Невозможно, с научной точки зрения

Кэп согнулся попалам в очередном приступе кашля. — За десять минут нашего разговора это уже четвертый такой приступ, - с заметным беспокойством в голосе отметил Диамкей, подходя ближе к Ксеноморфу, чуть хлопая того по спине, — Это не есть хорошо, Кэп. Капитан отмахнулся и выпрямился, делая несколько глубоких вдохов. — Да просто заболел, наверное, - улыбнувшись, ответил он, — Хотя рядом с тобой эти приступы происходят чаще. Может, у меня аллергия на тебя? Диамкей рассмеялся, отходя на пару шагов назад. — В таком случае буду держаться от тебя подальше. А вообще, если есть силы шутить, то не все так плохо. Выздоравливай, Кэп! — Сделаю все, что в моих силах. Парни кивнули друг другу в знак прощания и Диамкей покинул базу Ксеноморфа. Тот проводил его взглядом и ушел в свою лабораторию, надо всё-таки разобраться что за гадость он успел подцепить. Уже находясь в лаборатории, сидя за столом и листая какую-то книгу, взгляд Ксеноморфа зацепился за иллюстрацию клюквы. Кэп хмыкнул, вспоминая своего хорошего знакомого, с коим попрощался буквально минут пятнадцать назад. Почему-то всегда все воспоминания о нем разрастались теплом в груди, а на лицо невольно лезла улыбка, этот раз не был исключением. Кэп прикрыл глаза, вспоминая Диамкея, его длинные пепельные волосы, наполовину скрытое за алой повязкой лицо, его шуточки, которые больше похожи на подкаты, его веру, его убеждения которые будто невозможно пошатнуть. И все это вместе заставляло ученого улыбнуться. Только вот долго такое состояние не продлилось, уже через пару секунд Ксеноморф разошелся в очередном приступе кашля. На этот раз он был дольше обычного. Сгинаясь все сильнее, почти ложась на стол, Кэп понимает, что по дыхательным путям что-то движется вверх. Стоит только кашлянуть, как что-то легкое, но при этом колючее, постепенно продвигается все выше и выше. Зажмурив глаза, Ксеноморф подносит одну руку ко рту, кашляя все сильнее. Кажется, сейчас легкие не выдержат и лопнут. Он откашливает на руку листок, по краям покрытый маленькими шипами. Глаза моментально расширяются от ужаса, непонимания и неверья. — Это как вообще.. - изумлённо промямлил Кэп, таращась на лист в своей руке. Обычный, зеленый листик, немного помятый, что не удивительно. Ксеноморф покрутил его в руке. Что, мать его, произошло? Резко выдохнув, он так же резко вскочил со своего места, сжимая несчастный лист в руке, и зашагал в оранжерею. Надо хотя бы определить, что он только что выкашлял из себя. В его оранжерее чего только не растет, искать в книжках утомительно и долго, а тут все как на ладони. "Откудо это могло во мне взяться? Не может растение прорасти и развиться до такой стадии в организме человека. Туда же солнце не попадает!" - ускоряясь с каждым шагом, думал Ксеноморф. Как не посмотри, ну не возможно это. Не может внутри человека вырасти долбаное растение! Невозможно, с научной точки зрения. Прямо перед входом в оранжерею, Кэпа накрыл очередной приступ кашля. Продлился он не дольше последнего, но то, что выкашлял Капитан на этот раз, погрузило его в ещё больший шок. На руке лежала небольшой цветок белого цвета. Кэп замер, разглядывая его. Класс, мало того, что в нем проросло какое-то растение, так оно еще и умудрилось зацвести. Блеск. Кэп положил лист рядом с цветком. Всмотревшись повнимательнее, он хлопнул себя свободной рукой по лбу. Это клюква! Вот ведь кретин, только недавно же видел ее изображение в книжке. Хотя, всё-таки не каждый день из себя растения извергаешь. Находясь в шоковом состоянии и не такое можно учудить. Вдохнув поглубже, Ксеноморф развернулся в сторону лаборатории. Надо все тщательно изучить и проверить, может, это дрянь заразна. Он вообще ни с кем особо не контактирует, разве что с Диамкеем. При мысли о нём лёгкие будто кто-то сжал, от чего Кэп резко остановился, оперевшись об забор, откашливая при этом еще пару листиков. Да чтоб тебя! Доковыляв до лаборатории, Кэп начал проводить все нужные и не очень тесты. Спустя несколько часов он не выявил в клюкве ничего паранормального. Обычное, классическое растение, за исключением того, что проросло оно не в земле, а где-то в районе его легких. С каждым часом дыхание давалось Ксеноморфу все тяжелее. Возможно ли такое, что клюква внутри него обвила легкие своими ростками? Кэп мотнул головой, прогоняя все антинаучные мысли прочь. Но они только стремительнее лезли в голову. А вдруг он прогневал божество, которому поклоняется Диамкей, и это кара божья? Ксеноморф устало потер виски руками. Одна сумасшедшая мысль сменяется другой ещё более сумасшедшей мыслью. Он зевнул и чуть потянулся. Глаза уже слипались, сознание буквально молило об отдыхе. Решив, что на сонную голову все равно ничего адекватного не придумаешь, Кэп поплелся в свою комнату. Там он не переодеваясь завалился спать. Была уже глубокая ночь, когда он наконец заснул.

