Грани безумия

             Усталое небо низко нависало над макушками деревьев. Некогда пышные и зеленые кроны основательно поредели и теперь выглядели так, словно кто-то вытянул из них всю силу и краску через трубочку. Серое покрывало окутывало стволы, сливаясь с хмурым небом, предвещающим скорую смену погоды. Казалось, что влажный воздух был настолько плотным и осязаемым, что его можно было потрогать руками – только протяни.              Артур поежился, отчетливо представив, как сырой промозглый ветер обдувает его со всех сторон, вероломно заползает под воротник шерстяного пальто. Срывает зазевавшиеся ржавые листья и кидает под ноги, словно выстилает ковровую дорожку. Запах прелой земли щекочет нос, погружая в атмосферу неминуемой осени.       Пряной. Дышащей морозной свежестью.       В Готэме он никогда не замечал пограничного состояния природы. Одно время года сменялось другим, по сути, редко чем-то различаясь между собой. Но здесь, в загородном поместье Франклинов, вдали от городской суеты, под сенью вековых вязов и сосен, он впервые испытал множество ярких новых впечатлений и восхитился красотой окружающего мира.       Так как Лайза была единственным ребенком Мюррея Франклина, то именно она стала наследницей всего имущества и денег отца. После ночи в участке они залегли на дно именно здесь. Детективы наведывались несколько раз с допросами, но Лайза отлично играла роль безутешной дочери. Заведомо распустив всю прислугу, они обрели место, где им не было необходимости скрываться.              Поместье с сотней комнат было полностью в их распоряжении. Лабиринты коридоров, огромный лес, даже свой личный теннисный корт и поле для гольфа. И у всего этого они были единственными хозяевами.       Артур перестал запоминать расположение комнат и их содержание, сохраняя в памяти лишь те, в которых они придавались дикому безумству. Его не волновало, на простынях ли из дорогого шелка или на диване с обивкой из гобелена, а может, даже самой настоящей натуральной замши, он брал то, что отныне принадлежало только ему одному.              Жадно. До одури страстно.       Бывало, они могли часами приходить в себя, возвращая способность думать и разговаривать внятно. Артуру не было дела до хрустальных люстр над головой, искрящихся и сверкающих, как самые настоящие бриллианты, до перил из красного дерева, отполированных до такого состояния, что он мог видеть собственное отражение. Фарфоровые вазы, привезенные с края света, и столовое серебро, за одну вилку которого он раньше мог не платить за квартиру несколько месяцев. Персидские ковры, на которые страшно было наступать в обуви – настолько они были прекрасны на вид и на ощупь, и тысячи картин, написанных знаменитыми художниками, которым самое место было в музее, а не на стенах дома.       На все это ему было наплевать. Он был бы счастлив, останься они в той комнате, в заброшенном участке, навек, как и хотела Лайза.       Осень, переходящая в готовую начаться зиму, была прекрасна. Самая вдохновляющая пора. Время, когда больше всего хотелось находиться дома в уюте и комфорте, кутаться в теплый плед и попивать вино перед зажженным камином. Обнимать и прижимать к себе Лайзу, рассказывая ей немыслимые, только что придуманные истории. Наслаждаться теплом тишины и чувством умиротворения.       – … мистер Флек?       Артур часто заморгал, недовольный, что его отвлекли от собственных мыслей, размеренно ползущих, как серые пузатые облака над землей. Он отвернулся от созерцания леса через широкое панорамное окно, скользнув ладонями по бархату подлокотников, и устремил на визитера сердитый, но полный безразличия взгляд.       – Я сказал нет.       Резко. Твердо. Безапелляционно.       Лицо молодого парня исказилось от скрываемой ярости и досады, но всего на какую-то долю секунды. Он быстро собрался и выпрямился, словно опомнился, что перед Артуром не следует показывать истинные эмоции.       