Salvation

      В окружавшей её темноте ничего не было. Господствовавший мрак рассеивал последние крупицы самообладания, медленно гасил отчаянное сопротивление, оборачиваясь плотным кольцом вокруг хрупкой шеи. Сейчас, когда она полностью парализована, это было особенно ощутимо. В пересохшей глотке больно саднило, сердце непрерывно трепетало в груди, грозилось сломать рёбра. Словно в кошмарном сне, силуэты навеки застывших в камне людей то и дело вставали перед её глазами. Шум вскипевшей крови смешивался с треском монолитной темницы, звучал набатом.       Это сводило с ума. Сознание, которое она так бережно хранила, обернулось её палачом.       Лёгкие обожгло пламенем, и залповый вдох наконец-то разорвал тишину. Эллен согнулась пополам, хватая ртом спертый воздух, смешанный с песком и пылью, которые нещадно скребли глотку. Мышцы одновременно свело судорогой, когда несколько осколков вонзились в бедро. Практически рухнув на холодную землю, Эллен сдавленно прошипела. Бесцветное контральто, ставшее совершенно чужим, потонуло в глубине объявшего её мрака. Темнота, разбавленная калейдоскопом цветных пятен, всё ещё застилала глаза.       Вскоре мерцание прекратилось, и мир вокруг неё снова погрузился в тишину. Эллен потеряла сознание.

