Грани безумия

      – Переждем здесь.       Девушка резко развернулась, проведя ладонью по зеленому воротничку рубашки, и устремилась вглубь, оставляя Артура в одиночестве топтаться у входа. Подавив желание схватить ее за руку и пройти следом, он осмотрелся.       Комната оказалась небольшой. С двустворчатым окном и койкой, застеленной лишь поеденным молью тонким одеялом. В углу, ближе к выходу, располагался низкий однокамерный холодильник, к удивлению оказавшийся вполне в рабочем состоянии. Грязно-бежевого цвета железяка кряхтела и утробно рычала от старости. На покрытой жирными пятнами крышке стоял радиоприемник с погнутой антенной в сторону окна, видимо, когда-то служивший единственным развлечением в комфортабельной комнате отдыха. Недалеко от окна пустовало кресло с продавленным сиденьем, но приятной для глаз малиновой вельветовой обивкой. К ней прям и тянулись руки. Вообще Артуру нравились мягкие на ощупь ткани и материалы. Они создавали иллюзию теплоты, заботы и уюта.       – Твою ж мать! – он вскинул нарисованные брови, оборачиваясь на звук проклятия. Девушка в отчаянии ударила по дереву рамы, тщетно пытаясь взломать окно, чтобы запустить хоть немного свежего воздуха, ибо внутри он был сухим и спертым, полным запахов старой мебели, словно в последний раз комнату проветривали лет десять назад. Рама под тонкими пальцами не поддавалась, и на ней не было никаких видимых замков или защелок. – Оно закрыто наглухо, – откинула волосы с лица и расстроено повернулась к Артуру, – придется сидеть в духоте, – она равнодушно пожала плечами и ловким движением расстегнула олимпийку, сбросила ее с плеч на малиновую спинку, оставшись в одной лишь майке. Брови изогнулись в немом вопросе, а взгляд задержался на его пиджаке.       Он подошел к распахнутой двери, в проем которой заглядывали уличные вспышки полицейских машин, и щелкнул выключателем. Свет не зажегся. Артур и не рассчитывал на это. Но внезапно, к их общему удивлению, заработала вентиляция. Всасывающий воздух звук донесся откуда-то с потолка. В свою очередь, с другой стороны комнаты повеяло теплым, но все же свежим воздухом.       – Ты снова нас спас! – радостно отозвалась девушка, стягивая перчатки и улыбаясь Артуру.       Только ему. Без налета фальши.       Скромно потупив взор, он закрыл дверь, отрубив световой путь мигающим надоедливым сиренам, превращающим помещение в дешевый ночной клуб. Повернул щеколду внутреннего замка. Теперь снаружи его никак не открыть. Комната погрузилась в полумрак. Если бы не широкое окно с мутным пыльным стеклом, худо-бедно пропускающим желтый свет от уличных фонарей и рассеивающим его тонкими бледными бликами, было бы совсем угнетающе и даже тревожно, словно в подвале.       – Что мы будем здесь пережидать? – осведомился Артур, ковыряя ногтем стеновую панель с закосом под какое-то жутко дорогое дерево. Выглядело это очень дешево. И безвкусно.       – Весь город в огне. Нам лучше остаться здесь, – пытаясь рассмотреть хоть что-то за грязным стеклом, она привставала на носки грубых сапог и опускалась на каблуки, заинтересованно вытягивая шею. – На время.       – Не лучше ли сбежать? Нас будут искать, – равнодушно произнес он, намекая на труп в камере.       – Нас будут искать на улицах Готэма, но никак не в участке. Под самым носом.       Прозвучало более или менее вменяемо. Артур выгнул губы и коротко закивал головой, соглашаясь с юной спутницей, избегая смотреть на нее.       Почему?       Ему казалось, что он не сможет отвести взгляд, пока полностью не будет поглощен искрящейся тьмой в ее глазах. А что будет потом, он боялся предположить. Но безумно хотел.       Страшно. Желанно.       – Присядь, – скомандовала девушка, кивком головы указывая на кресло. Артур увидел боковым зрением, как колыхнулось пушистое облако, но был весьма удивлен. Как она могла знать, что он увидит?       Мистика. Или чертовщина.       Пальцы вновь нервно зачесали волосы. И он повиновался. Не торопясь и стараясь не издавать лишнего шума, прошел к креслу. Осторожно присел, в миг проваливаясь в нечто мягкое и уютное, так сильно напомнившее материнские объятия.       