***

Кэп с нечеловеческими усилиями открыл глаза. Сон его был беспокойным, после него он чувствовал себя ещё более уставшим. Голова трещит, дыхание затрудненное, а ещё очень сильно болит предплечье на левой руке. Протерев глаза, Ксеноморф не глядя отодвинул рукав кофты на левой руке и, переведя взгляд на болезненное место, так и замер. Через его кожу пророс стебель клюквы. Он был уже с небольшими аккуратными листочками, на который остались капельки крови. Кэп вскочил с кровати, не отводя взгляда от своей руки. Он до сих пор с растительностью в дыхательных путях не смирился, а тут эта дрянь еще и сквозь тело прорастает! Натуральная паника охватила тело и разум Кэпа. Перед глазами все плыло и тряслось одновременно. Сердце билось с такой силой, что вот-вот бы и проломило грудную клетку. И без того затрудненное дыхание стало ещё и сбивчивым. Не отдавая себе отчета, Ксеноморф схватился за злосчасный стебель и одним резким движением вырвал его из своей руки. Он не смог сдержать болезненный вскрик, упал на колени и согнулся, прижимая многостралальную руку к себе. Из места, где недавно был росток, лилась кровь, пачкая одежду Ксеноморфа. По лицу стекали слезы. Было стойкое ощущение того, что он не какой-то стебелёк вырвал, а оторвал себе полноценную конечность. Неизвестно, сколько времени прошло, но Кэп всё-таки пришел в себя. Надо было обработать рану, мало ли, что он туда может занести. Благо, он хранит аптечку в своей комнате и далеко идти не придётся. Спустя час Ксеноморф разобрался с мелкими проблемами, а точнее обработал рану и сменил одежду на чистую. Нехорошие мысли кружили в его голове словно вороны. С ними он пришел в свою библиотеку, надеясь найти ответы на свои вопросы в какой-нибудь из книг. Провел он там добрую половину дня. Перерыл все энциклопедии, всю научную литературу, перебрал все медицинские и ботанические справочники, нашел даже книгу самых редких заболеваний, но ничего и близко похожего на его случай не было. За все время, что Кэп провел в библиотеке, из него вышло порядка пятнадцати листков и примерно семь цветков, так же в какой-то момент он был вынужден сделать перерыв, почувствовав как из зоны плеча на левой руке прорастает ещё один стебель. Пришлось срочно идти в ванную, вытаскивать его пинцетом и обрабатывать рану. Положив на место последний сборник, который он нашел, Ксеноморф устало выдохнул, облокачиваясь спиной на книжный стеллаж. Видимо, слишком сильно облокотился. Стеллаж покачнулся, жалобно скрипнул и с его верхней полки в ноги Кэпа приземлилась какая-та старая потрепанная книжка. Ксеноморф нагнулся и поднял ее. Название не разобрать, книгу покрывал толстый слой пыли. Стерев его рукавом, Кэп разочарованно выдохнул. "Невзаимная любовь и ее последствия. Заболевания, связанные с неразделёнными чувствами". Внизу пометочка, гласившая о том, что все болезни здесь выдуманны людьми и являются не больше, чем обычной, но красивой легендой. "Чем черт не шутит" - подумал Кэп, открывая тонкую книжку. Оглавление, состоящие