Но Артур успел заметить. И ему это очень не понравилось. Он напрягся, убирая ногу с колена и опуская ступни в начищенных лакированных туфлях на паркет из массива дуба. Внутри зарождалось раздражение. Он не любил, когда его пытались уговаривать или в чем-то убеждать помимо его воли. В особенности, когда мыслями он находился за пределами особняка.       Тот было сделал пол-шага вперед, но напоролся на такой предостерегающий взгляд сощуренных зеленых глаз, что невольно остановился. И сделал два шага назад. В целях безопасности. В его глазах вновь вспыхнула ярость, но он быстро подавил ее.       Артур уперся локтями в колени, презрительно вскинув брови. Чем он занимается? Снаружи такой прекрасный и чудный мир, и ему настолько сильно хотелось прогуляться по осеннему лесу с Лайзой, что ни о чем другом он и думать не мог.       Вот-вот налетят белые мухи. Сначала робко, а после все смелее и смелее будут ложиться на холодные листья и тут же пропадать. Будут падать на ее красивое смеющееся лицо, на ее пушистые каштановые волосы, пахнущие свежими цветами. Для Артура весна теперь всегда была рядом, не зависимо от времени года. Каждый миг, проведенный рядом с ней, наполнял его бесцветную жизнь яркими красками и нежностью.       – Мистер Флек, – вновь попробовал вразумить парень, но Артур даже не вникал в его слова, уже ответив на заданный вопрос. – Сэр, тысячи людей готовы присягнуть вам на верность, – обескураженно развел руки в стороны посланец, продолжая с жаром уговаривать Артура. – Вы не можете это игнорировать! Ведь это вы зажгли огонь в их сердцах, и им нужен лидер! Томас Уэйн мертв, Мюррей Франклин тоже, но богачей, считающих обычных людей ничтожеством, еще предостаточно!       Артур смотрел в потолок, отстранено изучая декоративную лепнину.       Какие чудные узоры. Никогда не замечал ранее.       Мягкий свет от шикарной хрустальной люстры заставлял оживать переплетные между собой объемные элементы, так сильно напоминавшие ему собственные мысли.       Его утомил этот разговор.       Оставаться в стороне – это именно то, что он и собирался делать. Лезть в преступную среду, а уж тем более становиться лидером повстанческого движения он не намеревался. У него были иные цели. Другая жизнь. Он сам стал другим, и желания возвращаться к губительному прошлому существованию он не имел.       Особенно сейчас.       Тем не менее, он отдавал дань уважения и периодически проводил подобные встречи. Это не было обязательством перед другими, сколько долгом перед самим собой.       Вся его жизнь была лишь предысторией, эпиграфом к тому настоящему, что он проживал сейчас. Все его поступки и решения вели именно к той точке невозврата – к убийству Мюррея. К той ночи в участке, разделившей его жизнь на «до» и «после».       То, что стало «после» волновало его куда сильнее. Точнее, это было единственным, что его волновало.       – Твои люди выполнили мою просьбу? – холодно осведомился Артур, сцепляя пальцы в замок, отвлекаясь от созерцания орнамента на потолке. Парень, стоявший перед ним, выпрямился, выпятив вперед подбородок, будто сомнения в голосе Артура оскорбили его лично.       – Вы о том копе? – Артур сощурил глаза, касаясь кончиками пальцев своего носа. – Да, он кормит рыб на дне залива. Как вы и хотели, – без сожаления ответил он, открывая рот и собираясь вновь воззвать к прерванной теме.       – Артур? Я не видела тебя с самого утра и успела со... – мелодичный голос Лайзы донесся от межкомнатных двойных дверей, украшенных изысканной резьбой. Повернулись позолоченные ручки, и тяжелые створки из красного дерева легко распахнулись, не издав ни звука, впуская голос и аромат девушки вперед нее самой. – О! – она остановилась на пол-пути, руки взметнулись к широкому воротнику бежевого кашемирового пальто, неловко сжимая ткань. – Не знала, что у тебя люди. Извините, – она мельком посмотрела на парня в косухе и тяжелых ботинках с заклепками и вновь обратила все свое внимание на Артура, восседавшего около окна, мило улыбаясь уголком накрашенных губ.       