Красный скорпион

Пустыня простиралась до самого горизонта бескрайняя, знойная, беспощадная. Днем она напоминала раскаленную печь, солнце висело в самом зените, обжигая все живое, заставляя песок становиться подобным раскаленным углям. Ветер гулял между дюнами, поднимая золотистые вихри, засыпая все вокруг мелкой пылью. Редкие пальмы цеплялись за жизнь у высохших русел рек, их темные силуэты дрожали в мареве. Скорпионы, скрытые среди камней, терпеливо поджидали добычу, застыв, будто живая часть этого вечного царства жары и одиночества. Где-то вдалеке медленно тянулся караван. Вереница уставших верблюдов, люди в широких плащах, укрывавших их от беспощадного солнца, торговцы, искатели удачи, возможно, беглецы, нашедшие свой путь через пески. Они молча двигались вперед, держа путь к ближайшему оазису, где их ждали вода, отдых и безопасность. На горизонте, среди волн барханов, появилась тень. Одна, затем другая. Легкий ритм, словно далёкий удар сердца, перерос в целый хор: стук копыт, несущийся через дюны. Разбойники. Чёрные силуэты прорезали солнечное марево. Они не кричали, не переговаривались -лишь молча мчались вперед, песок разлетался из-под копыт их лошадей. Их лица скрывали платки, оставляя лишь глаза Безжалостные, полные решимости. Ветер трепал их одежды, развевал накидки, заставляя их сливаться с окружением, становясь частью этой пустыни. Впереди всех скакал их предводитель. Мужчина Его светлые волосы развевались на ветру, а в глазах отражалось небо такое же бескрайнее и холодное. Ветер хлестал его лицо, но он не моргал, не терял фокуса. Караван был близко. Сегодня они снова напомнят этому королевству, кому на самом деле принадлежат эти земли. Люди гнали лошадей, не разбирая дороги, слепо надеясь уйти, но страх сделал их неосторожными. Один всадник потянул поводья слишком резко - конь встал на дыбы, сбрасывая его в песок. Другой потерял равновесие, рухнув вниз, увлекая за собой мешки с товаром. Крики, глухие удары тел о землю, лошадиное ржание смешались в хаос, но разбойники не дали им времени оправиться. Семеро всадников, словно волки, сжимали кольцо. Двое устремились влево, ещё двое обошли с другой стороны, отрезая путь к бегству. Остальные приближались прямо, не спеша, зная, что добыча уже в ловушке. Песок под копытами взлетал золотистыми облаками, тяжёлый топот эхом разносился по пустыне. Уцелевшие всадники каравана метались в стороны, но там их уже ждали. — Стойте! — крикнул кто-то, вскидывая руки. Ответом была лишь тишина, нарушаемая дыханием лошадей и треском жаркого ветра. Они больше не бежали. Некуда было. Слишком поздно. Лошади караванщиков тяжело дышали, их ноздри раздувались, покрытые белой пеной от напряжённого бега. Кто-то ещё судорожно оглядывался, словно надеясь найти путь к спасению, но разбойники уже сомкнули кольцо. Всадники в чёрных платках двигались медленно, методично. Их силуэты казались тёмными тенями на фоне ослепительного песка, и от этого они выглядели ещё более зловещими. Один из купцов сглотнул, пытаясь выдавить слова: — Мы… можем договориться… у нас есть золото… Ответа не последовало. Только тихий смех одного из разбойников, короткий, насмешливый. Жара давила, солнце неумолимо палило сверху. Где-то вдалеке прополз скорпион, не обращая внимания на чужие дела. Шестеро спрыгнули с лошадей, их сапоги утонули в раскалённом песке, но предводитель даже не двинулся. Он оставался в седле, возвышаясь над остальными, словно ему было неинтересно происходящее. Белая лошадь под ним стояла спокойно, будто знала, что её всадник никогда не суетится. Его сиреневые глаза мерцали в лучах солнца, в них читалась ленивая усмешка, холодный интерес к тому, как пойдёт эта игра. Один из разбойников подошёл к караванщикам, шаги его были размеренными. — Всё самое драгоценное вынести или вашей кровью насытится пустыня. Его голос звучал ровно, спокойно, без ненужной угрозы просто факт, неизбежный, как знойное солнце над головой. Лица разбойников оставались скрыты под платками, но глаза говорили за них. У говорившего они были особенно выразительными: один чёрный, как пустая ночь, другой белый, словно высеченный из ледяного камня. Испуганные караванщики дрогнули, потом разом кинулись к своим поклажам, лихорадочно вытаскивая всё ценное: золото, тончайший шёлк, богато расшитую одежду, антикварную посуду. Всё, что могло представлять хоть какую-то ценность, оказалось на горячем песке. Они отступили назад, словно надеясь, что этого будет достаточно, чтобы сохранить свои жизни. Лишь тогда предводитель разбойников медленно спустился с лошади.