Чёрный Пион против Белой Розы

      — Мой прекрасный Пион, ты меня избегаешь? — руки императора обвили тонкую талию Цветка, и Чимин едва сдерживает себя, чтобы не передёрнуть от отвращения плечами!       Однако он надевает улыбку на лицо и поворачивается к своему мучителю, с дерзкой ноткой в голосе говорит:       — Мой император вспомнил, что у него в гареме два Цветка? Я уже подумал, что даже Соловей стал Вам дороже несчастного чёрного Пиона! А я, между прочим, изучал новый танец для Вас, Ваше Величество. Хотите посмотреть?       Император осматривает омегу, нежно целует в волосы и говорит:       — Я обязательно посмотрю его. Наверное, завтра у меня будет прекрасное настроение, и я буду счастлив видеть тебя в своих покоях, — проводит император по нижней губе омеги подушечкой большого пальца, слегка оттягивая её вниз.       Пион привычно хватает палец и втягивает его в рот. Его уже начинает подташнивать, но показывать это он не имеет никакого права, поэтому с похотливым вызовом поглядывает в глаза альфы, заигрывая языком с солоноватым пальцем императора. Похлопав по щеке своего фаворита, повелитель сжал руку в кулак, и Пион внутренне напрягся, потому что до сих пор бить омег кулаком было под запретом, однако уже все знают, что этот псих недавно едва не сломал нос собственному папе. Наконец, альфа решил продолжить свой путь, прижал к себе Пиона и прошептал ему на ухо:       — Завтра мы с тобой попробуем нечто новое, мой прекрасный Цветок! Я хочу, наконец, увидеть ужас на твоём дерзком лице.       Уходя, альфа оттягивает щёку юноши и сильно прижимает её пальцами, оставив два ярких пятна на нежной коже.       Чимин продолжает улыбаться, даже когда император скрывается за поворотом и больше не может видеть выражения его лица. Он продолжает вести себя так, словно ему пообещали неизведанное наслаждение. Он заигрывает с прислугой, всем видом демонстрируя радость от того, что император при них проявил к нему свою благосклонность. Он с презрением смотрит на проходящего вдали Розу, рядом с которым, как всегда в последнее время, маячит фигура Соловья. Он громко хохочет над какой-то глупой шуткой одного из невостребованных наложников, который намекает, что он по-прежнему остаётся одним из любимых фаворитов императора, осталось только родить повелителю малыша раньше, чем это сделает Роза, и его власть усилится в разы — это так важно!       Пион проходит мимо ворот гарема и задерживается, глядя на труп, с которого уже изрядно склевали кожу, но кое-где она ещё имеется, и, кажется, Чимин замечает на тыльной стороне ладони небольшое пятнышко. Для крови оно слишком тёмное, для синяка — слишком коричневое, поэтому Цветок делает вывод, что это — родимое пятно. Но если лица Джина он ни разу так и не увидел, то эти руки он целовал неоднократно, и если бы эта родинка была у его кумира на руке, он обязательно запомнил бы её! О своих домыслах он, естественно, промолчал. Однако приблизился к трупу и дёрнул за лохмотья красного рукава так, чтобы спрятать чужую отметину от остальных.       Затем его пёстрая стайка посидела у фонтана, и Чимин вспомнил, как совсем недавно он поливал растерзанную спину Тэхёна водой, когда заметил, что лёгкая ткань начинает присыхать к ранам. Что ж, с той поры кое-что между ними изменилось. Чимин не может сказать, что он совсем не ревнует к Чонгуку, но Тэхён всегда умел его успокоить, и в то время, как Соловей ласкал прекрасную Розу, принц баловал своего любимого самыми изысканными нежностями, прекрасно зная каждую чувствительную точку на его теле. А когда Тэхён увлекался Чонгуком, Соловей переключал своё внимание на Пиона, и эти новые ощущения приводили чёрный Цветок в абсолютный восторг! Чимин уже мечтал о том, что Чонгук сможет убить императора и сбежать, чтобы остаться с ними до конца их дней!       