Please, don’t go

      – …но как ты мог, Илья? Что вдруг такого произошло? Я не понимаю тебя, – Крышковец сидит абсолютно спокойный, на лице ни капли боли, ни капли грусти, печали и ни капли гнева. И только глаза выдают ту бурю и шквал эмоций и чувств, которые бушуют внутри. Илья видит – там целый океан, там шторм такой, что волны заглотят и не заметят; ливень льет как из ведра, тучи густеют с каждой минутой, а высота волн метров под четырнадцать. 

I'm sorry, sweetie, please, don't go

I always knew that you would know

I know that what I did was wrong

I always thought I'd be more strong

      – Извини, солнце, только не уходи…Я всегда знал, что ты узнаешь. Я знаю что то, что я сделал – неправильно, я не знаю, что на меня нашло,– Илья закрывает руками лицо, старается укрыться от Дани и не смотреть в его глаза, просто потому что сам не может справиться с тем, что творится у него внутри, а внутри у него сердце разрывается и как будто цунами приближается – все на своем пути смывает, ничего не остается, – Я всегда думал, что я могу быть сильнее этого.       Язык даже не поворачивается назвать это изменой, хотя этим оно-то и являлось.       – Давай мы обсудим это позже. Может быть, когда-нибудь, – говорит Даня совсем просто, хотя Осипов видит, как начинают дрожать его руки и губы; видит, что глаза наполняются слезами и Илья, с видом не лучше, смотрит на него красными, заплаканными глазами, потому что совсем не понимает себя: как он мог изменить такому человеку? Такому лучику солнца? Такому, который ощущается как теплый, весенний, солнечный день? Такому, который выглядит совсем как котенок, которого хочется оберегать? Такому, который совсем как рассвет? Такому, который ощущается как первая прогулка под летним, горячим солнцем? Такому, которого хотелось все время обнимать, целовать и никогда не отпускать? Такому, как Даня? 

I guess i don’t know what to say

      В мыслях на повторе проносится лишь глупое «я думаю, я не знаю, что сказать» и говорить это совсем не хочется, потому что по нему явно видно, что есть что сказать, что можно начать искать себе оправдание, что, наверное, можно еще что-то исправить, но мысль сформулировать трудно и невозможно. Илья даже не пытается.        Даня молча уходит, оставляет Осипова одного со своими демонами-мыслями и больше о нем ничего не слышно.        Буквально.       Он как будто пропадает, его как будто бы и не существовало вовсе: Илья его ни разу не видел за все то время, сколько они были на турнире; о нем никто ничего не говорил и никто не задавал про него вопросов.        Но жить без него было невозможно – ведь как можно понимать, что здесь, прямо тут, в этом же здании, буквально этажом ниже, находится тот, ради кого ты готов на все? Ради кого готов горы снести, ради кого готов проснуться посреди ночи, ради кого готов отменить все свои дела и приехать?        Илья видит его последий раз в аэропорту перед вылетом. Но для Дани Ильи как будто не существует точно также, как и две недели не существовало для Ильи Дани – он даже не посмотрел на него.        Выглядел он очень паршиво. Так, как будто эти две недели провел точно так же – выпускал эмоции плачем и больше ничего не делал. Смотреть на него было больно, сердце сжималось. Так и хотелось подойти, попросить отойти поговорить и обнять до хруста костей, извиняться до беспамятства и раствориться в любимом, таком уже родном запахе.         Да, конечно, их команда сто процентов играла вместе, они тренировались и при ребятах у Крышковца все было «нормально». Но Осипов знал, что на самом деле все было не так. Да и ребята по-любому догадывались, что что-то случилось. Ведь они столько времени проводили друг с другом! Чуть ли не каждый день виделись, зависали вместе, – и это только во время турнира. А что было тогда там, дома? Наверное, они вообще друг от друга не отлипали. 

I guess I don't know what to say

You look like you feel the same way

I feel like I could run away

You'll find me here another day

Bye

      Илья пишет короткое «Я не знаю, что сказать. Видимо ты чувствуешь то же самое. Я думал, что смогу убежать от этого, Дань. Ты найдешь меня здесь в другой день, прощай» и отправляет.       Причем «здесь» – это везде, потому что ими пропитано все: их квартира, из которой Даня уже завтра заберет вещи; «их» скамейка прямо перед домом, на которой были проведены все теплые летние вечера; одежда, которая постоянно отдалживалась друг у друга да и они сами уже совсем как одно целое стали, но, к сожалению, одна ночь после выигрыша и какой-то обычный клуб изменили все, что можно было изменить.        Дане, видимо, сразу приходит сообщение, потому что он смотрит на экран, а потом наконец-то поднимает голову и видит Илью. Смотрит совсем непонятно – то ли ему настолько плохо, что совсем чувств и эмоций не осталось, то ли это злость закипает в нем по-немногу и пока что ее не видно, то ли ему совсем уже все равно.        Одна ночь изменила две жизни на до и после – и теперь уже как будто ничего не поможет.