Он подошёл ближе, без особого интереса скользнул взглядом по разбросанным дарам, затем чуть кивнул юноше с разными глазами. Тот понял жест без слов. — Забирайте, — скомандовал он своим людям. Разбойники без лишнего шума принялись делить добычу, укладывая тюки на спины своих лошадей. Всё происходило методично, словно они совершали привычный ритуал. — Это всё, повелителю? — раздался спокойный голос. Глаза предводителя медленно поднялись на купца. Тот поспешно закивал, не осмеливаясь даже смотреть на него прямо. — Повелителю, значит, — тихо повторил один из разбойников, стоявший чуть поодаль. Фиолетовые глаза, резко выделяющиеся на фоне чёрного платка, чуть прищурились. В голосе, мурлыкающем, тягучем, словно растаявший мёд, звучала насмешка. Он медленно поднял саблю, её металл сверкнул в лучах солнца. шаги были ленивыми, но в них сквозила угроза он двигался, как змея, скользящая по песку, приближаясь к жертве. — Пожалуйста, не убивайте нас… У нас семьи… — голос купца дрожал, как пересохший лист на ветру. Разбойник перед ним чуть склонил голову, в его фиолетовых глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. — Какая ирония, — протянул он. — У меня тоже младший братишка, которого надо кормить. Он кивнул в сторону одного из всадников, чьи глаза были точно такими же - глубокими, фиолетовыми, а лицо скрывал точно такой же тёмный платок. Тот тяжело вздохнул и закатил глаза, как будто слышал эту фразу уже тысячу раз. Но их предводитель не собирался терять время. — Уходим, — раздался его голос, короткий и твёрдый, как удар плети. Разбойники без лишних слов начали забираться в седла, но юноша с разными глазами задержался, бросив взгляд на своего главаря. — Даже воды им не оставим? Они же умрут. Главарь обернулся, и его сиреневые глаза сверкнули холодом. — Этого я и хочу. Юноша нахмурился. — Но так нельзя… — Пошли, ты этим ничего не добьёшься, — раздался другой голос, мурлыкающий, ленивый. Тот, у кого были фиолетовые глаза, уже сидел в седле, но его рука крепко легла на плечо юноши, словно чувствуя, что в следующий момент тот может сказать или сделать что-то лишнее. Юноша с разными глазами посмотрел на него, потом снова перевёл взгляд на предводителя, но тот уже отвернулся, давая знак двигаться дальше. Они взобрались в седла, и отряд стал постепенно удаляться, растворяясь в мареве раскалённого воздуха. Лошади шагали неторопливо, словно впитывая в себя ленивую уверенность своих хозяев. Но один из всадников задержался. Юноша, помощник главаря, оглянулся назад, на людей, которых они только что ограбили. Они стояли неподвижно, ссутулившись, как сломанные деревья, растерянно глядя на бескрайнюю пустыню. Он знал, что поступает правильно, оставаясь верным своему господину. Знал, что был готов отдать за него жизнь. Но забирать чужую? Нет. Его пальцы крепче сжали поводья. Ограбить это ещё полбеды. Но оставить этих людей здесь без средств для выживания? Это было жестоко. Бесчеловечно. Юноша слегка натянул поводья, замедляя лошадь, и, убедившись, что никто из разбойников не смотрит, одним движением скинул с седла мешок. Он упал в песок мягко, почти беззвучно. Внутри была фляга с водой и немного еды. Он не мог знать, помогут ли эти жалкие припасы несчастным добраться до поселения. Но надеялся. Не оглядываясь больше, он пришпорил коня, догоняя остальных. Разбойники скакали через пустыню, поднимая за собой облака песка, а солнце беспощадно палило сверху, превращая воздух в раскалённую дымку. Они мчались, нагруженные добычей, но постепенно темп замедлился жара становилась невыносимой. Один за другим они начали стягивать с себя плотные ткани, прикрывавшие лица. Одни просто сбросили их на плечи, другие, тяжело дыша, наклонились к бурдюкам с водой. Тот, у кого фиолетовые глаза, рывком снял повязку. Длинные волосы рассыпались по его плечам, но, небрежно взмахнув головой, он быстро собрал их в привычный хвост. Рядом с ним его брат недовольно выругался, вытирая пот со лба. Чуть позади ехали двое самых крупных в отряде, неотрывно следившие за их предводителем. Их лица были напряжёнными, но молчаливыми для них жара была просто очередным испытанием, не стоящим жалоб. Наконец, снова тот самый юноша, который не мог выбросить из головы обречённые лица брошенных людей. Он стянул платок, провёл ладонью по чёрным волосам, смахивая