всего из трех глав по несколько страничек. Ксеноморф хмыкнул. Вот ведь людям делать нечего, придумывают себе болезни от невзаимной любви. Он перелистнул оглавление. Встречает его болезнь с красивым названием "Батохаки". Пробежавшись по странице глазами, Кэп чуть напрягается, а в душе становится как-то неспокойно. Случай, описанный здесь, подозрительно похож на его. Только вместо растительности заболевший извергает из себя бабочек, которые к тому же могут сожрать его изнутри. Ксеноморф тряхнул головой. Да бред это все, зачем он вообще это читает? Точно, нужно отложить эту книжку и.. а что дальше? Делать определенно что-то надо, да вот пока он не знает что. Поэтому вопреки себе переворачивает пару страниц до следующей болезни. "Звездные слезы". Невзаимно влюбленный плачет кристаллами, напоминающими звезды, которые с каждым разом становятся все больше и в итоге страдающий просто слепнет. Бр, ну и жуть. Кажется, Ксеноморф ещё легко отделался. Ему пока что не грозит слепота или его не поедают бабочки изнутри.. Так, о чем он вообще думает? Эти якобы существующие болезни возникают из-за невзаимной любви, а Кэп ни в кого не влюблен.. наверное.. Нет, точно не влюблен! Он выдохнул, прикрыв глаза. И как вообще можно было докатиться до того, чтобы сравнивать выдуманные болезни со своим случаем? Кэп перевернул пару страниц до последней болезни. "Ханахаки". Тут все тело прошибает холодный пот. Все, описанное здесь, полностью совпадает с болезнью Ксеноморфа. Руки дрожат до такой степени, что книгу в них держать не возможно, она с глухим звуком падает на пол. Следом за ней на пол по стеллажу сползает Кэп. Не может быть.. да просто невозможно! Все в точности, как описывает эта чертова книжка! Сначала кашель, потом кашель с растениями, потом прорастание этих растений сквозь тело.. По всем пунктам точное совпадение! Кэп зарывается руками в волосы, прихватывает их у корней и чуть оттягивает в разные стороны. В голове один вопрос: "Как?!". Как такое возможно? И самое жуткое, что согласно книге, он умрет. Умрет, превратившись в гребанную клумбу! Панику прерывает внезапный приступ кашля, от которого Кэп вынужденно падает на четвереньки. Глаза слезяться не то от ужаса, не то от кашля. Он умрет, просто умрет, даже тела от него не останется. Только кусты клюквы, по всей видимости. Откашляв на пол перед собой пару листьев и цветов, Ксеноморф заметил среди них ягоду нежно розового цвета. Выдохнув, он поднялся на ноги и без сожаления раздавил ее. Руки самопроизвольно сжались в кулаки, его брала ярость. Ярость от несправедливости, ярость от беспомощности, ярость от безвыходности. Если бы он хотя бы знал, в кого влюблен.. он бы обязательно признался, но единственая девушка на всем Майншилде с которой он более менее общается - Виверна. И к ней Ксеноморф вообще ничего не испытывает. Но сходить к ней стоит. Она всё-таки дама, в делах любовных явно получше него разбирается. В принципе, кто угодно на сервере лучше него в этом разбирается, но какая разница.