Едва Лайза показалась в дверях, вся такая красивая и изящная, Артур встрепенулся, сбрасывая сонливость, навеянную происходящим за окном, и встал с удобного мягкого кресла, обитого бархатом глубокого лазурного цвета. Быстро одернул великолепный строгий темно-зеленый пиджак и направился ей навстречу. Проходя мимо гостя, даже не удосужился взглянуть на него. Он широко улыбался, с лица исчезло выражение скуки и холодного отстранения. Персидский ковер, мягкий и роскошный, полностью заглушал его размашистые шаги.       – Все в порядке, милая, мы уже закончили, – взял ее ладони в свои, нежно сжимая, ощущая тепло кожи.       – Но мистер Флек...       – Я сказал – мы закончили, – отчеканил Артур, резко повернувшись к протестующему голосу. Его тон был твердым как сталь. – Выход там, – махнул рукой вправо, полностью переключая внимание на девушку.       Артур слишком быстро абстрагировался от встречи, оттого и не заметил, как молодой парень посмотрел на Лайзу.       С ревнивой яростью и недовольством.       Так смотрят на соперника, занявшего первое место, но ничего для этого не сделавшего. Не заметила и она, устремив искрящиеся глаза на подошедшего Артура, не обращая внимания, что вокруг разгорается напряжение.       Колесо событий, которое Артур запустил, выстрелив в голову ведущему шоу, уже вовсю раскрутилось, угрожая уничтожить то хрупкое, но невозможно сильное, что ему удалось обрести.       Зеленый пиджак был небрежно переброшен через спинку дивана. Он сидел на полу, облокотившись спиной на кофейную обивку кресла, вытянув босые ступни в сторону камина. Лайза полулежала рядом, обхватив его торс и подтянув колени к груди. Свет от пламени нежно облизывал ее гладкие ноги, создавая игру теней и погружая гостиную в интимную обстановку.       Чуть поодаль, прямо на белоснежном ковре с высоким ворсом стоял поднос, сервированный тарелкой с различными видами сыра, свежими фруктами и двумя бокалами на высокой ножке. Початая бутылка красного вина тридцатилетней выдержки с какого-то богом забытого виноградника в Европе была почти не тронута. Артур смотрел в огонь, погрузившись в раздумья, рассеянно перебирая волнистые шелковые пряди ее волос, которые мягко скользили между пальцами.       – Они вынудят тебя, – тихо проговорила Лайза, не поднимая головы, также как и Артур, завороженно глядя на огонь, пожирающий березовые поленья.       Он вздрогнул. Рука, спокойно лежавшая на плече, крепко сжалась, словно пытаясь удержать ее от этих мрачных размышлений. На самом деле Артур только что сам думал об этом. Необходимо было прекратить встречи с представителями преступного мира, правящего в Готэме. Он должен был заранее разъяснить, что умывает руки и отходит от любых дел, оставляя себя, темного, позади со всеми связями и интригами.       Довольно.       – У них нет точки давления, милая, – успокоил Артур, оставляя легкий поцелуй на ее макушке. – Не переживай, я все улажу, и они забудут дорогу к нашему дому.       Лайза довольно заерзала, услышав, что Артур считает поместье их общим домом. Но что-то не давало ей расслабиться.       – У каждого есть такая точка, – тихо произнесла она. Ее голос прозвучал как легкий шепот.       Артур хмыкнул. Его ладонь спустилась по мягкой ткани на спине.       – А я прекрасно знаю, где твоя, – пальцы ловко подлезли под подол бежевого узкого платья и принялись поглаживать кожу на внутренней стороне бедра.       – Артур Флек! – наигранно возмутилась Лайза, поднимая голову с его груди и заглядывая в озорное лицо.       Артур улыбался.       