песчинки, и украдкой взглянул на длинноволосого разбойника, который с жадностью пил воду. Длинноволосый разбойник поймал на себе взгляд разных глаз и ухмыльнулся про себя. Затем он приблизился на своей лошади к юноше, подстраиваясь под его темп. — Попить? — предложил он, чуть приподняв бурдюк с водой. — Нет. — Но ты же воду выбросил в песок. Какая глупость… твоя доброта тебя погубит, — протянул длинноволосый, лениво наблюдая за ним. — Так ты всё видел? — Конечно видел, Какучё, я не дурак. Скажи спасибо, что Изана не видел — Ты скажешь ему? — тихо спросил Какучё, стараясь не выдать напряжение в голосе. Длинноволосый сделал небольшой глоток воды, неторопливо провёл тыльной стороной ладони по губам, словно смакуя её вкус, а затем лениво улыбнулся. — Не знаю… — протянул он, покачивая бурдюк в руке, будто раздумывая, предложить ли воду снова. — Может, скажу, а может, и нет. Всё зависит от моего настроения. Какучё не отвёл взгляда, но уголок его губ дёрнулся в едва заметном напряжении. — Ран… — Что? — Если начнёт задвигать условия, просто ударю его, — спокойно сказал блондин, чуть ускоряя шаг своей лошади. Ран фыркнул, качая головой. — Риндо, не порть мне веселье. — Смотреть, как ты не получаешь самое желанное сокровище, — вот это настоящее развлечение, братец. Какучё напрягся, но промолчал. Он знал: любое слово и Ран уцепится за него, превращая разговор в ещё одну из своих игр.Впереди послышался свист -это был Шион. Все трое повернули головы, а их глава слегка повёл поводьями, замедляя лошадь. — Сюда — коротко бросил он, жестом подзывая Какучё. Тот мгновенно направил коня вперёд, послушно двигаясь ближе. Ран и Риндо переглянулись, и, не сговариваясь, тронули поводья, следуя за ним. — О чём мы говорили? — тихо, почти лениво спросил Изана, не глядя на него. — Чтобы я не желал никого, — ровно ответил Какучё. — Потому что? — Потому что они служат султану. А если они служат ему — они наши враги. Изана, наконец, повернул голову, его сиреневые глаза чуть сузились. — Так к чему было твое пререкание? Хотел, чтобы я отсёк тебе голову? Юноша смотрел прямо перед собой, держа поводья ровно, но пальцы его чуть сильнее сжались. — Нет, господин. Он знал - Изана ценит тех, кто не дрожит перед ним. Но ещё он знал и то, что та грань, за которой заканчивается терпение их главаря, слишком тонка, слишком незаметна. — Я не ошибусь больше, — спокойно произнёс он, будто отсекая любые сомнения. Глава всмотрелся в него чуть дольше, затем выпрямился в седле, снова принимая расслабленную позу, будто момент напряжённого разговора никогда и не существовал. — Посмотрим, — бросил он небрежно и повёл лошадь вперёд. Юноша позволил себе выдохнуть, но едва заметно, чтобы никто не заметил. Он развернул коня и снова занял своё место среди остальных. Риндо, лениво наблюдавший за разговором, фыркнул. — А ты крепкий орешек. — Он просто идиот, — протянул Ран, чуть подавшись вперёд и приближаясь к Какучё. — Знаешь, если бы я был на его месте, я бы сказал: Изана, я готов принести тебе головы врагов, сколько пожелаешь. Только скажи слово. — Поэтому ты не на моём месте, — ответил Какучё, не поворачивая головы. Ран усмехнулся. — Зато я цел, жив и даже весьма доволен жизнью. — Пока, — вставил Риндо, пожав плечами. Старший брат лишь хмыкнул и медленно провёл пальцами по краю своей сабли. — А может, всё дело в том, что Изана тебя просто... ценит? Какучё не ответил. Когда заброшенный дворец появился на горизонте, разговоры среди разбойников стихли. Каменные стены, выгоревшие под солнцем, возвышались над песками, словно напоминая, что время здесь замерло. Здесь не было ни слуг, ни посторонних- только они. Изана первым пересёк массивные ворота, его белый конь двигался плавно, словно уже знал дорогу. Остальные последовали за ним. Внутренний двор встретил их тишиной. Когда-то здесь, возможно, кипела жизнь, но теперь только ветер гулял по старым колоннам, принося с собой запах горячего песка. Дальше без лишних слов все занялись делами. Шион возился с лошадьми, проверяя упряжь, Риндо, ворча под нос что-то о жаре и тяжести, закинул на плечо мешок с добычей и направился внутрь. Мучо переговаривался с Изаной, а Мочи сразу отправился отдыхать, усевшись в тени колонн. Какучё, не теряя времени, направился к старому колодцу. Вода в нём была редкостью, но сегодня ему повезло поверхность отражала небо, обещая прохладу. Он наклонился, зачерпнул ладонями, обрызгал лицо. Он пил воду, склонившись