***

      Действительно, разум – самый нескладный инструмент, которым когда-либо обладало человечество.       Когда-то давно развившаяся способность к мышлению представила миру своё венценосное творение. Овладевший этим даром человек был защищён от любой внешней угрозы, но, что весьма иронично, не от самого себя. Со временем разум превратился в искусного ловца, что затаил изящную ловушку, сотканную из множества вопросов, накопленных с начала мироздания. Угодившее в неё человеческое сознание беспокойно трепеталось, размашисто стирая грань между собственными и должными убеждениями, мыслями и желаниями, что порождало тысячи противоречивых понятий. Подобно паразиту, разум обрекал своего незадачливого носителя на тяжелейшие страдания, несоизмеримые с любыми другими, когда-либо существовавшими на этом свете.       Эллен почему-то была уверена в том, что настоящая правда звучала гораздо хуже.       Судорожные мысли одна за другой наводняли её голову, переплетаясь в безумные сочетания. Ей снова снилась она. Еë госпожа, пропавшая навсегда. Беспокойное видение заставляло сердце Эллен больно сжиматься в отяжелевшей груди, колко напоминая о неисполненном долге. Эта нелогичная преданность возносила Эллен до небес и в следующий же миг низвергала в её собственный ад.       Когда сознание полностью вернулось к ней, отзываясь шумом в болезненно пульсирующих висках, собственных сил едва хватало на то, чтобы глотать местный слабооксигенированный воздух. Несмотря на не располагающие к размышлению обстоятельства, Эллен только могла предполагать, что в помещении не было ни одного из известных ей отравляющих веществ. И всё же… концентрация, время воздействия, а также возможность их отсроченных эффектов – опрометчивость была недопустима.       Неглубокий вдох. Выдох. Задержка – секунд 30, не больше. По крайней мере, так она способна продержаться чуть дольше.       Эллен сползла на пол, цепляясь за края импровизированной постели. Сесть не представлялось возможным – кровоточащее бедро, наспех перевязанное какой-то тряпкой, сильно жгло. Опираясь на здоровую сторону, Эллен приподнялась на локте, чтобы осмотреться получше.       На первый взгляд, это было ничем не примечательное помещение. По её расчетам, оно располагалось не так далеко от предыдущего – приточная вентиляция доносила специфический запах глины, смешанной с неизвестным минералом. Пыль от него кружилась по комнате, плотным слоем оседая на предметах. Компактная планировка позволяла вместить пару стульев, квадратный стол и лежанку, на которой теперь обосновалась Эллен. Присмотревшись, она приметила странный тусклый блеск. Зеркальная поверхность, укрывшая всю стену напротив, переливалась в мерцании настольной лампы.       Эллен удержалась от болезненного вздоха. Другого такого шанса может и не быть.       Собравшись с силами, она оттолкнулась от края лежанки и, восстановив равновесие, сделала шаг. Вознагражденная резкой болью, Эллен зашипела – ноги держали её некрепко, напоминая о длительном заточении, отчего последующие движения стали куда более нерешительными. Прижимая место чуть выше раны, Эллен медленно двинулась вперед. Пара-тройка шагов – и она наконец остановилась перед собственным отражением на расстоянии вытянутой руки.       Впервые в жизни ей стало себя жаль.       С первого взгляда, её тело практически не изменилось с момента окаменения. Вот только Эллен, всегда страдавшая серьёзным дефицитом массы, заметила, что осунулась ещё больше. Она сглотнула, наблюдая за тем, как дëрнувшийся кадык медленно возвращался на своё место. Последовавший за этим выдох обнажил ряды тонких рёбер, выступавших над остальной частью туловища. Крылья подвздошных костей остро очерчивали истинную форму таза. Всë это казалось настолько естественным, что Эллен скорее бы удивилась, если бы заметила слабую пульсацию в собственном животе. И все-таки, было то, что пугало куда больше истощения.       По всему телу Эллен тянулся огромный шрам.       Черная молния извивалась спиралью, что разветвлялась у левой ключицы, огибая шею по направлению к противоположному уху; другой своей частью она точно вгрызалась в яремную впадину. На середине грудины отметина была ярче всего – должно быть, с этой точки и началось освобождение. По-своему изящно, шрам обвивал всю правую половину тела и упирался точно в центр, где-то над крестцом, тем самым завершая жуткую картину. Не нужно славиться тонким знатоком искусства, чтобы признать одну удручающую истину – девушка была неисправимо обезображена.       Как только эта мысль промелькнула в её голове, Эллен до боли сжала челюсти. Не отворачиваясь от собственного отражения, она двумя пальцами полоснула по тонкой коже, под которой дрожала артерия. Равномерная пульсация приносила покой. Эллен прикрыла глаза, едва массируя выпирающий хрящ.       В самом деле, всë это неважно. Эллен способна двигаться и мыслить. И, самое главное, прямо сейчас она была жива.       Разве этого тебе недостаточно?       Редкое дыхание прекратилось и комната снова погрузилась в тишину. Мягкая улыбка в зеркальном отражении стала однозначным ответом на её собственный вопрос.       Протяжный скрип железной двери вывел Эллен из равновесия – рефлекторное движение одним рывком переместило её в ближайший угол. Тёмное помещение тут же залило холодным сиянием лампы, встроенной в стену коридора. В один момент свет погас, и в проёме показалась чья-то массивная фигура. У Эллен отлегло от сердца, когда она приметила в ней характерные черты. Это была женщина. В надежде вспомнить нежданную гостью, Эллен снова напрягла отвыкшее от света зрение.       Неужели... она была среди тех солдат?..       В тот же момент Эллен показалось, что женщина оскалилась. Активно жестикулируя, она словно прогоняла кого-то. Наконец, её попытки увенчались успехом, и на знакомом лице вновь расцвела победная ухмылка:       – Чего рот разинула, птенчик? – беззлобно посмеялась военная. Её задорный голос, казалось, сотрясал и без того хлипкие стены. – Доброе утро!       Опомнившись, Эллен кивнула и рефлекторно сжала себя в объятиях: холод снаружи пробил обнажённую девушку насквозь. Дрожь крупной волной прокатилась по телу, что не укрылось от пытливого взгляда:       – Замёрзла? Дай-ка я тебя укрою, – одним пинком она захлопнула тяжёлую дверь и тут же направилась к девушке.       Эллен не успела ничего возразить – женщина в три шага сократила приличное расстояние, одновременно расправляя над ней широкое полотно. Грубая ткань, пропитанная запахом утренней сырости, опустилась на плечи. Согретая теплом утреннего солнца, она обволакивала прозябшее тело. Её ощутимое присутствие словно доказывало – Эллен всë-таки жива.       – Благодарю... Вас, – выдавила Эллен, наблюдая, как улыбка на лице женщины становится всё шире. Точно опомнившись, военная одним движением развернулась в сторону выхода, чтобы не смущать кутавшуюся в покрывало девушку. Этот жест оставил Эллен в недоумении. Про себя она лишь усмехнулась: «Мы с ней, считай, уже породнились, чего тут предосудительного?»       Вот только, кроме этой забавной мысли, в голове вертелось кое-что поважнее. Это помещение, сбившаяся повязка на еë бедре и, наконец, эта женщина – что же, черт побери, здесь происходит?       – Кто Вы? – всё же спросила Эллен, запоздало приглушив охрипший голос. – И... где я сейчас нахожусь?       Биение сердца ощущалось где-то в сжавшейся глотке, что не пропускала скопившуюся слюну. Эллен ужаснулась, когда осознала, что язык практически не слушается её, заставляя запинаться на каждом слове. Сил становилось всё меньше и меньше.       – А, это… – отозвалась женщина, не поворачивая головы. В низком голосе промелькнуло смятение, тут же замаскированное монотонным мычанием. Женщина точно собиралась что-то сказать, но осеклась, наспех перескочив на другую тему:       – Как будешь готова, свистни. Ты... скоро обо всем узнаешь.       Она кивнула куда-то вдаль и вышла из комнаты, запирая тяжелую дверь. Проследив за чужим взглядом, Эллен тоже опустила глаза. От увиденной картины её передёрнуло.       На столе лежала пара деревянных зажимов.