***

— Так ты говоришь, что заболел неким "ханахаки"? - размешивая сахар в кружке, говорила Виверна. Они сидели за столом, напротив каждого стояла кружка чая, заботливо налитого Ви. Кэп кивнул, сделав небольшой глоток горячего напитка. — Можешь рассказать поподробнее? Минут пятнадцать Ксеноморф объяснял то, что узнал недавно. Чай уже давно остыл, у каждого оставалась почти полная его кружка. Виверна слушала внимательно, не перебивая. Закончив, Ксеноморф выдохнул. — Я знаю, что это все звучит как бред, но.. Закончить мысль ему не дал очередной приступ кашля. Согнувшись в три погибели, Кэп прикрывал рот рукой, чтобы случайно что-то не запачкать. Пару минут спустя все стихло, он разогнулся и протянул Виверне руку с листками, цветами и парой ягод, которые были уже краснее предыдущей. — Но это правда. Виверна смотрела на это с легким удивлением. Она нахмурилась, рассматривая запчасти клюквы. — Знаешь, я знала о такой болезни, - наконец, сказала она, — Просила рассказать тебя только чтобы сравнить наши знания. — Ну и как? — Ты не упомянул одну важную часть ханахаки. Из тела больного растут не какие-нибудь случайные цветы, а любимые цветы человека, в которого он влюблен. Кэп замер, после чего немного оживился. Это же прекрасно! Осталось выяснить, у какой девушки могут быть любимыми цветами цветы клюквы и все! На ум, как назло, никто не приходил. — Не знаешь, случаем, у какой девушки Майншилда любимые цветы - цветы клюквы? - спустя пару минут размышлений спросил Ксеноморф. Виверна сочувствующе улыбнулась, покачав головой. — Ни у какой. — В смысле? — В прямом. — А в кого я тогда.. — А ты сам подумай. Кого ты представляешь в первую очередь, как посмотришь на клюкву? Кэп нахмурился, а после его словно холодной водой окатило. Глаза расширились, брови метнулись вверх. Он вскочил со своего места, чуть подрагивая. Да быть не может.. — Вижу, догадался. Диамкей. Стоит только о нем подумать, как на пару секунд будто становиться легче дышать. — Но он же.. и я.. Парни. Они оба парни. Так не должно быть, это не нормально! — И что? Как говорится, любовь зла, полюбишь и козла. — Нет.. Я не могу.. Любить парня. Он же нормальный. Хотя, девушки никогда и не вызвали в нем какой-либо интерес. За всю свою жизнь у него и отношений, собственно не было. Неужели это.. — Капитан Ксеноморф, - строго позвала девушка, от чего Кэп вздрогнул, поднимая на нее взгляд. Выглядела она, мягко сказать, недовольной, — Я понимаю, сложно признать что-то подобное, но это так. Ты влюблен. Влюблен в парня. В Диамкея. Ксеноморф отвел взгляд. Прикрыв глаза, он вздохнул и выдохнул. Это все так странно, так неожиданно. — Пойми, - Виверна подошла к нему, положив руку на плечо. Тон сменился, став куда мягче, — Ты все еще нормальный парень. В этом нет ничего такого, ты такой, какой есть. Сердцу не прикажешь. Ксеноморф стоял не двигаясь пару минут, после чего обнял Виверну. Она обняла в ответ. — Что мне делать дальше, - едва слышно прошептал он. — Признайся ему, это единственное, что ты можешь сделать. — Нет, - отстранившись, уверенно ответил Кэп, — Я.. не могу. — Почему? — Что он обо мне подумает? А если я своими чувствами разрушу нашу дружбу? Что, если ему противно от таких, как я? — Ты серьезно? Диамкей буквально ведет себя как гей в пубертате. — Это же все образ, шутки.. Кто знает, что он реально чувствует подобным мне? — Кэп, мне кажется.. — Нет, я найду другой способ побороть это. Спасибо, Виверна, ты мне очень помогла! Не дав девушке ничего ответить, Кэп махнул рукой на прощанье и побежал в сторону своей базы, в сторону лаборатории. Надо действовать быстро, пока болезнь полностью не сразила его. Время ограничено.