Скрипнул зубами от негодования. Глупое сравнение.       Взгляд хаотично блуждал по стенам в попытке прогнать нежелательный образ той, о ком заботился всю свою сознательную жизнь. Вот бы еще и не рассмеяться от этой мысли.       Артур сжал губы, закусив зубами изнутри, душа приступ в начале. Становилось все сложнее и сложнее. Отчего же его мозг буквально фонтанирует шутками именно сейчас? Когда он должен быть максимально осторожен и внимателен.       – Я хочу осмотреть твою бровь, – не вопрос. Утверждение. Она оказалась рядом, на расстоянии вытянутой руки, – позволишь? – пальцы невесомо, но твердо сомкнулись на белом от грима подбородке и повернули лицо в сторону окна, подставляя под тусклый свет. Мягко отодвинули волнистую зеленую прядь, открывая обзор на вздувшуюся бровь.       – Ты... – он закашлялся, прочищая горло. – Кто ты? – со второй попытки удалось выстроить два слова в нужном порядке. Ее пальцы казались раскаленным металлом, поджаривающим заживо. Артур во все глаза следил за девушкой, ловил каждое движение.       Резкое. И плавное одновременно.       Блеклый свет проливался прямо на нее, красиво очерчивая линию бровей, вздернутый нос, приоткрытые губы. Высокие скулы, которых хотелось касаться. Гладить. Зеленый взгляд рассеяно осматривал ее лицо, отмечая даже такую мелкую деталь, как родинку на правой щеке. Кожа все еще хранила на себе следы растекшейся туши, но это не могло сделать девушку менее привлекательной. Лишь визуально увеличивало глаза еще больше.       Она собрала пушистые волосы в высокий хвост на макушке и перетянула резинкой, оголив длинную шею. Несколько коротких прядок не попали в ловушку, оставшись мягкими завитками у ушей. Невыносимо хотелось протянуть руку и потрогать. Убедиться, что они действительно такие же мягкие на ощупь, как и на внешний вид.       Он сглотнул. Смеяться не хотелось.       – Я Лайза, – представилась девушка, присаживаясь на колени между его расставленных ног, вновь прикасаясь к пульсирующей брови. – А ты?       В этот миг темнота все же поглотила пыльную листву.       Артур не дышал. Точнее, дышал через раз, боясь больше всего на свете, что это очередная фантазия, плод его воспаленного воображения. Что никакой девушки вовсе нет. И что он в одиночестве ходил по участку и ближайшим зданиям, представляя теплоту рук и аромат цветов. Веки сомкнулись, отрезая реальность от наваждения.       Он один.       Всегда. Снова.       Внезапно почувствовал нежное тепло руки на щеке. Такое настоящее. Такое приятное. Невыносимо нужное в эту секунду. В момент сомнений, когда он балансировал на грани собственного безумия. Пальцы аккуратно убрали волосы со лба.       Прикосновения. Не удары.       Ветвь оливы. Не плеть.       Резко распахнул глаза, готовый к очередному разочарованию.       Глаза в глаза. Зеленый и черный.       Дыхание приоткрытых алых губ и обрывистые, шелестящие клочки в собственных легких.       Здесь. Не исчезла.       Слезы подкатили к горлу. Жгучие. Вытягивающие душу и силы. Руки задрожали. Все тело сотрясла крупная дрожь.       – Эй, – невесомое движение руки на зеленых волосах, – с тобой все в порядке? – и голос, мелодичный, как самая прекрасная музыка.       Артур сморгнул накопившуюся в уголках глаз влагу. Губы растянулись, словно резиновые.       – Почти, – его взгляд хаотично блуждал по лицу Лайзы, стараясь запомнить каждую клеточку. Так близко. Она была неприлично близко. – Бровь болит, – неопределенно ткнул пальцем в направлении лба. А потом моргнул и снова посмотрел на нее так, будто только что увидел, сфокусировавшись на подсвеченном уличным фонарем лице, приоткрыв рот от удивления. – Я Артур.       Не боялась.       Лайза коротко кивнула и поднялась, опираясь ладонями на ноги в бордовых штанинах.       – У тебя есть платок?       Конечно, у него был платок. У любого приличного джентльмена с собой всегда есть платок.       Артур протянул темно-зеленый прямоугольник, выуженный из внутреннего кармана пиджака. Теплые пальцы сомкнулись на ткани, задержавшись на секунду. Лайза нежно сжала руку Артура. А после растворилась.       