На щеках появились неглубокие морщинки. Глаза, отражающие пламя камина, светились невысказанными чувствами. Ладонь спустилась еще чуть ниже, под резинку белья, накрывая, проводя длинными пальцами по зарождающемуся жару и возвращаясь к той самой точке, о которой он только что говорил. Лайза с коротким вздохом отпрянула, а потом, наоборот, прижалась к его руке.       Он шумно втянул носом воздух, заметив, как приоткрылись губы Лайзы, а глаза заволокла масляная пленка подступившего желания.       Мягкий полукруг в одну сторону. Медленный – в другую. Вновь прикоснуться к жару. И сорвать тихий стон с ее губ.       Как она была красива. Он любовался ею. Ловил мельчайшее изменение в глазах и на лице. Ощущал, что внизу становится горячее с каждым умелым движением пальцев. Ее дыхание участилось. Лайза облизнула губы, а он хищно проследил за ее языком.       Бездумно. Инстинктивно.       На скулах появился румянец. Чем быстрее двигалась его рука, тем громче становилось дыхание. Лайза немного передвинулась ближе, разведя ноги, сжимая пальцами белую рубашку Артура.       – Ты прекрасна, милая, – горячо проговорил он севшим от собственного возбуждения голосом. Наклонился и поцеловал, прорываясь внутрь языком. Лайза простонала ему в рот, что это нечестно, улыбаясь и отвечая на страстный поцелуй. Артур погрузился в нее пальцем, за что Лайза тут же укусила его нижнюю губу, неразборчиво рыкнув на своем языке.       Пальцы принялись лихорадочно расстегивать пуговицы. Резким движением распахнув полы, Лайза склонилась и втянула коричневый торчащий сосок в рот. Артур откинул голову, запутывая пальцы в каштановых волосах, благоухающих весной. Сегодня Лайза уложила их как-то особенно аккуратно, и ему с первого взгляда нетерпимо хотелось растрепать эти локоны, придать им привычный сексуальный вид.       Прикусила вершину, услышав довольный стон. Дыхание срывалось. Кожа плавилась под ее ладонями, но он льнул к ее прикосновениям, словно они были воздухом.       Необходимым. Испепеляющим.       Каждый миг их интимной близости открывал все новые горизонты удовольствия, вызывая в нем невиданные ранее ощущения и эмоции. Они не могли насытиться друг другом, напоминая два пламени, жадно поглощающие кислород, отдающиеся без остатка.       Лайза недовольно и жалобно хныкнула, чувствуя телом желание Артура. Она провела по выпирающей ширинке. Верх-вниз. Несильно, но твердо сжала.       Так близко. И одновременно так далеко.       Ей хотелось чувствовать Артура внутри себя, но не его пальцы. Ловко справившись с ремнем, она расстегнула молнию и нетерпеливо стащила зеленые брюки вместе с бельем. Он ощутил кожей мягкий ворс ковра. Великолепно.       – Милая, да ты вся горишь, – довольный шепот опалил кожу за ухом, заставляя Лайзу глубоко вдохнуть. Артур убрал ладонь, помогая ей стянуть с себя рубашку. Освободившись от сковывающей одежды, он в ожидании смотрел на Лайзу. А она лишь быстро сняла свое кружевное белье, отбросила в сторону, задрала подол обтягивающего трикотажного платья и без прелюдий опустилась на Артура.       Он весь подобрался, наклоняясь вперед и сжимая мягкую ткань. Мышцы пресса напряглись. Лайза прогнулась назад, издав громкий стон. Артур ощущал всепоглощающую страсть, смыкающуюся вокруг него. Давящую на каждый дюйм. Заставляющую терять контроль. Он уверенно толкнулся вперед, и Лайза, наконец-то переведя дыхание, задвигалась на нем.       Постанывая на волнах. Вжимая ногти ему в грудь.       Она знала, что Артур не позволит ей управлять. Но и была не против. Знала, что ее стоны заводят его куда сильнее, чем изгибы тела. Поэтому принялась стонать еще громче.       И Артур сорвался.       Он подхватил ее за ягодицы, резко опрокидывая на пушистый ковер, подминая под себя, вжимая тонкие запястья над ее головой в высокий ворс. В мозгу стучало так, что не было сил отвлечься и стянуть с нее это чертово платье. Сминая бедра и не церемонясь, он вонзился до упора, заставляя Лайзу громко вскрикнуть и прогнуться в спине.       