***

— Хэй, Ви, привет! Девушка обернулась и помахала рукой в сторону подбегающего к ней Диамкея. Она стояла на спавне, возле магазина Кавеори. — Привет, давно не виделись. — Ага. Слушай, не знаешь случаем, что с Кэпом случилось? Магазин его пустой стоит, да и самого его не видно что-то. Брови Виверны чуть дернулись вверх, после чего она нахмурилась, покачав головой. Диамкей недоуменно склонил голову, не совсем понимая к чему такие изменения в лице девушки. — К чему такие перемены в настроении? — Ни к чему хорошему, видимо.. - прикрыв глаза, сказала Виверна. Диамкей выразительно промолчал, ожидая дальнейших пояснений. Ви выдохнула, открыла глаза и продолжила, — Ты когда в последний раз с Кэпом виделся? Диамкей слегка нахмурился, подняв глаза вверх, в прочем, из-за повязки этот жест был не замечен. Пару секунд раздумий спустя он кивнул сам себе. — Примерно неделю назад. — Ничего странного не замечал? — Он кашлял прям очень много. Сказал, что видимо заболел. Ну, или у него аллергия на меня, в моем присутствии просто эти его приступы участялись, как он сказал. Виверна кивнула, чуть склонив голову. — В принципе, да, Кэп заболел. — Не удивительно, - на выдохе ответил Диамкей, потерев переносицу сквозь повязку, — Может, знаешь чем он болеет? — А почему ты сам к нему не придешь, не спросишь? — Я приходил, но мне сказали, что он велел никого к себе не пускать. — Вот оно как, - Виверна прикрыла глаза, сжимая и разжимая кулаки. Она заметно встревожилась, даже губу прикусила. — Так, ты знаешь, чем Кэп таким заболел, что к нему не подойди? — Знаю. — Ну и?.. — Слышал что-нибудь про ханахаки? Диамкей удивленно поднял брови, после недоуменно нахмурился. — Допустим. А как связаны она и Кэп? — А сам как думаешь? Спустя примерно минуту серьезных размышлений Диамкей хлопнул себя по лбу сопровождая это громким "Ааа..". После вампир переменился в лице. Он стал более серьёзен и скептически приподнял бровь. — Хочешь сказать, что наш Кэп влюбился? — Ага, причем безответно. — Интересно, в кого хоть. Вроде ни с кем близко не общался, - ухмыльнувшись, сказал Диамкей. На самом деле, ему было жутко тревожно за Ксеноморфа. Просто защитная реакция вампира на стрессовые ситуации - шутки, смех и все в таком духе. Как только он представлял картину заросшего цветами друга, его прошибал холодный пот, сердце болезненно сжималось, дыхание спирало и в принципе становилось жутко тревожно. — Ты же в курсе, что при этой болезни сквозь тело больного прорастают цветы его возлюбленного? — О, так ты и это знаешь. Ну и чем же зарастает Кэп? — Клюквой. В этот момент что-то внутри Диамкея с грохотом разбилось. Все оборвалось, в ушах зазвенело, он потерял связь с реальностью. Если он все правильно понял, Кэп влюблен в него. — Хэй, Майншилд вызывает Диамкея, приём, - щёлкнула перед его лицом Виверна и помахала рукой перед его глазами. Диамкей вздрогнул, возвращаясь в реальность. Он не мог сдержать дрожи в руках. Кэп, он сейчас страдает, страдает из-за него, из-за чувств к нему. Да что уж там, Ксеноморф может и коньки откинуть! И все из-за Диамкея. — Почему.. - хриплым голосом начал Диамкей, — Почему он не сказал мне? — Боялся все испортить. — Вот идиот! - вампир хлопнул себя по лбу и поднял голову вверх, — И я идиот.. Извини, Ви, мне пора, спасибо тебе большое! Скомкано попрощавшись, Диамкей бросился в сторону чужой базы. Он не может позволить Кэпу умереть. Кэп должен, нет, Кэп обязан выжить. Диамкей сделает для этого все возможное.