Испуг. Отрицание.       Он закрутил головой так резко, что щелкнули позвонки в шее. Потухший зеленый взгляд метался по комнате, натыкаясь лишь на мрачные угловатые тени. Неожиданно скрипнули петли. Артуру пришлось зажмуриться и прикрыть ладонью глаза от яркого слепящего света, вспыхнувшего в углу комнаты.       – Тут определенно должен быть лед, – донеслось приглушенное женское бормотание, сопровождаемое постукиванием ногтей по пластику. Артур с шумом выдохнул, даже не заметив, что с момента, как Лайза пропала из поля зрения, он перестал дышать.       Она не исчезла. Она не исчезла.       Как мантру повторял про себя. Всего лишь пресловутая игра теней и света. Лайза здесь. Она настоящая. Сейчас копошится у старого холодильника.       И опять по кругу.       Она не исчезла...       Едва что-то жутко холодное и мокрое прижалось к налившейся кровью брови, Артур ошарашенно отпрянул, вжавшись спиной в потертый вельвет.       – Тише, – зашептала Лайза, – это всего лишь лед. – Сейчас полегчает, правда, – слова, подобно живительному эликсиру, проникали внутрь растерзанного сознания. Действительно становилось легче. Боль отступала. Артур прикрыл глаза, позволив Лайзе прижать замотанный лед.       Вот же. Испугался, как пятилетка.       Что потерялся. Что заблудился.       Прошло немало времени, прежде чем он понял, что напрочь не чувствует место, куда пришелся удар копа. Попробовал пошевелить бровями.       Ничего. Совсем.       – Я испортила твой грим, – не скрывая разочарования, произнесла Лайза, отбрасывая платок в сторону. Кубики льда со стуком разлетелись по полу.       Дробь дождя. Перекаты грома.       – Спасибо, – Артур перехватил запястье и провел по мягкой стороне ладони большим пальцем, считая, что ей будет приятно. Кожа оказалась ледяной и мокрой. Повинуясь каким-то внутренним порывам, он прижал руку к губам, согревая своим теплом и опаляя горячим дыханием. Лайза придвинулась ближе, впитывая неожиданную ласку, как губка. Стараясь не растечься воском перед Артуром.       Тягучим. Жарким.       Она перебирала его волосы, а он продолжал прикасаться губами к коже. Уже сухой и горячей.       Живой.       У Лайзы сбилось дыхание. Он чувствовал ее участившийся пульс, отбивающий удары прямо в губы, едва стоило переместиться на внутреннюю сторону запястья.       Артур не знал, зачем это делает.       Он лишь надеялся, что Лайзе приятно.       Зачем?       Потому что так правильно. В глубине души он верил, что каждый заслуживает любви и нежности. А такая красивая, чуткая и бесстрашная девушка заслуживает этого вдвойне. Вот только жаль, что в ее жизни оказался именно он, Артур Флек, а не действительно достойный мужчина.       – Я видела дверь в уборную, – прошептала Лайза, обдавая горячим дыханием кожу за ухом. Теперь мурашки побежали у Артура. Сдерживая порыв прикусить бившуюся нитку пульса, он выпрямился в кресле, со вздохом сожаления выпуская Лайзу. Она встретила вопросительный и непонимающий взгляд. – Душ, – коротко пояснила девушка, проводя пальцами по лицу Артура, а потом показывая ему подушечки со следами краски, – там ты можешь умыться, – она хмыкнула, развеселившись от его растерянного вида.       Так естественно. Так мило.       Ему вовсе не хотелось принимать душ вне своего дома. Это неловко. И неуютно.       Он повел плечами, словно почувствовал несуществующий сквозняк. Хотя внутри все горело огнем.       От нее. Из-за нее.       Хочет, чтобы он смыл грим? Снял маску? Значит, так тому и быть.       На удивление, в уборной все еще работало отопление, поэтому сырость и преследующий ее запах плесени был достаточно терпим. Над овальным зеркалом под самым потолком горело аварийное зеленоватое освещение. Некогда белая кафельная плитка на стенах преломляла тусклый свет, превращая крохотную комнату в нечто, напоминающее аквариум. Только вместо рыбы тут был Артур.       