***

      Монотонный стук эхом разносился в узком помещении; в мерцающем свете настенных ламп мелькали тени. По коридору шли двое.       Эллен проскальзывала на ходу: жесткие сандалии больно натирали ноги, отвыкшие от ходьбы. Наспех намотанная простынь волочилась следом, вынуждая обеими руками держать подол, чтобы окончательно не запутаться. Впрочем, в этом была только её вина – когда один из охранявших комнату стражников «любезно» предложил свою помощь, Эллен наотрез отказалась.       Несмотря на то, что её тело с трудом переносило свое нынешнее состояние, то напряжение, что охватило его, не имело к физической боли никакого отношения. Проблема заключалась в другом.       К своему стыду, Эллен до сих пор не узнала имени сопровождавшей её женщины. Ту, в свою очередь, это совершенно не заботило – по дороге она весело мычала какой-то неизвестный мотив, изредка кидая на спутницу заинтересованные взгляды. Игра в гляделки длилась недолго, и вскоре Эллен отвела взгляд. Впервые за долгое время она почувствовала себя так неловко.       Ей нужно отвлечься.       Поворот, двести метров направо и снова поворот. Короткий спуск по лестнице – и перед ними открылся очередной лабиринт. Увлечённая этим бессмысленным занятием, Эллен не заметила, что женщина, идущая впереди, резко остановилась. Должно быть, они пришли.       Стоя перед очередным порогом, Эллен не могла не заметить, как её спутница окинула дверной проём многозначительным взглядом. Когда Эллен удалось заглянуть внутрь, в одно мгновение её дыхание окончательно сбилось, а ноги сами отказались идти.       Впереди не было ничего – в глубине помещения царила непроглядная темнота.       Внутри у Эллен что-то сжалось, когда она заметила, как в чужих глазах промелькнул странный блеск. Не говоря ни слова, женщина толкнула её вперед. Как только Эллен почувствовала под собой твёрдую поверхность, весь мир вокруг неё снова погрузился во мрак. Нахлынувший страх смешался с отчаянием и утонул в этой кромешной темноте.

      Эллен снова осталась одна.

      Поверхностное дыхание содрогнуло пересохшие губы. Разреженный воздух окружил её, окутывая слабым, но стойким запахом морской воды. Эллен невольно напряглась, вспоминая: сенсорные галлюцинации были верным признаком эпилептической ауры. Ранее казавшиеся непостижимыми, теперь они в полной мере терзали её угнетенное сознание. Нервный смешок резко вырвался наружу – она определенно сходит с ума.       – Добро пожаловать, мисс Эллен Браун.       Холодный пот прошиб её насквозь. Очередная иллюзия, подкинутая больным воображением, показалась Эллен слишком реальной.