Вернувшись в свои покои, Чимин обнаружил прекрасное кольцо с огромным тёмно-синим камнем. Он задумался — неужели его несчастный Тэхён снова подвергался насилию, а он об этом даже ничего не знал? Он положил драгоценность в бархатный мешочек, который спрятал в ларец с такими же бесценными дарами от императора. А ещё он снова пересмотрел пластинки золота и серебра. Мысли о побеге посещали его всё чаще, потому что страх сжимал его сердце ужасным предчувствием, и Пион понимал, что долго не выдержит подобного напряжения. Наконец он встал и повторил свой танец, в котором хотел использовать шёлковые шарфы. Он вскинул одну руку, и утяжелённые жемчугом края взмыли почти до потолка. Затем он дёрнул другой рукой, и края шарфов замысловато переплелись между собой. Резко раскинув руки в стороны, Чимин создал гибкую петлю, которая туго сжалась, перепутываясь между собой жемчужными капельками. Это стало у него получаться совсем недавно. Он попробовал ещё несколько раз в различных направлениях и, наконец, у него стало получаться всегда. Опустив руки, Чимин спрятал лицо в ладонях и тяжело вздохнул: он так устал бояться!       — Уходите, я хочу спать! — потребовал Пион от прислуги.       И те не осмелились его ослушаться. Омега снова взвесил мешочек с золотом, потом с серебром и спрятал их под футон. Он не боялся, что его ограбят — за воровство в гареме отрубали руки и клеймили лицо, поэтому на его веку ни разу не случилось ничего подобного. Просто он хотел, чтобы всё лежало в одном месте. На всякий случай.       Быстро сбросив с себя откровенный наряд глубокого зелёного цвета, Чимин надел костюм прислуги, умылся и переделал причёску. Затем выпрыгнул в окно, чуть ссутулился и побрёл в сторону покоев белой Розы — ему так хотелось поддержать Соловья и насладиться близостью с ним, потому что сегодня он должен пойти в покои императора, после чего они, возможно, его больше не увидят.       ***       Тэхён не находил себе места. Хотя они всё обсудили по сотне раз, но всякий раз, слыша за спиной пение Соловья, он сжимался от ужаса. И крепкие руки, схватившие его в объятия, так напугали омегу, что он едва не потерял сознание! Император, увидев, как побледнел его фаворит, испугался и начал спрашивать:       — Что с тобой, моя Роза? Чего ты так испугался?       — Мой император, — пролепетал Тэхён, прижимаясь к груди альфы. Его голос слабел с каждой фразой: — Это Вы. Мне в последнее время снятся жуткие сны, что какой-то отвратительный серый, словно из серебра, альфа хватает меня и уносит во тьму. У него ледяные руки и...       Роза вдруг потерял сознание, и едва не упал к ногам императора. Альфа в ужасе подхватил его и бросился в лечебницу. Там лекарь долго молча осматривает омегу, не решаясь произнести диагноз вслух, потому что уже понял, что случится с этим прекрасным юношей, как только причину его обморока огласят при императоре. Наконец он понимает, что ждать больше нельзя.       — Ваше Величество, Роза... у него будет ребёнок.       — Мой белый Цветок! Ты сделаешь меня отцом! — в восторге шепчет император, покрывая поцелуями мертвенно бледное лицо омеги.       Это заставляет его вспомнить про свои мечты, однако он понимает, что со сломанной шеей Роза не сможет выносить его малыша. Он оглаживает белую кожу на горле с сотнями шрамов — пусть это не полноценные метки, но каждый может сказать, что этот омега принадлежит императору! Розу приводят в чувство, но он никак не реагирует ни на воду, ни на ароматические соли, ни на похлопывания. Император в шоке трясёт его за плечи и зовёт по имени. Наконец голубые глаза открываются, и император счастливо смеётся: его Цветок откликнулся на его призыв! Он прижимает его к себе и шепчет:       — Ты подаришь мне сына! Ты станешь папой нации, я уверен! Ты — самый достойный омега в мире, я не убью тебя! Не сейчас — точно. Но нам надо убедиться, — вдруг хватает он фаворита на руки и тащит в свои покои.       