Очнись, Грейнджер

      «Каждое утро ты поднимаешься с постели, видишь в отражении свое лицо и говоришь себе, что сегодня будет прекрасный день. Но сколько бы ты себе не скармливал эту сладкую ложь, день будет таким же, как и все предыдущие — бесцветным. В глубине души, ты знаешь, что все идёт не так, но не вмешиваешься в «течение» своего болота. Ты знаешь, что это все не твое, уже нет, но продолжаешь держаться за прошлое. Так легче, думаешь ты, но правда ли это так?»       Гермиона задумалась над последней написанной строчкой. Она не ведёт дневник, но сегодня утром почувствовала необъяснимое желание излить свои мысли хотя бы куску пергамента. Она настолько погрузилась в свои мысли, что даже не услышала приближающихся шагов, грозящихся нарушить ее спокойствие.       На кухню вошёл Рон, на удивление, проснувшийся так рано. Он был взъерошенный после сна, с пятидневной щетиной и заспанными глазами. «Убийцы секса» — подумала про себя девушка, оглядев его единственный предмет одежды — семейники в цветочек, сидящие крайне низко на бедрах из-за довольно объемного живота. Уизли не считал нужным заниматься физическими нагрузками.       — Доброе утро, кися, — произнес парень, чмокая ее в щёку. Девушка поморщилась, ведь она ненавидела эти прозвища и множество раз просила мужа не называть ее так. Но, как и многие ее просьбы, данная была проигнорирована.       — Доброе, какие планы на день? — из вежливости спросила Гермиона, пытаясь побороть внутреннее раздражение и настроить себя на мирный лад.       — О, мы сегодня с Джорджем пойдем на матч по квиддичу, затем в бар. А что на счёт тебя, не хочешь присоединиться? — вторую часть фразы он договаривал с набитым ртом, запихав в себя половину ее бутерброда. И спрашивал настолько искренне, что она даже начала сомневаться: либо он не помнит, что сегодня вторник, либо он забыл о ее работе. И, наверняка, он запамятовал, что она не любит квиддич.       — Рон, я иду сегодня на работу. Как и во все будние дни, на протяжении уже 2 лет, — она держала тон ровным, но внутри когтистой лапой ее грудную клетку царапало раздражение.       — Зачем тебе работать? У нас достаточно денег, мы можем жить свою лучшую жизнь, — он искренне недоумевал, ведь с деньгами проблем не было: полученные ими Ордены Мерлина первой степени после окончания войны могли обеспечить безбедное существование ещё лет 5.       — Я не хочу снова об этом говорить, до вечера, — с этими словами она поспешила покинуть кухню, избегая больной темы. Она не понимала его: как можно два года своей жизни провести за просмотром квиддича и выпивкой? Он даже перестал помогать Джорджу в магазине. Как можно не стремиться ни к чему и жить "свою лучшую жизнь" трутня? Вопросы риторические, она никогда не поймет его. Впрочем, как и он ее.       Выйдя на улицу, она вдохнула свежий весенний воздух и на душе стало легче. Жизнь идёт, природа оживает и она сможет оживить внутри себя огонь. Сегодня точно будет прекрасный день, так решила Гермиона Грейнджер.       Войдя в свой кабинет, она сняла пальто и осмотрела свой стол. Он ломился от кипы бумаг, которые росли в геометрической прогрессии, сколько бы она над ними не работала. Работа в Аврорате обернулось в то, что на нее скинули всю бумажную работу, под чутким руководством Гарри. Как начальник, он не пускал ее в рейды, несмотря на ее боевую подготовку и рвение. И все ее аргументы по этому поводу разбивались об твердое «я не могу потерять и тебя». Она понимала его и жалела, ведь они потеряли слишком много близких в этой мясорубке. Но это не меняло того факта, что его забота уже душила ее.       Отогнав воспоминания о войне, она села за стол и начала готовить документы в Визенгамот для следующего слушания. Она выступала в роли прокурора в суде от лица Аврората и ей нужно быть во все оружии для этого дела о домашнем насилии. Один из спонсоров Министерства, который активно помогал восстанавливать магическую Британию после войны, избил свою жену (последнюю из множества) и закрыл в подвале на неделю. Добиться для него наказания, которого он заслуживал, будет непросто. Мало того, что магическое сообщество было «закостенелым» в этом плане, нога феминизма в этот мир ещё не ступала, так ещё и связи этого полудурка повлияют на ход суда, однозначно.       Проведя полдня за пересмотром дела, она отправилась в суд. Она убеждала себя, что справиться. Погрузившись в свои внутренние наставления и перебор аргументов в обещающе горячем споре с адвокатом подсудимого, она не заметила, как налетела на кого-то. Этот кто-то был высоким, крепким и невероятно пах: она не могла разобрать аромат на ноты, но его свежесть и брутальность заставили коленки подогнуться. «Боже, Гермиона, у тебя настолько давно не было секса, что тебя уже возбуждает мужской парфюм» — подумала про себя девушка, медленно поднимая глаза на свою приятно пахнущую приграду на пути к правосудию. Широкие плечи, мощная шея с выделяющимися венами, по которым так и хотелось провести пальцами, гладковыбритые скульптурные скулы и в меру пухлые губы, изогнутые в дерзкой усмешке, и… Серые глаза, взгляд по холоду сравнимый со льдами Антарктики, и платиновые волосы. Ее словно окатило ведром холодной воды и дымка наваждения испарилась, оставив за собой неприятное послевкусие.       — Грейнджер, какая встреча, или уже Уизли? — с кривой ухмылкой спросил Малфой, в своей издевательской манере растягивая буквы ее фамилии.       — Не ожидала тебя тут встретить, домашний тиран и деспот твой друг? А ты группа поддержки или кошелек, решающий все проблемы? — холодно ответила Гермиона, игнорируя его вопрос.       — И обо раза мимо, навыки дедукции тебя подводят, — хмыкнул Малфой, пристально глядя ей в глаза. Настолько пристально, что выдерживать его взгляд становилось сложно. Не то, чтобы она испытывала к нему неприязнь, но даже несмотря на его помощь шпиона в войне и оправдательный приговор, приятелями они не стали. И тем более, не вели никаких диалогов, кроме сухих приветствий пару раз в год в коридорах Министерства.       — Я не хочу тратить свои навыки попусту, мне пора идти, — парировала Гермиона, обходя его и открывая дверь в зал суда. Малфой зашел следом за ней и направился к ряду судебной коллегии. Пока Малфой надевал на себя сливовую мантию, ей хотелось провалиться сквозь землю. Ну конечно же, как она могла забыть. Малфои всегда имели членство в Визенгамоте, видимо, благодаря внушительному объему своих хранилищ в Гринготтсе. После смерти Люциуса их место пустело, теперь же, видимо, Малфой-младший решил вернуть прежнее положение своей семьи.       Сев за стол стороны обвинения, она начала раскладывать свои бумаги и практически не обращала внимания на прожигающий взгляд серых глаз. И у нее практически получалось. Когда сокращенный состав коллегии был собран, началось дисциплинарное слушание. После вступительной речи председателя Визенгамота, дали слово ей, как стороне обвинения. Выйдя на трибуну, она поздоровалась с судьями и начала свою речь:       — Ответчик нанес тяжкие телесные повреждения своей жене, после чего держал ее в темнице своего родового поместья на протяжении недели, практически без еды. Миссис Смит на текущий момент находится на реабилитации в больнице Святого Мунго и ее состояние настолько плачевно, что мы даже не смогли взять ее показания — она не сказала ни слова за все время расследования. По мнению разрушителя проклятий, Теодора Нотта, одна из форм кровного брачного обряда не дает ей раскрыть семейные тайны. Поэтому, чтобы лучше понять причины произошедшего, я прошу суд вызвать свидетеля обвинения и по совместительству истца, мать пострадавшей, миссис Селвин, для дачи показаний.       — Разрешаю, — сказал председатель Визенгамота и под стук молотка в зал вышла женщина 50-лет. Она хорошо выглядела для своих лет: уложенные в высокую прическу волосы, прямая осанка и высоко поднятый подбородок выдавали в ней аристократку и вызывали уважение, ведь никто не должен видеть ее страдания. Единственное, что намекало на ее разбитое состояние — слегка припухшие глаза.       — Миссис Селвин, брак вашей дочери состоялся всего полгода назад, когда она еще училась в Хогвартсе. Какие обстоятельства способствовали столь скоропостижному замужеству? — Грейнджер любила мягко, издалека подводить к делу, чтобы у всех присутствующих сложилась полная картина произошедшего.       — Моя дочь забеременела, учась в Хогвартсе, — спокойно ответила миссис Селвин. Она знала о том, какую линию обвинения выстроила Гермиона, поэтому подобный вопрос не стал неожиданностью для нее.       — На тот момент мистер Смит был ее преподавателем по защите от темных искусств?       — Да, верно.       — У вас не возникало сомнений в том, что Ваша семнадцатилетняя дочь действительно самостоятельно приняла решение о связи с Вашим ровесником?       — Протестую. Нельзя строить аргументы на личных, ничем не подтвержденных, предположениях заинтересованной стороны, — вклинился адвокат мистера Смита на самом интересном месте.       — Протест принят. Мисс Грейнджер, задавайте вопросы, которые относятся к делу, — провозгласил судья. Она выдохнула и собралась с силами: она знала, что ей не позволят приплести к делу изнасилование несовершеннолетней. Никто не собирался переквалифицировать данное дело из дисциплинарного слушания в уголовное. Но она должна была попытаться.              — Что случилось с беременностью Вашей дочери? — Гермиона решила зайти с другой стороны.       — У нее случился выкидыш накануне данного... инцидента, — миссис Селвин с трудом, но все же подбирала слова.       — В ее крови найдены следы психотропных веществ. Употребляла ли Ваша дочь подобные зелья, по собственному желанию или по медицинским показаниям?       — Нет.       — Протестую. Исходя из показаний семейного врача Смитов, миссис Смит находилась в тяжелом психологическом состоянии задолго до случившегося. Он же ей и назначил психотропные зелья, которые, в правильных дозировках, не могли навредить плоду, — вновь вклинился адвокат.       — У Вас есть психиатрическая экспертиза? — задал вопрос Малфой.       — Да и она доказывает, что миссис Смит сама нанесла себе увечья и морила голодом. Мой подзащитный для ее же блага запер ее, чтобы она не могла себе еще сильнее навредить, — это звучало убого и Гермиона поморщилась. Как можно самой себе поставить фингал под глазом? Или нанести удары плетью по спине? Кто в это вообще может поверить...       — Протестую... — начала Гермиона, однако была тут же перебита верховным судьей:       — Протест отклонен. Адвокат, принесите коллегии экспертизу для ознакомления, — она растерялась. Вся ее линия обвинения рушилась, как карточный домик, и все лишь из-за какой-то подделанной бумажки, которую даже не добавили к материалам дела до слушания. Вопиющее нарушение, которое, очевидно, все предпочли не заметить.       Экспертиза переходила из рук в руки между судьями и каждый из них внимательно изучал ее, прежде чем передать дальше. Все, кроме Малфоя, — он даже не удосужился бегло просмотреть документ. Грейнджер внимательно следила за лицами каждого из судей, за тем, как они переговаривались между собой, приходя к неутешительному выводу. Их обсуждение не продлилось долго, после чего верховный судья произнес:       — Из-за нового вскрывшегося обстоятельства, данное заседание откладывается на пятницу, до выяснения всех подробностей и установления подлинности экспертизы.       Гермиона посмотрела на миссис Селвин — она ссутулилась, видимо, ее надежда, позволявшая держать себя гордо, угасла вместе с заявлением судьи. Ей хотелось утешить женщину, но она понимала, к чему все идет. Экспертиза, конечно же, окажется подлинной. Все, что ожидает дальше несчастную молодую девушку, — длительное принудительное лечение в больнице Святого Мунго. Абсурдность ситуации в том, что все это лишь из-за того, что мерзкому мужлану захотелось присунуть и он, очевидно, не планировал ни женитьбы, ни ребенка. Молодая жена наскучила и ее нужно было сбросить, как груз с плеч. Вроде бы все логично, рассуждала Гермиона, выходя из зала суда, но ей не давало покоя — зачем тогда брачный ритуал, тем более на крови? Его нельзя разорвать до конца жизни, чтобы за разновидность это ни была. Что-то не клеилось и ей явно не хватало информации, но пока она не видела путей найти недостающие части паззла.       "Я подумаю об этом завтра", — мысленно настраивала себя Грейнджер, нажимая на кнопку вызова лифта. Ей необходимо немного отдыха, иначе этот давящий голову водоворот мыслей вновь приведет к бессоннице.       — Все-таки еще Грейнджер, — услышала она за спиной и вздрогнула от неожиданности. Обернувшись, она увидела перед собой Малфоя, намного ближе, чем ожидала. Он возвышался над ней и чтобы посмотреть в глаза, ей пришлось запрокинуть голову.       — Это не твое дело, — фыркнула она, разворачиваясь и заходя в только что подъехавший лифт.       — Эй, не так разговаривают с доброжелателями, — мужчина зашел следом за ней, нажимая кнопку первого этажа и становясь рядом, практически вплотную. Ее вновь обдал шлейф его парфюма и она затянулась им глубже. "Каким бы чертом он ни был, он явно знает толк в ароматах".       — С каких пор ты заделался в мои доброжелатели? По-моему, это ты всю жизнь только и делал, что...       — Грейнджер, не будем разводить демагогию, — прервал он ее на полуслове, после чего резко стал напротив девушки, поставив руки по обе стороны от ее головы на стену лифта. У нее сперло дыхание от такой дерзости и близости чужого мужчины. Подобное не случалось с ней с тех пор, когда... да никогда. И ей бы оттолкнуть его, но блондин наклоняется к ее уху, его дыхание обдает ее шею и вкрадчиво шепчет: — одна подсказка — печать древнего зова.       Двери лифта открылись, Малфой отошел на шаг назад. Вновь посмотрел ей в глаза своим пристальным взглядом и ушел. Гермиона на автопилоте также вышла из лифта, переваривая полученную информацию. Он явно говорил о брачном ритуале Смитов, но она была несильна во всех этих извращениях чистокровных. Ей нужно провести исследование, срочно.       Пройдя через камины Атриума домой, Гермиона даже не обратила внимание на происходящее вокруг. Такое часто случалось с ней, она словно была в своем мире, когда обдумывала что-то важное. Сразу кинулась к своему рабочему столу и стала торопливо черкать письмо Нотту с просьбой дать ей пару книг из его библиотеки о брачных ритуалах чистокровных. Не могло быть и минуты промедления, ее терзали надежда и любопытство.       Девушка была так поглощена своими мыслями, что не заметила, как ночная гостья покидала ее дом.