над колодцем, когда рядом раздались лёгкие шаги. Он уже знал, кто это, но не стал реагировать, просто сделал ещё один глоток. — Так о чём вы говорили? — прозвучал знакомый голос. — Всё тебе надо знать, — без особого интереса отозвался Какучё. Ран опёрся на край колодца, наблюдая за ним. — А как иначе? Я хочу знать, как не злить Изану. Не хотелось бы стать кормом для стервятников. Да и Риндо бы, наверное, рот закрыл на пару дней моих вестей. Какучё вздохнул, наконец оторвавшись от воды. — Как жалко, что ты не можешь прислушаться к собственным словам. — К каким? — приподнял бровь Ран. — Закрывать рот. — Как грубо. Не думаешь, что я могу сдать тебя? Рассказать Изане, что ты ослушался его не один раз, а два? Про флягу с водой он ведь не знает, — лениво протянул Ран, наблюдая за реакцией. — Ты не скажешь. — Уверен? — Ран склонил голову, чуть прищурившись, будто изучая его. Юноша сделал вид, что не услышал. Просто закрутил крышку фляги, будто сосредоточен только на этом простом действии. Он не собирался вестись на очередную ловушку в эту паутину, которую Ран плёл вокруг него с ленивым интересом. Честно говоря, Какучё не понимал, что за человек перед ним. Ран Хайтани всегда выглядел так, будто просто играет, но в его словах сквозила какая-то настойчивость, словно он проверял всех вокруг, испытывал границы дозволенного. Он цеплялся к каждому из подчинённых Изаны, хотя сам был в их числе. Но главное- юноша не понимал, зачем тот снова и снова лезет именно к нему. Что ему от него нужно? Изана ушёл в свои покои, не бросив ни слова, а Мучо и Мочи занялись тем, что заносили награбленное внутрь. Казалось, что жизнь в их временном пристанище наконец-то вошла в привычное русло солнце клонилось к закату, а воздух всё ещё держал знойный жар. Только двое так и остались у колодца, не торопясь расходиться. Они стояли друг напротив друга, не отводя взгляда, но без напряжения, скорее с чем-то похожим на скрытую игру, чей-то неявный вызов. — Ты от меня чего-то требуешь за молчание? — наконец спросил Какучё. — Ну, как посмотреть Хайтани был выше Какучё почти на голову. Глаза хитрые, лисьи, с фиолетовым отливом, взгляд слегка прищурен, будто он всегда что-то задумывает. Несмотря на палящее солнце, его кожа оставалась бледной, в отличие от брата, который был заметно смуглее. Тонкие губы тронула ухмылка, но в ней не было угрозы, только насмешка, игра. Ран медленно потянулся к сабле. Не для боя, нет. Он просто вынул её из ножен и полюбовался, как солнце отражается в идеально отточенном лезвии. — Мне просто интересно, как ты с таким настроем собираешься оставаться с нами дальше, — произнёс он. — Это уже мои проблемы, — ответил Какучё, не отводя взгляда. — Это да, — согласился Ран, крутя саблю в руках, — но я думаю, Изана когда-нибудь да сорвётся из-за тебя. Если ему и придётся убить тебя… что будет потом? Мы разойдёмся. — Ты правда думаешь, что моя смерть окажет такое влияние? — Я не думаю, а знаю, — Ран улыбнулся, глядя в отражение стали. — Как рассказывал Изана, он встретил тебя ребёнком, защищал и воспитывал. Затем оставил, а потом, собрав Красного Скорпиона, вернулся за тобой. И вот теперь ты с нами. — Ближе к делу, — отрезал Какучё. — Я к тому, что если ему придётся выбирать между тобой и его целью, он выберет цель. Но потом это начнёт его разъедать, и месть не принесёт того, чего он хочет на самом деле. Можно сказать, ты — его последний якорь. Если он решится избавиться от тебя, это не пойдёт ему на пользу, а наоборот… Следовательно, мы разойдёмся. А мне нравится наше нынешнее положение. Понимаешь? — мужчина взглянул на Какучё поверх лезвия сабли, ухмылка на его губах чуть расширилась. Юноша остался сидеть у колодца, глядя в воду, но на самом деле смотрел в пустоту, погружённый в размышления. Оказывается, этот человек не только языком чесать горазд, но ещё и наблюдательный. Чёрт, откуда он вообще взялся? Какучё всегда было всё равно на собственную жизнь. Если придётся пожертвовать собой ради Изаны, он сделает это без колебаний. Тот вернул ему смысл существования, дал ему место, цель, привязал к себе так крепко, что другого пути уже не было. И вот теперь, когда всё казалось таким простым, Хайтани вдруг поставил перед ним этот "как бы выбор": мечта его господина или жизнь тех, кого они считали врагами. Но, по правде говоря, выбора не было. Какучё уже давно его сделал. Ещё в тот день, когда поклялся следовать за Изаной до самого конца.