***

Не получается. Ничего не работает. Все бессмысленно. Чего он только не делал, чтобы избавиться от этих ягод, цветов, коих стало совсем мало ибо их вытесняли ягоды, листов и стебельков, все тщетно. Кэпу едва хватало сил удерживать себя в сидячем положении. Левая половина тела почти полностью уже заросла клюквой, левый глаз теперь представлял из себя куст с этой ягодой. Все тело болело, на кашель не хватает сил, дыхание слишком тяжелое. Ксеноморф поднял голову вверх, оперевшись затылком об спинку кресла. Это действие стоило ему просто титанических усилий и боли. Боль. Ее он чувствовал пострянно. Она сопровождала его и днем и ночью, из-за нее нельзя было нормально спать, дышать, говорить, есть, пить.. Все его существование теперь наполняла эта гребанная боль. Единственный целый глаз тяжело держать открытым. "Кажется, всё.." - пронеслось в мыслях. Болезнь победила, Ксеноморф сдается, он устал бороться. А ведь столько всего он не успел сделать.. За эту неделю у него было полно времени осознать и до конца принять свои чувства, но признаться в них Диамкею было панически страшно. Сейчас он жалеет об этом. Стоило хотя бы попытаться, Диамкей же такой хороший друг, он бы не осудил. А может даже ответил бы взаимностью.. Кэп содрогнулся в приступе кашля, выпленув очередную порцию листков и ягод. Цветов в этот раз не было. Неужели, это правда конец? Такой глупый, такой несуразный и даже в некотором роде трагичный конец? Похоже да. Ксеноморф закрыл глаз, полностью расслабляясь. Смерть он примет достойно, что в его понимании значило смириться и не паниковать. Он чувствовал, как под одеждой шевеляться очередные ростки, как легкие крепче сжимают колючие растительные тиски, как сердце окутывает стеблями. Дверь в его лабораторную комнату распахнулась. Ксеномоф вздрогнул, резко открывая глаз. Кто-то стоял за его спиной, в дверном проёме. Дыхание частое, видимо, человек очень торопился к нему. Только кто это? Сил повернуться нет. — Кэп! - немного отдышавшись, неизвестный подбегает к креслу Ксеноморфа, резко разворачивая его на себя. Уже по голосу он догадался, кто это, от чего по телу прошелся табун мурашек, — О, господи.. Диамкей. Тот, кого Ксеноморф вообще не ожидал увидеть здесь. Специально же отдавал своим людям указ не впускать его сюда. — Ди..ам..кей? - по слогам, хрипя, спрашивает он, — Что.. ты.., — Кэп, ну как так можно, за что ты так с собой.. - перебив Ксеноморфа, вампир немного наклоняется, ласково гладит его по здоровой щеке, — Смотреть на тебя больно.. — Прос..ти? — Дурак. Диамкей чуть сильнее сжал его щеку, после припал к пока нетронутым растениями губам Кэпа. Ксеноморф сначала просто замер, находясь в шоковом состоянии, после запустил здоровую руку в волосы Диамкея, притягивая того ближе. Любовь.. взаимна? Дышать стало заметно легче, Кэп чувствовал, как опадает с него растительность, как вновь начинает видеть левый глаз. Диамкей поднял его с кресла, Ксеноморф обвил талию вампира ногами, обнимая его за шею. Оба парня притягивали друг друга как можно ближе к себе. Вампир углубил поцелуй, на что Ксеноморф довольно что-то промычал. Дышать теперь сложнее не от цветов в лёгких, а от недостатка кислорода из-за взаимного нежелания отстраняться друг от друга. Все же поцелуй прервался. Оба тяжело дышали, но при этом довольно улыбались.

***

Сидя на кровати Кэпа, влюбленные разговари обо всём, о чем только можно было. Ксеноморф положил голову на плечо вампира, довольно прикрыв глаза, когда почувствовал, как его обнимают за плечи. — А когда ты понял, что любишь меня? - спросил Кэп. — Когда Виверна сказала про твою болезнь. Я испугался. А когда она сказала, что ты этой гадостью страдаешь из-за меня.. — Ты не виноват, это я идиот, мог сразу сказать и все было бы куда лучше. — Ну тут согласен. Кэп хихикнул, прижимаясь ближе к Диамкею. В сон тянуло нещадно, сказывалось его почти полное отсутствие на этой неделе. — А, кстати, как ты сквозь охрану пробрался? — Да вырубил их просто, вот и все. — Ты сделал что?!