Он бежит с бесценной ношей, а Тэхён не может от слабости пошевелить ни одной конечностью. Всё, что он может — смотреть в темнеющее небо и прощаться с этим миром, потому что понимает, что ожидает его, как только за ними закроется дверь! Он не понимает, почему его тело перестало сопротивляться, почему его защитные рефлексы отключились?       Они уже в покоях императора, и никто не смеет приближаться к дверям! Роза уже лежит на футоне лицом вниз, и его ноги широко разведены в стороны. Пальцы альфы уже внутри него, и ковыряющие движения заставляют его дёрнуться, однако в этот раз император уселся на спину хрупкому юноше и придавил его так, что лёгкие сжались и не могли принять ни глотка воздуха, от чего стало темнеть в глазах.       Тэхён уже прощается с этим миром, как слышит какой-то шорох, вскрик и на его поясницу начинает литься что-то горячее, а тело, прижимавшее его к футону, сваливается на бок, позволяя, наконец, вздохнуть! В этот же момент Соловей переворачивает его лицом вверх и осыпает поцелуями. Однако он тут не один — Чимин бегает по комнате и собирает всё мало-мальски ценное. Его руки в крови, лицо перекошено от бравады и ужаса. Он что-то говорит, но смысл слов никак не доходит до Тэхёна.       Вдруг распахивается дверь, и на пороге стоят Хосок и Юнги. Тэхён вздыхает, берёт руку Соловья и протягивает вторую к Чимину. Кажется, это — предел его страхов...       ***       Намджун никак не может понять — что это значит? Почему слуга Хосока требует от него прибыть немедленно и Джина прихватить — обязательно! Супруги быстро собираются, но на всякий случай Джин надевает чанъот. Когда они прибывают в гарем, их ведут в покои Хосока. Там в уголке сидят три омеги, намертво сцепившись друг с другом! Все трое в крови, однако очевидно, что убийца — Пион. Джин позади него вскрикивает и бросается к своему любимчику. Однако Намджун хватает его и не подпускает близко к возможным убийцам...       — Кого?       — Император, — подтверждает его догадку Хосок. — Роза беременный, и он снова хотел...       Намджун смотрит на бледного фаворита, и тот слабо кивает.       — Как? — смотрит Нам на Пиона.       Тот достаёт откуда-то от бедра окровавленный кинжал и говорит:       — Я едва успел. И нисколько не жалею о том, что сделал! Можете казнить меня, только... отпустите их, пожалуйста.       Намджун прошёлся по покоям, посмотрел на Хосока. Тот был бледен, едва сдерживался, чтобы не разрыдаться, но, наверное, сам пока не знал, чего в его душе больше — скорби или облегчения? Джин сбросил с себя чанъот и приблизился к фаворитам, протянул руки к Пиону, и тот, подумав лишь несколько мгновений, бросился к нему в объятия.       — Мой господин! Спасибо, что дали посмотреть на себя — Вы так прекрасны, что мне теперь даже не страшно умереть!       — Больше никто не умрёт, — прохрипел Намджун. — Дядя, возьмите доверенных людей, посетите городскую тюрьму и найдите там убийцу императора. Только пусть это будет настоящий убийца. И три трупа омег. Пусть это будет траур не только по моему брату, но и по трём его фаворитам.       Хосок смотрит на Намджуна, кажется, с каким-то облегчением. Но на всякий случай уточняет:       — Они тоже должны погибнуть?       — Да, — кивает Намджун. — Пусть будут свободны.       — Нет, — сурово говорит Хосок. — Мне нужен внук!       — Хорошо, — кивает Намджун. — Два трупа, Юнги. Роза будет папой нации.       — Я не хочу, — шепчет Тэхён. — Я хочу вернуться домой! Пусть я тоже умру...       Хосок подходит к нему, присаживается перед ним на колени и говорит:       — Нет, ты должен жить. И куда ты должен вернуться?       Тэхён, наконец, рассказывает свою историю, и Чимин подтверждает каждое его слово.       — Я — настоящий наследник, но меня продали. Однако теперь я могу вернуться и помочь своему государству, потому что я многому научился от Вас, глава гарема!       — И должен родить дитя императорской крови, чтобы у тебя на Родине его признали! — кивает Хосок. — Я понял твои намерения, поэтому хочу поехать с тобой, чтобы поддержать в борьбе за власть. И есть ещё причина, по которой я не могу тебя пока отпустить. Прости, что так получилось сегодня: я приучил твоё тело к травам, дающим силы, но у меня их отняли, и ты этой ночью едва не погиб из-за моей оплошности. Поэтому я помогу тебе и здоровье поправить, и занять законное место, и прослежу за малышом. А Нам будет тут, и, в случае чего, поддержит папу племянника войсками, так ведь?       Намджун нахмурился:       — Мне вначале нужно самому тут укрепиться у власти, ведь мой брат успел переманить большинство министров на свою сторону. К тому же у нас война на носу, не забывайте!       — Войны не будет, — уверил Юнги, — если ты проявишь немного уважения, ведь пока никто не нарушил ничьих границ или прав. Просто пригласи послов и принеси им всем извинения от имени покойного брата. А потом перезаключи с ними мирные договора — это, кстати, станет первым шагом к укреплению твоей власти: среди министров есть те, кто мечтают поживиться от войн, но есть и те, кто прекрасно понимает, что в настоящий момент мы не сможем не то, что выиграть, но даже сохранить свои границы! Так что, не теряй времени, я всё приготовлю для того, чтобы смена власти произошла тихо и безболезненно.       Хосок кивнул, подтверждая его слова. И тогда Джин велел:       — А этих надо искупать и двоих из них спрятать!       Намджун кивает и говорит:       — Спрятать надо всех троих. Роза — будущий папа наследника. И кто-то может решить, что он в дальнейшем будет создавать смуту, поэтому за ним будут охотиться, пока мой племянник не станет наследником другого государства, то есть, в ближайшие семь лет. Поэтому до рождения племянника вы все будете жить в моём поместье за границей. Потом я, укрепившись тут, помогу взойти на престол Тэхёну, а когда мальчику исполнится семь, я признаю его племянником, и он станет наследником твоей страны и гарантом мира между нашими государствами.       Спустя пятнадцать лет...       — Папа, а Сокджун с ними тоже приедет?       — Обязательно! Уже соскучился?       — Очень!       Тэхён с гордостью смотрит на сына. Тэёну четырнадцать лет, но альфа уже считается одним из лучших в своём поколении, и это — его настоящие личные заслуги! У него есть два названных брата — Минсон и Чонхе. Это — сыновья Чимина и Чонгука. Они младше Тэёна всего на год, но считаются его преданной охраной. А с нетерпением молодой альфа ждёт сына Джина и Джуна — омегу, который стал настоящим отражением своих родителей — прекрасным, как Сокджин, и сильным и справедливым, как Намджун! У этой парочки родились ещё два альфы, но Сокджун — особая гордость родителей.       Пару лет назад Тэхён едва не сошёл с ума, когда понял, что увлечение его сына плавно переходит во влюблённость! Он послал Джину письмо, где попросил не привозить старшего сына к ним, и обосновал причину своей просьбы. Ответил ему Намджун, который прислал своего папу Хёрина, и тот рассказал Тэхёну о том, что Тэён и Сокджун не имеют никаких родственных связей. С тех пор Тэ ждёт, когда сын примет на себя бразды правления государством, чтобы окончательно окунуться в личное счастье.       Хотя они не особо скрывались, но наличие у всех троих омег детей вводило людей в заблуждение, и все были уверены, что король Тэхён и его два министра, Пак Чимин и Чон Чонгук — просто очень добрые друзья. Однако их покои во дворце были сообщающимися между собой, и каждую ночь эти трое собирались в огромной королевской постели, чтобы обсудить новости, построить планы на будущее и подарить друг другу океаны наслаждения! За долгие годы их чувства только укрепились, ревность, терзавшая Чимина и Чонгука в первые годы переросла в уверенность в любви друг друга, и даже когда им приходилось на какое-то время расставаться, каждый мог быть уверен, что остальные двое будут его ждать и ни за что не предадут.       