, ты будешь счастлив, если останешься? У Вальта получалось выдержать его взгляд не дольше нескольких секунд; робость, непривычная и сбивающая с толку, заливала лицо румянцем, и Вальт снова и снова опускал глаза. — Наверное, да, — признался Вальт. — Мне кажется, я буду очень, очень счастливым. Счастливым и грустным, радостным и несчастным, уверенным и напуганным, любимым и отвергнутым, терпеливым и яростным, безмятежным и необузданным, воспрянувшим и опустошенным… все вместе. Вальт прочувствовал каждый миг. Все это станет его. Шу терпеливо ждал. Вальт залился краской и посмотрел ему в глаза. — Значит, ты остаешься. Он поцеловал Вальта на глазах у всех, и Вальт тут же забыл, что в комнате есть кто то еще. На сердце вдруг стало удивительно легко: ни преград, ни недоразумений, ни обид — только мы с Шу, Вальт и он; раскаленная магма растеклась по новому телу, плавя последние сомнения. — Я останусь, — согласился Вальт. И десятая жизнь Вальта началась.