the world we knew

So many nights thought that I was doing fine Thought that time had chased your picture from my mind So many times thought my heart was finally strong Now I find this heart of mine was so wrong I, I thought I'd finally learned to get on with my life Then it all comes back

i hear your voice - L. Richie

наши дни

Джосс перекладывает папки с одной стороны стола на другую. Бесцельно, бессмысленно. Как, в общем-то, и всё, что происходит в его жизни. Всего две недели назад он мог почти спокойно выйти из дома, не опасаясь, что кто-то выскочит из-за угла и накинется на него с криками о разрушенной жизни из-за высоких налогов. Или нападёт на него в тёмном переулке, угрожая лишить жизни, если он не отдаст ту или иную компанию под управление текущих владельцев. Или, что было для него и вовсе загадкой, не накинется на него в слезах с просьбой вернуть сына или дочь. Не то чтобы на него не нападали, конечно же — он всегда был довольно публичной фигурой, но практически все знали, что от него не зависело ровным счётом ничего. Буквально до вчерашнего дня. Джосс хлопает по столу, опрокидывая что-то стоящее с краю на пол. На грохот в кабинет тут же вплывает Босс — никогда в жизни он бы не сказал, что его помощник куда-либо врывается: он всегда ступает беззвучно, порой пугая до усрачки. — Господин? — если бы Джосс не знал Босса почти всю свою сознательную жизнь, подумал бы, что в чужом голосе звучит волнение. И щепотка заботы. И, возможно, только возможно, так оно и есть, но Босс очень хорошо это скрывает. — Всё в порядке, — Джосс отмахивается от него. Но Босс не уходит. — Что-то, о чём мне стоит знать? — Отчётность в порядке, никаких заминок со сменой руководства в медицинском центре на юге, — отчитывается Босс, и не смотря на то, что его планшет раскрыт на нужных страницах, он не опускает глаз. Это одно из немногого, что Джосс ценит в нём с самого их знакомства. — А Гэ- — Джосс запинается, но Босс едва заметно дёргает уголком губ. — Его самолёт успешно сел сегодня в четыре пятьдесят три. — А где? — Босс изгибает бровь. — Хорошо. Спасибо. Босс склоняет голову и уже практически исчезает за дверью кабинета. — Помните, пожалуйста, что вы сами приняли решение, — Джосс поднимает взгляд, в его глазах Босс видит всё то, что не высказано, всё то, что гложет. И вообще взгляд молодого господина выглядит затравленным. — Всё будет хорошо. — Ты же сам в это не веришь, — усмехается Джосс, давая себе небольшое послабление. Они так давно не говорили как друзья. Они давно уже не друзья. — Ты же… — Само собой, — Босс снова дёргает уголком губ в подобии улыбки. — Я присмотрю за ним. И Лав тоже присмотрит. Джосс усмехается — уж Лав-то точно присмотрит.

