the world we knew

некоторое время назад

— И что ты здесь делаешь? — Гэвин дёргается, когда за спиной раздаётся удивлённый голос Намтан. Он так сильно задумался о том, что произошло утром, что всё время до перерыва витал где-то в облаках. Пару раз влетел в кого-то в толпе, ещё пару раз запутался в собственных ногах (и даже в моменте подумал, что его снова “спасёт” Джосс), но устоял. И вот сейчас, сидя во время перерыва в кафетерии, он снова возвращается мыслями к чуть хриплому ото сна голосу Джосса, к его улыбке и фразе про принцев и принцесс. — Ты же ни одной игры не пропускаешь. Точно! Сегодня же матч между факультетами в рамках какого-то проекта, о котором Гэвин даже толком ничего не знает, кроме того, что он существует. — Я забыл, — честно признаётся Гэвин, смахивая вещи в рюкзак и проверяя — не забыл ли чего. А потом вспоминает, что всё, кроме пропуска, при нём. Если он не хочет нарваться на штраф, ему придётся подойти к Джоссу самостоятельно, не дожидаясь, когда тот снова окажется рядом, чтобы спасти его. — А ты? — А мне там что делать? — изгибает бровь Намтан. — Это твоя обсессия, не моя. Гэвин кивает, улыбается уголком губ и машет девушке на прощание. Гэвин даже почти не опаздывает к началу. Вот только его место на последнем ряду у колонны занято. И приходится спешно искать глазами, куда бы умостить задницу, чтоб сильно не бросаться в глаза. Не то, чтобы он скрывался или прятался, просто… Возможно, так оно и было, но сейчас уже не имело смысла. Ему не остаётся ничего иного, кроме как занять место на первом ряду — вокруг занято буквально всё, и единственное место, кроме этого, окружено ребятами с другого факультета. И именно поэтому Джосс его замечает. Улыбается — или, скорее, ухмыляется, — кивает и даже что-то говорит, но Гэвин не слышит, а по губам и вовсе читать не умеет. Поэтому лишь хмурится, но в следующий момент краснеет ушами и кончиком носа — Джосс что-то говорит ребятам из команды и движется в его сторону. — Не увидел тебя на привычном месте, — Гэвин загнанным оленем смотрит на Джосса. И пытается переварить услышанное. — Думал, не придёшь. — А я… Я… — Гэвин открывает и закрывает рот, словно рыба и ругает себя за все сравнения с животным миром, которые проскальзывают в его голове за последнюю минуту или две. — Я забыл. Джосс смотрит на него с неподдельным удивлением, будто бы присутствие Гэвина на играх это что-то само собой разумеющееся, а потом хмурится. — Не про игру, — привирает Гэвин, видя недоумение на лице Джосса. — Про время. И, вообще-то, ты виноват, что я опоздал. Джосс показывает на самого себя пальцем и снова хмурится, но это больше похоже на удивление или на сомнение в причастности. — Моя карта-пропуск, — Гэвин чувствует, как его уши горят при упоминании об этом. — Я вышел на улицу в перерыв и совсем забыл о том, что кое-кто прихватил мою карту с собой. — Но я оставил кое-что взамен, — Гэвин не уверен, но кажется его уши можно уже использовать для того, чтобы пожарить яичницу или подогреть рис. — Думал, ты позвонишь. — Я потерял листок, — врёт Гэвин и понимает, что его глаза — смотрящие куда угодно, но не на Джосса, — его выдают. Даже если бы он потерял листок с чужим номером, он уже запомнил цифры, выведенные красивым почерком поперёк линий. И чёртов кривой смайлик. — Тогда дождись меня после игры? — Джосса окликает кто-то из команды, на что он лишь отмахивается и показывает пальцами, что буквально минута и он вернётся обратно. — Верну, что забрал. Гэвин кивает на чужую улыбку, стараясь не заулыбаться словно идиот в ответ, и резко выдыхает, когда Джосс уходит к команде на другом конце площадки. 