Из стены в самом углу торчала круглая лейка душа, под ней на уровне пояса нашлись два ржавых вентиля. Артур надеялся, что ему не придется мыться в холодной воде. Льда на сегодня было достаточно.       Он ловко вылез из пиджака, расшнуровал туфли. Снял жилет и расстегнул пуговицы на рубашке. Аккуратно развесил одежду на крючках, приколоченных к двери.       Зеркало отразило худого мужчину с плоским впалым животом. Торчащие позвонки и косточки ключиц делали его еще больше похожим на морского обитателя, заплывшего в зеленую заводь. Сама кожа будто светилась изнутри. Артур встал боком, рассматривая себя обнаженного. Поднял руки к лицу и провел по коже сверху вниз, напрочь размазывая художество, превращаясь в монстра из глубин, который маячил перед своей огромной клыкастой пастью теплым огоньком надежды.       Напрасно. Зря.       Вентили туго повернулись, и уборную наполнил гул труб. Вероятно, вода была перекрыта, ведь все здание выглядело заброшенным и нежилым. Артур потоптался на месте, хлопая босыми ступнями по холодным квадратикам плитки, и неожиданно из лейки полилась вода. Сначала ржавая и ледяная, но спустя минуту она нагрелась до состояния, когда уже можно войти под душ, не рискуя отморозить мозги.       Потоки воды смывали краску с волос и лица, смешиваясь в единую грязную жижу, стекая по худым плечам и ягодицам. Артур намыливал тело куском мыла, найденным на ободке раковины, превращал густые волосы в пену, желая избавиться от зеленой краски. Он хотел быть перед Лайзой без прикрас. Хотел, чтобы она увидела его.       Без грима. Без маски.       – Ого, да ты красавчик, – присвистнула Лайза, едва Артур показался в клубах пара с полотенцем на бедрах. Она по-прежнему стояла у окна, подсвечиваемая уличным фонарем, но, завидев его, двинулась навстречу.       Мерцающие черные глаза жадно осматривали Артура: его мокрые волосы, с которых все еще крупными каплями стекала вода на голые угловатые плечи, втянутый живот с полоской темных волос, уходящей под ткань, худые длинные ноги.       Артур замер, не зная, куда ему деться и что делать. Одежда осталась в уборной.       Заведомо.       Лайза остановилась напротив, не моргая, смотрела в горящие зеленью и робостью глаза. Она протянула руку, касаясь шрама над верхней губой, чуть склонив голову на бок.       Воздух протиснулся сквозь зубы, чтобы дробью отозваться на пульсирующих губах. Крошечные электрические разряды покалывали тонкую кожу, желая невидимыми искрами просочиться в ее пальцы.       Не размыкая губ, Артур чуть подался вперед, оставляя на подушечках пальцев молчаливые, наполненные тысячами слов поцелуи.       Все ближе. Совсем рядом.       Он чувствовал ее дыхание.       Скомканное. Рваное.       Пальцы ощупали мокрое плечо, размазывая воду по коже, которая моментально испарилась от жара, невидимым следом оставшимся от прикосновений. Скользнули на шею под затылком, неторопливо перебирая сырые волосы.       Все вокруг двигалось по спирали. Закручивалось все сильней и сильней. А в самом центре, внизу находился ошарашенный Артур, щурившийся от мимолетных ласк, как от яркого солнца в весеннее утро.       Лайза привстала на мысочки и, надавив на затылок Артура, накрыла его сухие губы своими.       Легко. Жарко.       Что-то бахнуло в голове, подобно выстрелу из револьвера, оглушив Артура и лишив возможности двигаться и соображать. Обе руки вцепились в вафельное полотенце, как за нечто более реальное, чем теплые губы на его губах.       Лайза открыла глаза и отстранилась. Улыбка озарила лицо, когда широкая ладонь дотронулась до нежной щеки с чужеродным кровоподтеком. Она потерлась о нее носом и отступила на шаг назад.       – Я хочу смыть следы... – она сглотнула, обхватывая себя за плечи. Голос дрогнул. Большие глаза всматривались в бледное лицо Артура, ища понимания, надеясь, что он расценит ее желание правильно. – Смыть следы копа.       Вот только Артур тупо смотрел вперед, не понимая ничего. Видя, как двигаются губы Лайзы, но не слыша, что говорит ее голос. Прожигал затуманенной зеленью глаз. Чувствовал, как кожа плавилась там, где были ее пальцы. И губы горели пламенем, требуя еще.       Требуя Лайзу.