несколько лет назад

Всю дорогу до дома ни Гэвин, ни Намтан не говорят ни слова. Гэвин витает где-то в своих мыслях — он нет-нет, да возвращается к Джоссу, к его глазам и улыбке. Розовый шлем скрывает его красные уши, но добавляет дополнительной красноты его щекам. Слава богу, Намтан сосредоточена на дороге и не отвлекается на друга. В её голове тоже рой мыслей — что можно сказать, чего не стоит говорить, а о чём даже не стоит заикаться. И надо же было Гэвину так вляпаться! — Уф, бесишь! — ругается в сердцах Намтан, когда ногой цепляет ножку своего мотоцикла. Она буквально выхватывает у Гэвина шлем, что тот даже не успевает возмутиться, а после скидывает оба шлема под сиденье. — Не понял? — Не обращай внимания, — Намтан машет рукой в сторону Гэвина, коря себя за несдержанность. Она ему не нянька, в конце концов. — Ты, кажется, обещал ужин? — Паста? — глаза Гэвина чуть светятся. Когда он видит, как смягчается взгляд девушки напротив, его немного отпускает. — Дай мне буквально тридцать минут. — Так ты расскажешь мне, почему моё плечо теперь покрыто синяками по форме твоих пальцев? — Гэвин пытается шутить. Они спокойно поужинали, перекинулись новостями о прошедшем дне. Гэвину даже удалось вогнать Намтан в краску буквально на пару минут, когда он напомнил ей про кого-то, с кем она переписывалась с самого утра. — Я всё ещё удивляюсь, как ты мог ничего не слышать, — Намтан уже успокоилась. — Тем более, что ты уже два года за ним следишь. — Я не слежу! — вскрикивает Гэвин. Потому что в такой формулировке это странно слышать. Хотя, возможно, так оно и есть. — Я же не какой-то там сталкер. Намтан смотрит на него с недоверием, весь её видит говорит о том, что вообще-то, именно на это оно и похоже. И не важно, в общем-то, что это всё действительно не совсем так. — Всё равно для меня это загадка, — усмехается Намтан. — Так вот, ты же знаешь, как устроена у нас власть? Ну там, король, парламент, все дела? Так вот, у семьи Джосса есть свои люди в каждой структуре власти. И когда я говорю в каждой, я именно это и имею в виду: совет при короле, парламент, правительство. Везде есть люди этой семьи. — И каким образом это делает их мафиози? — Гэвин пока не совсем улавливает связь. Единственное, что он понимает — семья Джосса влиятельна, возможно даже, очень. Но сопоставить этот факт и заявление Намтан про мафиозный клан пока никак не выходит. Да и какая, к чёрту, мафия — это же Тайланд, не Япония и даже не Китай. Намтан качает головой, будто бы она не чужие тайны тут выдаёт, а проводит ликбез для годовалого ребёнка, что лёд холодный и языком его лучше на улице не трогать. — Тайный совет и правительство покрывают и покровительствуют сети их медицинских центров на юге. Такое обычно не рассказывают в новостях, но если покопаться где не надо, легко можно отследить врачебные ошибки, а после — несколько успешных сложнейших операций по трансплантации, скажем, сердца какому-нибудь члену нижней палаты. — И ты покопалась там, где не надо? — Гэвин пытается переварить услышанное, но пока получается плохо. В его глазах Джосс не похож на человека, чьи родственники могли бы промышлять подобным. Хотя, сравнение, конечно, максимально неуместно — он ведь знает только Джосса, не его семью. — Пи’Намтан! Ты же учишься на кибербезопасности! Или вы все там немного хакеры? — Чтобы влезть в эти системы, быть особенно одарённым хакером не нужно, да и это не я, это Пи’Арм, — в голосе Намтан слышатся нотки гордости. Гэвин поджимает губы и хмурится, не совсем понимая, о ком вообще речь. — И это получилось случайно. Гэвин всё равно не до конца понимает — как всё это делает кого-то причастным к клану мафиози. Возможно, нужно узнать больше и тогда всё встанет на свои места. Но не то чтобы Гэвин хотел об этом знать. — Ладно, понял, что ничего не понял, — Гэвин отшучивается, надеясь, что слившись так, он отвлечёт Намтан. И это, кажется, срабатывает. — Спасибо, что заботишься обо мне, но я, пожалуй, сам разберусь. — Потом не приходи ко мне плакаться, потому что я тебя предупреждала. Всю ночь Гэвин проводит в поисках информации. Точнее, он начинает с поиска информации, которую ему вывалила Намтан — ожидаемо ничего даже близко похожего он не находит. А после — зависает на фотографиях семьи Джосса. Да, он видел много фотографий Джосса в его инстаграме — и на парах, и на тренировках по баскетболу, и на отдыхе. Но ни разу среди всех кадров он не встречал ни фотографий его родителей, ни фотографий его брата, о наличии которого он узнал буквально только что. Если бы Гэвин не знал того, что знает благодаря Намтан, он бы никогда об этом и не подумал — обычная состоятельная семья, владеющая каким-то прибыльным бизнесом. И единственное, что бросается в глаза, так это то, как резко с фотографий пропадает брат Джосса. Он узнаёт, что старший брат Джосса — художник. Узнаёт, что тот выставляется в какой-то известной галерее в Нью-Йорке. Даже успевает немного позавидовать — ему до такого уровня как до Луны пешком, и не важно, что фотография лишь его хобби, пусть и довольно заметное. А потом узнаёт, что этот человек не использует имя семьи, но подробности найти не может. А потом он видит фотографии Джосса, которые не видел до этого, и зависает на добрых полчаса. Или больше. Приходит в себя, когда понимает, что в комнате становится светлее. Гэвин смотрит на часы на тумбе у кровати и чертыхается. Пять утра, а он даже не ложился. Если Намтан узнает, что он всю ночь залипал на фотографии Джосса — она не просто спустит его с кровати, она спустит его с лестницы и даже бровью не поведёт. Гэвин уходит из дома раньше, чем нужно. Ему хочется пройтись, проветрить голову и подумать. Правда в голове буквально белый шум и ни единой адекватной мысли. Кампус встречает его тишиной и Гэвин, погрузившийся в свои мысли, сначала пугается, а после вспоминает, что в семь утра ни один нормальный студент не появится на пороге альма-матер. Но, кажется, он здесь всё же не один. За дальним столом в тени деревьев Гэвин видит человека, который, кажется… Спит? На территории университета? На улице? Гэвин сжимает руки в кулаки, готовый отбиваться, подходит ближе и едва сдерживает восклик. Джосс, образ которого преследовал Гэвина всю ночь и всю дорогу до университета, сидит в не самой удобной на вид позе и спит, используя вместо подушки свой рюкзак. Гэвин хочет прикоснуться, разбудить. Но дальше… Что бы он сделал дальше? Мозг отказывается работать после ночи без сна, и Гэвин не придумывает ничего лучше, чем стянуть с себя бомбер и накрыть им спящего парня. Тот шевелится, но не просыпается, лишь поворачивает голову, умощая другую щёку на рюкзак. Гэвин зависает на пару минут — Джосс выглядит таким беззащитным, таким трогательным. Но он быстро — быстрее, чем ночью, — берёт себя в руки и относительно неслышно спешит войти в здание. Вот только внутрь он попасть не может — пропуск остался в бомбере, а пойти и взять его сейчас кажется Гэвину невыполнимой миссией. Он мечется, думает, как лучше поступить, и в момент, когда он решается вернуться, перед его глазами мелькает карточка пропуска и дверь распахивается. Гэвин оборачивается и ноги, кажется, его подводят — он чуть не падает от того, как резко повернулся. Но чужая рука — снова — держит его за талию, не давая упасть. — Кажется, это уже традиция — спасать прекрасного принца в беде, — голос Джосса хриплый после сна,а улыбка практически буквально выбивает у Гэвина землю из под ног. Ему тоже кажется, что это уже традиция — так нелепо вляпываться в неприятности на глазах у Джосса. — Спасибо, что не принцессу, — едва слышно говорит Гэвин, надеясь, что Джосс оценит такой юмор. — Не люблю принцесс, — Джосс отпускает его, отходит на шаг назад и, окинув его взглядом, от которого по спине бегут мурашки, надевает на Гэвина его же бомбер. — Спасибо. Джосс уходит, а Гэвин продолжает стоять на месте, раскрыв рот словно выброшенная на берег рыба. Он суёт руки в карманы в поисках своего пропуска и понимает, что его там нет — карта осталась у Джосса. Но в его пальцах остаётся клочок бумаги — номер телефона и смайлик. Или это должно было быть похоже на смайлик. Гэвин смотрит на цифры, которые практически сразу отпечатываются на подкорке мозга и не может перестать улыбаться. Даже если он и правда придёт к Намтан в слезах, оно, кажется, будет того стоить.