***

Покой братьев Хайтани выделялся на фоне остальных, пусть и уступал покоям Изаны. Это был мир, созданный для двоих, место, где они могли позволить себе расслабиться после долгих дней, проведённых в пыльных улицах и знойных пустынях. Стены были обиты тёмно-алой тканью, на которой золотыми нитями были вышиты причудливые узоры россыпь звёзд, змеи, сплетающиеся в орнамент, и древние символы, смысл которых знали лишь они сами. Пол устилали толстые ковры, сотканные в лучших мастерских востока, мягкие настолько, что в них тонули даже самые лёгкие шаги. Возле стены стояли массивные сундуки, украшенные металлическими вставками, в которых хранились драгоценности, оружие и вещи, что они собирали годами. Между ними располагались полки с дорогим вином и редкими благовониями, аромат которых наполнял комнату, смешиваясь с прохладным воздухом, струящимся из узких окон, прикрытых резными ставнями. В центре комнаты находился низкий столик из чёрного дерева, инкрустированный перламутром, а вокруг него подушки из дорогого бархата. На этом столе всегда что-то лежало игральные кости, золотые монеты, которые братья бесцеремонно роняли на столешницу, и иногда даже ножи, оставленные после очередной тренировки. Спальня была разделена тонкой, почти прозрачной занавесью, отделяющей их ложа -широкие, роскошные, усыпанные шелковыми подушками и лёгкими покрывалами, будто вырванными из дворца султана. Здесь не было ничего дешёвого - каждый предмет говорил о статусе, вкусе. Риндо уже развалился на своей половине, лениво листая книгу, которую, скорее всего, прихватил у кого-то из купцов, а Ран, стоя у массивного зеркала в позолоченной раме, медленно заплетал косу, бросая в отражение довольный взгляд. Сегодняшний день был интересным, и он ещё долго будет его смаковать. — Что ты опять к нему пристал? — Риндо раздражённо откинулся на подушки, наблюдая за братом. — Ничего подобного, просто разговаривал, — лениво отозвался Ран, покручивая в пальцах кубок с вином. — Вот уж нет, — фыркнул Риндо. — В последний раз ты так только к Шиону приставал с расспросами, и чем это закончилось? Он нашу добычу себе присвоил. — Ну, ошибся, с кем не бывает, — Ран улыбнулся и сделал глоток. — Хватит этих игр, ты же знаешь, он приближённый главаря. — И что? — Ран взглянул на брата с едва заметным любопытством. — А то, что потом проблем не оберёмся, — Риндо бросил на него предупреждающий взгляд.

***

Ночь опустилась на пустыню, окрашивая пески в тёмные оттенки. Воздух ещё хранил дневное тепло, но ветер уже приносил с собой прохладу. За пределами заброшенного дворца, который теперь служил укрытием для Красного Скорпиона, всё казалось безмолвным, лишь редкие порывы ветра поднимали пыль, пряча звёзды за мутной завесой. Где-то вдалеке раздался лай шакалов, эхом прокатившись по руинам. Из-за массивных стен бывшего дворца доносились приглушённые голоса, смех, бряцание оружия жизнь банды продолжалась. Здесь, в этом забытом богами месте, существовали свои законы, свои тайны и свои игры, и никто не мог предсказать, к чему они приведут.