〄 Гэвин стоит за дверью спортивного зала и не может найти себе места. Он не собирался оставаться, если честно. Но когда он ловил взгляд Джосса во время игры — устремлённый на него одного, видел улыбку, предназначенную ему, Гэвин всё сильнее уверялся в том, что он должен. И дело абсолютно не в пропуске — заплатить штраф и получить за это пару тумаков от Намтан за свою же собственную нерасторопность, всего-то, — что-то другое, что-то глубоко внутри него не позволило ему уйти. Позорно сбежать, как он обычно делал. — О, ты здесь, — Гэвин дёргается от чужого голоса за спиной (и, кажется, пора уже привыкнуть, но пока выходит с трудом). Джосс смотрит на него чуть сверху вниз, улыбается, но глаз не видно — они практически полностью спрятаны за влажной от игры чёлкой, — но Гэвин чувствует этот взгляд, чувствует и не может перестать думать. — Если честно, не думал, что ты дождёшься. Ты всегда так быстро уходишь… — Откуда ты- Ай, ладно, не важно, — Гэвин берёт себя в руки и быстро справляется с удивлением. Об этом он подумает позже. И протягивает руку вперёд. — Карту, пожалуйста. Джосс не спешит выполнять требование. Усмехается и фиксирует спортивную сумку на плече, довольно крепко, но нежно беря Гэвина за руку, и тянет за собой. А тот и не сопротивляется — он просто в шоке и у него паника, поэтому он послушно идёт следом, не успевая смотреть под ноги. Удивительное дело — ни разу даже не спотыкается, хотя кажется, должен бы — Джосс очень аккуратно лавирует в толпе и поддерживает, даже в таком положении. Они выходят на улицу, но Джосс не останавливается. Он продолжает тянуть — без каких-либо усилий — Гэвина за собой, они выходят за пределы кампуса и идут в неизвестном для Гэвина направлении. Он настолько ошарашен происходящим, что даже не может сформулировать хоть один вопрос в своей голове. Когда Джосс останавливается, Гэвин буквально впечатывается в чужую спину. — Что-, — когда Гэвин выглядывает из-за чужой спины, он буквально теряет дар речи. Они стоят рядом с симпатичной кофейней, мимо которой очень часто ездит Намтан, сокращая путь от дома до университета и обратно. Гэвину безумно нравится внешнее оформление — арка из живых цветов над входом; уличные фонари, которые не горят днём, но точно красиво подсвечивают это место вечером, когда на город опускаются сумерки; несколько симпатичных меловых досок, наполненные надписями в замысловатом шрифтовом начертании. Внутри, на сколько он помнит, всегда заняты все столики и, кажется, там, где должна быть витрина со сладостями и выпечкой, всегда что-то ярко бликует, когда они проезжают мимо. — Говорят, здесь вкусный кофе, — голос Джосса прямо возле уха пускает мурашки по всему телу Гэвина. И он не спешит поворачивать голову — с его неуклюжестью это может обернуться как неловким, но довольно романтичным моментом, а может и просто неуклюжим и не очень приятным. — И черничный тарт тоже ничего. — Но… — Гэвин не совсем улавливает, как они здесь оказались — нет, чисто физически это Джосс притащил его сюда, — и почему, но не может сформулировать вопрос. Всё, что крутится в голове, кажется странным и не к месту. — Не понимаю. Джосс тянет его вперёд — в этот раз не так сильно, как до этого, — и, открыв перед Гэвином дверь, впускает его вперёд себя, слегка придерживая за поясницу. Гэвина снова прошивает мурашками от этого лёгкого, практически невесомого касания, но он сосредотачивается на людях внутри. Он оглядывается — несколько столиков заняты студентами, за парой угловых он видит тех, кто по тем или иным причинам зашёл сюда поработать или сделать какие-то свои дела, — и ему кажется, что к нему прикованы все взгляды, хотя никто даже не смотрит в их сторону. Максимум — из-за трели над дверью — по ним скользят взглядом и тут же его отводят. — Зачем… Мы здесь? Джосс пожимает плечами, ищу глазами столик. Замечая свободный, ведёт к нему Гэвина, подталкивая в спину. — Захотелось угостить тебя кофе, — Джосс отодвигает стул, приглашая Гэвина занять место. Тот не сопротивляется, не возражает, делает всё практически на автомате. Джосс подзывает официанта и садится напротив. Смотрит на Гэвина, улыбаясь и не отводя взгляда. — Считай, что это извинения за доставленные неудобства. Гэвин щурится — в его голове всё это никак не уложится, но он, почему-то, абсолютно не возражает. Права была Намтан — не в том, что он сталкер, — в том, что Джосс ему интересен. А после ночи без сна и с плохосоображающей головой — это всё и вовсе не кажется чем-то из ряда вон. Будто так и должно быть. — Допустим, — тянет гласные Гэвин. — Я буду холодный американо, спасибо. Джосс отвлекается, переводит взгляд на подошедшего официанта и делает заказ, сразу после возвращая всё своё внимание Гэвину. И тот, наконец, расслабляется. Когда они, обсудив всё, что можно, что нельзя — ни слова про мафию, спасибо выдержке Гэвина, — расходятся у дома Гэвина, у него