Квартира номер 12

В одном из финских домов, что окольцевали пригород своими бело-рыжими спинами, пустовала квартира. Хозяева уехали на юг доживать свою старость, а заботу о доме оставили на единственного сына и его жениха. Гено стоял напротив коричневой двери, испачканной побелкой. Его глаза не отрывались от номера, желтеющего в тусклом свете солнца. Двенадцать. Он вырос в квартире номер двенадцать. Ключ с глухим треском открыл дверь.       — Ничего не изменилось, — Гено провёл пальцем по подоконнику, оставляя след в пыли. — Я не был здесь, кажется, больше восьми лет. Как уехал учиться, так ни разу и не возвращался. Рипер осмотрелся, его взгляд скользнул по потёртым обоям, жёлтым от времени.       — Холодно, — заметил он. — Не от погоды. Тут будто время застыло.       — А я очень скучал по нашим морозам, — он огляделся вокруг, вдыхая затхлый запах родного дома — пыль, старые книги и что-то кисловатое. — Смотри! Там стоит моя детская кровать. Удивительно, её всё ещё не убрали.       — Двухъярусная кровать? — Рипер усмехнулся, осматривая шаткую конструкцию из стола, шкафа, полок и кровати с верху.       — Это было так здорово — лежать на самом верху, почти под потолком! У меня был свой уголок. Вон там висели плакаты, а здесь лежали все мои мягкие игрушки, а ещё у меня были гирлянды. Я их подвешивал за карниз, и они у меня были вместо ночника.       — Сидишь высоко, видишь далеко. Действительно удобно, — он постукивает пальцами по перегородке кровати.       — На самом деле, в детстве заснуть было гораздо труднее, чем сейчас. Но это была вина моего буйного воображения. Я представлял, что внизу пробегает какой-нибудь Куль или Орт, и притворялся мёртвым, чтобы меня не нашли.       — Так вот почему ты до сих пор спишь, прижавшись к стене. Но знаешь что? — Он резко наклонился, заглядывая под кровать. — Под твой уголок никакие Кули не поместятся. Только пыль.       — Да я теперь больше комаров боюсь, чем Кулей, — он вздохнул, прикрывая глаза. — И пауков. И тараканов. И бабочек.       — Комаров? — Рипер приподнял бровь. — После Кулей и Ортов? Как-то ты измельчал, милый.       — Ну, знаешь ли… — Гено фыркнул. — Комары хотя бы реальные.       — Ага. Люди тоже реальные и кусаются страшнее. Ночь накрыла пригород. Квартиру освещали лишь гирлянды, чей жёлтый свет падал на двух мужчин. Гено обвил руками шею любимого, пока их губы медленно соединялись в мягком поцелуе. Его прижали к двери в ванную, и та распахнулась. Он не упал. Рипер подхватил его, недоуменно глядя на белую дверь.       — Надо же… она так легко открылась.       — Тут дело в лёгком материале. Она открывается даже от слабого ветра. На белой двери чернело шесть отметин, почти как глаза у паука.       — Странно… — Рипер постучал пальцем по дырочкам от шурупов. — Здесь была щеколда, но зачем её сняли? Гено потупился.       — Да я уже и не помню почему её убрали… давно это было. Он провёл пальцем по дырочкам на двери, чувствуя, как по спине пробежал холодок. В ушах зазвенело, и вдруг он снова услышал скрип отвёртки… 19 лет назад С кухни доносился женский голос.       — Да, мы в этом году в первый класс пошли, — мама разговаривала по телефону с родственниками, увлечённо вырисовывая цветочки в тетради. — Рановато, конечно. Но мы весной ходили к моей старой учительнице на проверку знаний, так она сказала, что Генка умнее её первоклашек! — она радостно ударила по столу. — Да, такой он у нас. Весь в маму, я ведь в своё время школу с отличием закончила. Мальчик сидел за столом в своём уголке, делая домашнее задание. Женщина пришла с кухни проверять работу. Она коршуном возвышалась над ребёнком, следя за тем, как дрожащая детская рука вычерчивала цифры. Кривые, неаккуратные. Но он старался. Женщина судорожно вздохнула. Ещё одна ошибка в простой задачке.       — Математика — это ведь основа всего! Как ты можешь делать такие глупые ошибки? — тяжёлая ладонь легла на голову, дёргая мягкие волосы. Она шипела. Она кричала сквозь зубы. — Бестолочь! — светлый затылок поразил удар, и голова полетела вниз, прям на тетрадку. Буквы поплыли от стекающих слёз. — Не смей мне тут плакать! Плачет он… Аж злости на тебя не хватает. Разгорячённая мать ушла на кухню попить воды. Мальчик сорвался с места и залетел в ванную. Пальчики заперли хлипкую щеколду. Теперь он в безопасности. Он опустился на пол, поглаживая ушибленную голову руками. Белые щёки были влажными от слёз. Мальчик свернулся в клубок, сидя на коленях, и прижался лбом к неровному кафельному полу. Прохладный. Совсем как мамины пальцы, когда она трогала его лоб, проверяя температуру. Вода капала с крана. Он всегда считал, если капнет чётное число — мама успокоится. Нечётное — будет бить. Кап. Кап… Кап. Ровно три раза. И тишина. Не повезло. Родители снаружи слышали всхлипы. Они не стали ничего делать. Поставили чайник, достали варенье, слушая их любимую передачу. Ведущий говорил твёрдым голосом, заглушая детские рыдания: «В итоге мальчик Коля остался один. Впрочем, это уже совсем другая история». Малыш вытер слёзы. Он терпеть не мог эту страшную передачу, но был вынужден слушать каждую неделю. Она ассоциировалась у мальчика с ненавистными сыростью и холодом. А в ванной было тепло, и вкусно пахло освежителем для воздуха и пылью. Почему мама так поступает с ним? Мамы из сказок всегда добрые. Хотя на дисках с Белоснежкой и Золушкой мамы были плохими. Неужели она тоже захочет убить его? Он встал на подставочку и взглянул в зеркало. Глаза и нос красные, лицо опухло, губы искусаны. Взгляд скользнул на мочалку в виде мишки, что висела на крючке у зеркала. Высоко. Ребенок аккуратно залез на край ванны, держась за пыльную стену, и потянулся из-за всех сил. Чуть не упал, но зато достал мишку. Ручки прижали его к груди, поглаживая облезлую пожелтевшую спину. Шершавые лапки приобняли его. Мальчик сжал его в объятиях и поднял взгляд на потолок. Тоненькие трещины рекой тянулись до вентиляции. До страшной грязной решётки, что настолько сильно покрылась пылью, что была похожа на пушистый лес. Он часто сбегал в ванную комнату, когда становилось невыносимо больно от маминых рук. Здесь был свой лес, река, море и даже медведь! Единственное безопасное место. Единственное спасение. Холодный свет лампы заливал коридор. Отец даже не взглянул на мальчика, просто выкрутил шурупы и унёс щеколду с собой, как будто убирал ненужную вещь. Мама торжественно улыбнулась, поглаживая плачущего сына по голове. Женщина протянула руку — тот инстинктивно пригнулся, но она лишь поправила воротник его рубашки.       — Теперь ты всегда будешь с нами, — её голос звучал как сироп. Сладкий и липкий. Как дыня, которую он тоже не любил. Ребёнок вздохнул, дверь со скрипом приоткрылась. наше время       — Да я уже и не помню… давно это было.       — Хочешь поставлю щеколду назад?       — Не надо… — Гено на секунду замер, проводя пальцем по дырочкам от щеколды. — Я… привык без неё. Дверь легонько приоткрылась. Гено резко упёр в неё руку, плотно прижимая к дверному проёму, словно опасаясь, что кто-то зайдёт.       — Всё хорошо? — Рипер удивлённо взглянул на него.       — А, да… — он одёрнул руку, тяжело вздыхая. — Я просто задумался.       — Точно? Может ты увидел, как в квартиру залетела бабочка и прячешься от неё? — он дёрнул ручку, распахнув дверь настежь. — Посмотри. Никого нет. Гено прильнул к широкой груди, кладя голову на плечо. Он тяжело вздохнул, прикрывая глаза.       — Ты ведь поймаешь комара, если я тебя попрошу?       — А ты попросишь? Гено промолчал.