Потом еще раз. И еще.       В дурмане суетливо стянул горловину на плечо, освобождая хоть немного свежей сладкой кожи. Впивался губами, зубами, терзая и тут же засасывая. Лайза вцепилась в его поясницу, прижимая, царапая.       Пламя камина бликами ложилось на потные тела, сплетенные во едино на персидском ковре, запечатлевая природную ненасытную страсть двух сердец.       Дрожащую каждой клеточкой тела. Наполняющую каждый мельчайший сосуд.       Артур сделал упор на ладони, возвышаясь над распластанной под ним девушкой. У него свело дыхание. Темные каштановые волосы волнами рассыпались по белоснежному ковру, красные губы призывно открыты, глаза тлеющими углями горят из-под опущенных длинных ресниц. Свет от камина рыжими бликами подсвечивает влажную кожу. Ему неимоверно захотелось слизать все горящие огнем капли. Платье складками собрано под грудью, открывая безумный вид на их единство. Артур качнул бедрами вперед, погружаясь и видя, как его поглощает горячее блестящее наслаждение. Он больше не смог сдерживаться, возобновляя мощные толчки.       Лайза не скрывала своих эмоций, обхватывая его ногами. И Артур не стал, наваливаясь на нее и стремясь к завершению в бешеном ритме. Сердце было готово выпрыгнуть наружу, неистово колотясь в ребра.       Она вскрикнула.       Протяжно.       Так откровенно, что Артур вслед за ней позволил приливу захлестнуть себя и унести в открытый океан эйфории. Утробный рык вырвался из груди, эхом отскакивая от стен пустого особняка, поднимаясь к высокому потолку. Зверь оповестил округу, что никто не вправе посягнуть на то, что принадлежит только ему одному.       – Ты не думаешь, что нам надо вести себя немного потише? – пробормотала Лайза, оставляя дорожку из коротких влажных поцелуев на его животе.       – М? – Артур вынырнул из сладостной истомы, подложив согнутую в локте руку под голову и скосив дымчато-зеленые глаза, как стекло бутылки, на девушку. Ковер казался мягким облаком, окутывающим их обнаженные тела теплом и уютом.       – Потише, – повторила Лайза, грациозно вытягиваясь на животе рядом с ним и приподнимаясь на локтях. – Мне кажется, миссис Рид нас слышит, – совсем тихо прошептала она и забавно округлила черные глаза.       Артур прыснул.       Миссис Рид. Экономка семьи Франклин, вырастившая Лайзу с самых пеленок. Она была единственным посторонним человеком в особняке. Лайза просто не смогла ее уволить. Его она невзлюбила с первого взгляда, едва Лайза представила их друг другу. И Артуру казалось, что та шпионит за ними, подглядывает и подслушивает, особенно, когда они наслаждаются друг другом.       – Эта старая извращенка? – Лайза хлопнула его по руке, но Артур лишь беззлобно рассмеялся и продолжил, – скажу тебе, что она точно за нами следит, – он заключил Лайзу в объятия, прижимая к своему боку. Она тут же закинула ногу, уютно устраиваясь на плече. Глаза утомленно прикрывались. – Ты такая громкая.       – А ты такой требовательный, – сквозь улыбку пробормотала она, погружаясь в спокойный, умиротворенный сон. – Я завтра записалась на прием к доктору. Буду к ужину, – последние слова утонули в зевке. Лайза прикрыла рот ладонью. – Возможно, с весьма интересными новостями.       Артур замер. Сердце замерло. Не понимая.       А потом понимая.       Рука, обнимающая девушку, дрогнула и сжала ее сильнее, словно намереваясь защитить от всего на свете. Артур зажмурился и крепко поцеловал в покрытый испариной лоб уже спящую Лайзу. Ее дыхание стало глубоким. Расслабленные пальцы с округлыми ноготками, оставившие не одну борозду на его теле, слегка подрагивали.       Сосредоточенный взгляд уперся в высокий потолок. Артур не мог заснуть, наблюдая за пляской света и теней. В груди сердце отбивало неторопливый ритм, чтобы своим шумом не потревожить сон самого ценного, что у него было в жизни.       – Милая, я дома! – громогласно оповестил Артур, переступая порог загородного поместья Франклинов. Прихожая, по размеру и наполнению больше напоминавшая вестибюль театра, встретила его тишиной и полумраком.       На его голос из ближайшей комнаты вышла пожилая низенькая женщина в черной форме прислуги. Она включила бра в виде горящих свечей, и холл наполнился мягким теплым светом. Артур обернулся через плечо, снимая пальто и небрежно бросая на пухлую банкетку с витиеватыми резными ножками.       Миссис Рид. Экономка. Единственный человек, кого Лайза оставила подле них.       Он привычным движением зачесал волосы назад и ступил на кремовую ковровую дорожку.       – Мисс Франклин еще не вернулась, – чопорно произнесла женщина, складывая руки розочкой на белом переднике и обдавая его волной безразличия и открытой неприязни. Она недолюбливала Артура, даже ненавидела. Ведь он лишил поместье хозяина, а Лайзу – отца.       Артур расплылся в широкой улыбке и сощурился, как хитрый довольный кот. Он отодвинул рукав и взглянул на часы, на миг сдвинув брови к переносице.       Поздновато.       Браслет на его запястье сверкнул золотом в свете лампы. Вездесущая миссис Рид тут же недовольно поджала губы. Ее возмущению не было предела: как Артур смеет носить вещи покойного хозяина, которого он сам же и застрелил?       – Миссис Рид, сколько раз просить вас называть Лайзу ее настоящим именем? – игриво погрозил пальцем экономке, елейным голосом произнес Артур. Вот только зеленые глаза вспыхнули предостережением.       Миссис Рид была не дура. Поэтому не зря остерегалась Артура.       – Я растила ее с самого первого дня, – зашипела женщина, выпучив огромные глаза. Наступая на него. Такое поведение позволяла себе, только если поблизости не было Лайзы. – Я заботилась о ней, как родная мать! – она посмотрела на него, как на дохлую крысу, сжав ладони. – Как вы смеете оскорблять память мистера Франклина?! И прикасаться к его вещам?! Вы! Отребье! – ее слова сочились ядом.       Улыбка медленно сползала с его лица, испарялась, как роса на солнце.       – Вы заботились о Лайзе не потому ли, что этот ублюдок избил свою жену до полусмерти, и она родила раньше срока, м? – холодно осведомился Артур. На его лице зашевелились желваки. – Тот самый отец-изверг, который после обвинял дочь в гибели матери и тушил об нее сигареты, – ладони сами собой сжались в кулаки. Тема родителей Лайзы была для него как красная тряпка для быка. Он впадал в слепую ярость и был готов крушить и уничтожать все на своем пути.       Он двигался в ее сторону, сверкая глазами.       Угрожающе. Опасно.       Экономка округлила в страхе глаза. С лица сошла краска. Она приоткрыла рот, но просто сглотнула ком в горле.       Да. Я все знаю.       Кричал злобный, полный отвращения взгляд Артура.       – Прошу прощения, мистер Флек, – сделала несколько шагов назад и в сторону, убираясь с пути нового хозяина дома. – Миссис Флек еще не объявилась, – сквозь зубы процедила женщина, одарив Артура взглядом, полным холодного презрения.       – Вот видите, – уже добродушно бросил Артур, выпрямляясь и одергивая лацканы черного пиджака, – совсем не трудно, правда? – он, нахально подмигнув, прошел к шикарной лестнице, ведущей на второй этаж. Широкие ступени из отполированного дерева переливались бликами, а резные перила казались отдельным произведением искусства. – Я буду в кабинете, – бросил Артур через плечо уже обычным серьезным тоном, от которого у миссис Рид зашевелились волосы на голове. Она боялась Артура Флека настолько сильно, насколько ненавидела. Но по-матерински трепетная любовь к Лайзе перевешивала отрицательные чувства к ее супругу.       Супруг. Жена.       