Когда-то эти трое прибыли в погибающую страну, разграбленную отчимом Тэхёна, который каким-то загадочным образом избавился и от его отца. Омеги сразу озадачились тем, чтобы накормить и защитить народ. И в этом им помогли драгоценности, привезённые ими из страны гор. Кроме ценностей они привезли троих детей, про которых было сказано, что они рождены от альф, погибших при защите своих семей. И дружба троих омег ни у кого не вызывала вопросов, потому что отец старшего малыша был императором страны гор, а когда правитель погиб, омег прятали министры, которые и стали мужьями остальных двоих. В покоях каждого омеги висели портреты альф вместе с ними, и их дети внешне доказывали родство с изображёнными мужчинами.       А вскоре им в поддержку прибыл строгий омега, папа бывшего императора страны гор, вместе с серьёзным альфой, который недавно стал его мужем и быстро навёл порядок среди придворных, частенько особо дерзким демонстрируя, как умело он обращается со своей плетью. Хосок и Юнги изрядно всех удивили, когда через год после их появления в стране все обратили внимание на то, что строгий омега заметно округлился, а потом стал папой мальчишки-альфы, в котором теперь чета Мин души не чает!       Король Тэхён до сих пор считался самым привлекательным женихом — красота и власть влекли к нему не меньше, чем когда-то юность и свежесть. Однако он, естественно, не горел желанием вступать в брак, навсегда исключив всех альф из своей личной жизни! Его тело, как и Чимина, хранило следы «любви» одного альфы, который раз и навсегда отбил у омег, побывавших в его объятиях, охоту испробовать «нормальных» отношений. Хосок приложил немало усилий, чтобы излечить внутренние раны бывших Цветов, но внешние повреждения остались с ними навсегда.       Намджун стал первым императором, который распустил прежний гарем и не создал своего. Он не давал Джину никаких обещаний, а просто сделал так, что тот стал единственным в его жизни, и ни один омега больше не мечтал попасть в императорский гарем. В то же время Намджун постоянно выкупал омег-рабов, а потом возвращал их домой, и Джин часто был тем, кто старался разговорить запуганных юношей. За это в народе императорскую чету прозвали «Освободителями омег», однако Джин, услышав, как пренебрежительно произнёс это какой-то альфа на рыночной площади, сказал ему:       — В соседнем государстве король — омега. Когда он объявит набор альф в свой гарем, я обязательно порекомендую работорговцам выкрасть тебя из семьи, чтобы они притащили тебя в хлев с такими же самоуверенными, как ты, где вас свяжут и будут кормить вместе со скотом, чтобы вы поняли, что с вами больше никто церемониться не будет! А если вы будете возмущаться, вас будут избивать и подвергать насилию. Потом, как только вас сломают, сразу начнут учить тому, как угождать повелителю и делать всё, чтобы даже самое поганое его настроение после посещения вами его покоев становилось только лучше! А потом он купит вас, и кто-то станет фаворитом, и его будут осыпать милостями, но большинству никогда не пригодятся те навыки, которые вам будут вбивать, потому что прислуга редко попадает в покои короля! Ну, что, ты хочешь такой участи?       Альфа испуганно покачал головой, наконец вырвавшись из рук омеги в чанъоте. С той поры пренебрежение исчезло из тона их подданных. И теперь Намджун и Сокджин едут к королю Тэхёну с дружеским визитом, и друзья с нетерпением выехали им навстречу: Тэхён и Тэён на белых жеребцах, Чонгук и Чонхе — на вороных, а Чимин и Минсон — на гнедых, а супруги Мин — на каурых. Заметив пыль на горизонте, Тэхён радостно крикнул:       — Это они! Хвайтин (ура, вперёд!)       Он нёсся по родной бескрайней степи — счастливый, свободный, уверенный в себе и своих друзьях и любимых!