Этюды на двоих

Ризли раскачивался в кресле с колесиками, ссутулившись и уперев локти в стол. Перед ним лежала стопка пожелтевших грамот по музыке. Пальцы машинально гладили рельефные буквы, но взгляд был рассеян. Он в сотый раз перечитывал старые награды, будто выискивая в них что-то, что раньше ускользало. Одна из грамот привлекла внимание — самая потрёпанная, с небольшими складками в углах. «Лауреат первой степени. Международный конкурс молодых исполнителей. Год…» Он прикрыл глаза, и воспоминания нахлынули с головой. --- Яркий свет прожекторов слепит глаза, но он уже не замечает этого. Пальцы сжимаются и разжимаются, ожидая сигнала к началу. Волнение сковывает грудь — кажется, что вдохнуть полной грудью невозможно. Но вот ведущий произносит его имя, и шаг вперёд даётся легче, чем ожидалось. Ризли садится за инструмент. В зале нагнетающая тишина. Первые ноты срываются с клавиш нежно, как лепестки цветка, но вскоре музыка набирает силу. Пальцы, сначала дрожащие, теперь уверенно бегут по чёрно-белым кнопкам, передавая всё, что было у него внутри: радость, тревогу, стремление. На мгновение ему кажется, что он не играет, а говорит со всем миром без слов. Аплодисменты. Они звучат, словно далекий раскат грома, сначала неуверенно, потом — всё громче, громче… Он поднимает голову и видит восхищённые лица. Кто-то улыбается, кто-то шепчет соседу что-то с горящими глазами. Ему вручают грамоту, и в этот момент Ризли чувствует — это его место. Его сцена. --- Он резко открыл глаза, выныривая из прошлого. В горле пересохло. Пальцы всё ещё сжимали грамоту, но теперь она казалась ему только листком бумаги. Порывистым, немного неуклюжим, движением он сложил все документы и отложил их в сторону. Взгляд скользнул по комнате. И только теперь он увидел, какой вокруг царит хаос — пустые стаканы, какие-то раскиданные бумаги, провод от наушников змеёй тянется с края стола на пол. Стопка нотных тетрадей опасно накренилась. Он тяжело вздохнул, опуская голову. Почему он позволил себе так запустить всё это? Секунду он просто стоял, глядя на беспорядок, а потом, с каким-то решительным раздражением, направился в зал. Хватит. Нужно взять себя в руки.. В руку. --- Нёвиллет шагал вверх по лестнице. Запах подъезда был знакомым и чужим одновременно — смесь сырости, побелки и чего-то неуловимо домашнего. Зелёно-белые стены местами облупились, обнажая старую штукатурку, но он не обращал внимания. В его руке побрякивали ключи. Ризли. Они виделись всего раз, но этого хватило, чтобы понять: перед ним человек, чья жизнь тоже нелегка. Проблемы с деньгами, постоянное беспокойство за будущее — он узнал это с первых же слов, хотя это не было сказано напрямую. Нёвиллет просто понял это в чужих глазах. Как оказалось, не он один вынужден ужиматься ради своих целей. Снизу раздался шум мотора. Нёвиллет остановился на площадке и бросил взгляд в окно. Такси уже отъезжало, увозя последние символы его прежнего уединения. Теперь всё иначе. Теперь ему предстоит делить жильё. Он вздохнул, нащупал нужный ключ и вставил его в замок. Дверь поддалась с лёгким щелчком, впуская его в чужое, но уже наполовину его пространство. Первое, что бросилось в глаза — попытка порядка. Искренняя, но не совсем удачная. Где-то явно прошлась тряпка — столешницы чистые, запах свежести витает в воздухе. Но тут же, в углу, стопка неразобранных бумаг, а на кресле брошена кожаная куртка. Книги на полке выстроены небрежно, будто в спешке. На подоконнике одинокая чашка с засохшим следом чая. Всё это напоминало не борьбу за чистоту, а попытку человека, который внезапно осознал, что скоро в его доме появится кто-то новый. Нёвиллет провёл пальцем по деревянной поверхности стола, словно ревизор, а затем медленно прошёл дальше, вглубь квартиры. Он всё ещё ощущал себя гостем, хотя ключи в руке говорили об обратном. Выход из зоны комфорта. Он знал, что так будет. И всё равно внутри что-то сжималось, словно предупреждая: старое одиночество просто так не отпустит. --- Ризли вылетел из комнаты с тяжёлым дыханием, будто только что пробежал марафон. Он нервно огляделся, откинув с лица выбившуюся прядь волос, и тут же заметил гостья, точнее своего нового соседа по квартире. — О, ты как раз вовремя! — выдохнул он, машинально поправляя чёрную майку на плече. — Прости за бардак, я пытался, но не особо вышло. Он шагнул ближе и протянул руку. Нёвиллет на секунду замешкался, но быстро ответил на жест. Его ладонь была холодной и сухой, а рукопожатие Ризли — крепким, уверенным. — Тут всё просто, — продолжил Ризли, отступая назад. — Не ломать, без спроса не трогать... Никакую речь он не подготовил, но говорил легко. Один Нёвиллет чувствовал нарастающее напряжение — не от правил, а от того, как его взгляд пытался не задерживаться на месте, где у Ризли должна была быть другая рука. Он знал, что даже малейшее промедление будет замечено, поэтому просто молчал, не выдавая себя ни взглядом, ни движением. Ризли же едва заметно усмехнулся. Он привык к этому. К чужим быстрым взглядам, к замешательству, к тому, как кто-то резко начинает делать вид, что ничего особенного нет. Каждый человек по разному реагировал на отсутствие его руки, их можно поделить на виды. И если так, то Нёвиллет был одним из тех, кто ему нравился. Он не задаёт лишних вопросов, чему Ризли очень рад. Пусть смотрят. Пусть все пялятся. Здесь не на что стыдиться. Я не сдался. Я научился жить с этим. И это небольшой повод для гордости. — Располагайся, эм… — начал он, но его тут же его прервали. — Зови меня по фамилии. Ризли чуть приподнял бровь, не скрывая лёгкого удивления, но спорить не стал. — Ну, будь как дома, Нёвиллет.