Вспомнив, как они обвенчались в маленькой церквушке на краю Готэма, едва выбравшись из самозаточения в участке, Артур усмехнулся. Он в своем бордовом костюме, она в черной олимпийке и высоких сапогах.       Не выспавшиеся. Лохматые.       Немного побитые. Но счастливые.       Поднимаясь по лестнице, он ощущал беспочвенное волнение, нарастающее в груди с каждым гулким шагом, эхом отдающимся в пустынном особняке, словно сам дом был против его нахождения здесь.       Артур расстегнул пиджак и прошел к стеллажам, до потолка забитым различными книгами в дорогих кожаных переплетах с позолоченным тиснением. Рядом с библиотекой, за стеклянными тонированными дверцами находился мини-бар, скрытый от посторонних глаз. Приличное количество запечатанных подарочных разнокалиберных бутылок коньяка, виски и даже шампанского заполняли все пространство в несколько рядов. Артур никогда не был любителем алкоголя, но считал, что может себе позволить бокал чего-то жутко дорогого и крепкого, но непонятного по вкусу, пока будет дожидаться Лайзу.              Сомкнув пальцы на хрустальном тумблере с янтарной жидкостью, Артур вернулся к массивному столу из дуба и расположился в комфортном кожаном кресле с высокой спинкой. Он крутанул колесико золотой зажигалки, видимо, когда-то принадлежавшей Мюррею, и подкурил сигарету, глубоко затянувшись. Воздух наполнился терпким ароматом табака и односолодового виски, создавая атмосферу, в которой смешивались напряжение и ожидание.       Артур откинулся на спинку, осматривая темно-зеленые деревянные панели на стенах, картины в золотых рамах. Обстановка кабинета просто кричала о богатстве и статусе своего прошлого хозяина, но ему эта комната запомнилась лишь тем, как он взял Лайзу прямо на этом столе, застланном тончайшей кожаной скатертью, со всей страстью, присущей их сексу.       Артур потянулся вперед и подвинул пепельницу из черного мрамора поближе. Сосредоточенный взгляд то и дело натыкался на молчавший телефон.       Лайза задерживалась. Впервые.       Он достал новую сигарету из пачки и подкурил от старой, чувствуя, как внутри него нарастает беспокойство.       Это состояние подвешенного ожидания было невыносимым, словно он держал в руках воздушный шар, и каждый внезапный порыв ветра внушал ему страх, что он не сможет удержать тонкую нитку.       Сидеть на одном месте было тяжело. Артур поднялся из-за стола и принялся расхаживать по кабинету. Шаги раздавались в тишине, как одинокие капли дождя, совсем не успокаивая. Неожиданная трель звонка телефона заставила его подскочить на месте. Опомнившись, он подлетел к краю стола и схватил холодную трубку.       – Лайза! Ты не представляешь, как заставила меня нервничать, – Артур откинул голову на стену, шумно выдыхая, одновременно чувствуя облегчение и необъяснимую тревогу. – Уже поздно, куда ты пропала? – он потер переносицу пальцами, вслушиваясь в происходящее на другом конце провода.       Тишина. Вакуум.       – Лайза? Милая?..       Внезапный судорожный то ли вздох, то ли всхлип.       Артур поменялся в лице. Из миллиона похожих он узнает этот единственный. Сердце сжалось и перестало биться. Ноздри гневно затрепетали, пальцы до белизны в суставах сжали пластик телефонной трубки.       – Кха! Тук-тук, – шелестящий хриплый голос, переходящий в какой-то неземной механический смех. И нечего больше.       По телу пробежала ледяная волна ужаса. Волосы на руках встали дыбом. Но мозг отказывался верить. Признавать.       – Это шутка?! – цепляясь за последнюю надежду, рявкнул он. Уже зная, что никакой это не розыгрыш.       – Артур!       Вскрик, от которого задрожали руки и внутренности покрылись колючим инеем.       – Мистер Флек, – чужой голос, низкий и угрожающий. – Вам следовало получше обдумывать свои решения.       Ублюдки! Твари!       Он оскалился, хоть собеседник и не мог видеть его лицо. Взгляд стал похож на два полыхающих изумрудных провала.       – Я сожру вас заживо, – медленно произнес Артур, невидящим взглядом смотря в темноту перед собой. Его голос дрожал от ярости. – Если вы тронете ее пальцем или хоть один волос с ее головы пострадает, я найду вас. Искалечу. Сдеру кожу. А потом убью, – тыча зажженной сигаретой перед собой, он чеканил слова, как приговор. – Вы понятия не имеете, что будет. Я обрушу на вас небеса и низвергну в самый Ад. Вы сгорите заживо. Захлебнетесь в собственном дерьме.       Тишина.       Каждое произнесенное им слово было пропитано обещанием и неистовой решительностью. Он был готов на все ради Лайзы. Огонь, разгорающийся внутри, отныне мог быть потушен только местью.       Артур вжимал телефон в ухо, стараясь услышать как можно больше, распознать мельчайшую деталь. Не дышал. Боялся пропустить хоть какой-то звук, способный подарить надежду.       – Вот и отлично, – прошелестел голос.       А потом раздался звук выстрела, оглушивший Артура через телефонную трубку.       Ослепительная белая вспышка перед глазами. Наверно, такую вспышку в последний миг жизни видит дикий зверь, выскочивший на дорогу перед автомобилем.       Белый. Все кругом стало белым.       Телефонная трубка выпала из онемевших пальцев и с резким стуком ударилась о паркет, разлетевшись на куски.       В момент, когда он услышал выстрел, что-то внутри оборвалось. Он, словно маленький мальчик, смотрел на улетающий в небо воздушный шар, который держал недостаточно крепко.       Не смог удержать. Не справился.       Артур забыл все цвета. Все яркое и живое сгинуло, будто никогда и не было. В момент, когда оборвалась ее жизнь, темная сторона Артура вырвалась на свободу, напалмом выжигая сердце и склеенную по кусочкам душу.       Все стало стерильным. Белоснежным.       Он сполз по стене прямо на пол, не чувствуя опоры, подтянул ноги в дорогих лакированных туфлях.       Белый.       Наклонился вперед, закрыл глаза и с силой откинул голову назад, впечатывая затылок в дорогущую отделку.       Белый.       Ударил головой еще раз, чувствуя, как под давлением лопается кожа и капли крови разлетаются в стороны. Не больно. Боли тоже больше нет.       Белый. Белый!       Смех вырвался из груди. Дикий и необузданный. Пугающий. Как рев раненого зверя. Лишившегося смысла и потерявшего себя.       Белый!       Еще один удар в стену. Яркое алое пятно под затылком увеличивалось. Тонкие струйки стекали по шее, окрашивая белоснежный воротник рубашки. Смех разрывал легкие. Заполнял кабинет. Все поместье. Весь гребаный мир.       Артур потерял не только Лайзу. Он потерял самого себя.       Миссис Рид дрожащими руками сжала телефонную трубку, с опаской оборачиваясь и сжимаясь. От страшных звуков, доносившихся сверху, у нее немело все внутри, а тело пронзали ледяные иглы панической атаки.       Трясущимися пальцами она набрала номер участка. Не с первой попытки.       – Поместье Франклинов, приезжайте как можно быстрее. Здесь убийца Мюррея Франклина, – сдавлено проговорила экономка, зажмурившись и вздрогнув всем телом, когда сверху послышался очередной звук бьющегося стекла и треск ломающегося дерева. И опять сумасшедший, безумный смех, переходящий в вопль отчаяния и боли. – Пожалуйста, умоляю, поторопитесь! – в слезах добавила она и бросила трубку.       Ладони прижались к носу, накрывая мокрые щеки. Миссис Рид повернулась к окну, содрогаясь от ужасных звуков и собственных рыданий. Она была не глупой женщиной, поэтому сразу поняла, что за очередная трагедия произошла в их доме.       Финальная. Фатальная.       Экономка щелкнула выключателем в электрическом щитке у входной двери. По всему периметру поместья вспыхнули фонарные столбы, подсвечивая подъездные дорожки к особняку.       За широким стеклом пушистыми крупными хлопьями падал снег.       Безмятежно. Тихо.       Белый.