на телефоне около десяти пропущенных от Намтан, два сообщения от Филм — девушки с потока, с которой у него совместный проект, — и, удивительно, семь пропущенных от матери. А ещё, помимо всего прочего, у него стойкое ощущение, что за ним следят. Он буквально чувствует на себе чужой взгляд. И когда Гэвин заходит в дом, он понимает — ему не казалось. Намтан встречает его со сложенными на груди руками и со сведёнными бровями — и не совсем понятно, беспокойство ли это или же всё-таки злость на безрассудность Гэвина. — Знаешь, что? — голос Намтан спокойный, что абсолютно не вяжется с её внешним видом. — Если ты сбегаешь с занятий, можно хотя бы чиркануть пару строк в сообщении, чтобы я не изводилась тут! — Прости, Пи’! — Гэвин подходит ближе, но не трогает — просто кажется, будто тронь и Намтан взорвётся. — Это вышло случайно. — Я уже говорила, что я тебе не нянька и здесь с тобой, просто потому что Та- потому что твоя мама и твоя сестра переживают за тебя и доверяют мне, — Намтан вздыхает. — Но, пожалуйста, если тебя не переубедить, просто будь осторожен, ладно? Гэвин кивает и раскрывает руки для объятий. Намтан прищуривается, оценивающе оглядывает друга и обнимает в ответ. 〄 — Молодой господин, мы вас обыскались, — доносится голос Босса, когда Джосс садится в машину за углом чужого дома. — Ага, я так и понял, — фыркает Джосс. — Поэтому за углом от кофейни был Бум, а напротив витража — Перт с Нью караулили, как бы я и оттуда не сбежал. — Вы же понимаете, что иначе нельзя? — Джосс не видит Босса, но с лёгкостью представляет его лицо со сведёнными к переносице бровями. — Ваш отец… — Да, да, я в курсе, — отмахивается Джосс и чуть сползает по кожанной обивке сидения, устраиваясь чуть удобнее. Он думает о том времени, что пролетело буквально за миг, которое они провели в кофейне за кофе и десертами. Вспоминает чужой, неловкий сначала, а потом искренний и заразительный, смех, помнит чужие глаза, которые буквально светились счастьем, когда Гэвин впервые попробовал тот самый черничный тарт. Это странное ощущение, но такое приятное, что Джосс не боится гнева отца или порицаний Босса — у него внутри стойкое ощущение, что всё это того стоит. Что Гэвин всего этого стоит. И откуда в нём эта уверенность, он пока не может себе объяснить, но точно знает, что у него есть время, чтобы найти ответ.

настоящее время

— Господин, вы не можете так вести дела! — Босс кладёт на стол Джосса несколько открытых папок. Джосс быстро пробегает глазами по фотографиям. Это личные дела тех, кому он делегировал управление несколькими филиалами медицинского центра и тех, кому он передал в безраздельное пользование несколько семейных активов. — Почему не могу? Это теперь моя империя, я могу делать с ней всё, что захочу, — Джосс смотрит на своего помощника, у которого разве что желваки не ходят ходуном. — У тебя есть претензии? — Никак нет, — слегка качает головой Босс. — Просто так не принято. Вы должны сами- — Я не собираюсь вести эти дела, — отрезает Джосс. — Их давно стоило передать кому-то, кто в этом заинтересован. Я передал. Все счастливы. — Но, — Босс видит поднятую бровь Джосса и замолкает. Он посвящён в эти дела с самого юного возраста, разбирается в каждой связанной с этим мелочи и ему многие действия Джосса не понятны, просто потому, что он привык делать это иначе. Но не смотря на близкие отношения с бывшим наследником, не ему указывать Джоссу, что делать, а что нет. — Я вас понял. Я всё улажу. Оформим как должно быть. И с этими словами Джосс остаётся в своём кабинете наедине. Со своими мыслями, со своими переживаниями, со своими страхами. Он берёт в руки телефон. Открывает чат с братом — сообщения последних нескольких лет всё ещё не прочитаны… Джосс и сам не знает, почему до сих пор не перестал писать, почему до сих пор не отпустил. Ведь брат сам отказался от всего — и практически буквально бросил Джосса под колёса этой машины. Так почему же он продолжает писать ему сообщения, пытается звонить и записывает голосовые сообщения? Джосс знает ответ на этот, казалось бы, риторический вопрос, но легче ему от этого не становится. Это знание не даёт ему смириться ни с тем, что брат отказался от всего, ни с тем, что ему самому пришлось отказаться от всего. И от всех.