Противостоять Сбросу!

      Путь на стены лежал через зал, больше похожий на музей забытых эпох. Длинный дубовый стол, покрытый пылью и свитками, упирался в стену с гобеленом, изображавшим падение солнца в объятия ночи. На потолке фреска с эльсийцами в белых одеждах, воздевающими руки к светилу. Санс заметил, что лицо центральной фигуры было тщательно закрашено чёрной краской. «Папаша?» — мелькнуло в голове.       Ветер, острый и солёный, ударил в лицо, едва они вышли наружу. Санс замер, ухватившись за зубчатый парапет. Перед ним раскинулось настоящее, живое, свинцово-серое небо, с клочьями туч, рвущихся на части о горные пики. Оно не падало. Оно дышало.       — И как… оно тут держится? — спросил он, тыча пальцем вверх. — Верёвками? Или ваши боги его приклеили?       Аллесандр, прислонившись к стене рядом, улыбнулся:       — Оно держится на надеждах тех, кто тут живёт. Как и всё здесь.       Замок, несмотря на скромные размеры, был выстроен с изяществом мастера-каменотёса. Два яруса стен — нижние, массивные, из чёрного базальта, и верхние, ажурные, с резными бойницами в форме солнечных лучей — опоясывали внутренний двор. С запада нависала гора, её склоны покрыты вечными снегами, с востока утёс, обрывающийся в пропасть, где внизу клубился хвойный лес, словно зелёное море.       Воздух пах смолой, железом и дымом, где-то в кузнице стучали молоты, перековывая хозяйственные инструменты в мечи.       Стражники в кольчугах, потёртых до блеска, кивали Аллесандру, не скрывая улыбок. Одна из служанок, пронося корзину с хлебом, крикнула:       — Милорд! Вечером будет тушёный кролик, как вы любите!       — Спасибо, Клара! — Аллесандр помахал ей, и Санс заметил, как девушка покраснела, спотыкаясь о камень.       Никто не пялился на скелета. Проходящий мимо кузнец, держащий несколько деревянных кольев на плече лишь кивнул Сансу, будто костяные ребра и пустые глазницы были тут в порядке вещей.       Аллесандр указал на узкую тропу, вьющуюся меж сосен.       — Там, за третьим перевалом, была деревня Брэкенхоф. Теперь… — он сглотнул. — Мы успели вывести людей. Они в южном предместье, за стенами. Если орда придёт… Санс присвистнул, разглядывая даль. Лес молчал, но в тишине чудился рёв — низкий, как гул земли перед обвалом.       — А если напасть первыми? — спросил он, поворачиваясь.       Аллесандр побледнел, будто его ударили:       — Мы… я… не воины. Майк — да. Но он один.       В противоположной стороне, за воротами, тянулась широкая дорога, утоптанная колеями. По ней брели несколько телег с сеном, а вдалеке маячил силуэт караванщика с повозкой, гружённой бочками.       — Там безопаснее, пока что, — пояснил лорд. — Но помощи ждать неоткуда. Столица раздираема интригами. Король…       Он замолчал, сжав губы.       — А где же твой рыцарь на том, на чём вы тут катаетесь? — Санс начал слегка раскачиваться в стороны.       — Он сопровождает охотников. В лесах сейчас опасно, поэтому им нужна защита, а нам мясо дичи… — вновь потупил взгляд Аллесандр.       «Опасно, говоришь?» — подумал про себя Санс.       Санс склонил голову, наблюдая, как ветер играет золотыми прядями Аллесандра. «Он как эти руины — прекрасен, даже когда разваливается», — подумал он. Внезапно ему захотелось вскинуть руки и закричать в долину: «Эй, Папирус! Я тут, видишь? Небо-то какое!» Но вместо этого он хлопнул лорда по спине:       — Ну, Солнечный Герой, — протянул скелет, — не ожидал, что ты из тех парней, кто не сбегает от проблем при первой же опасности.       Санс на несколько секунд задумался, Аллесандр мог заметить, как на мгновение в одном из глазниц скелета что-то зажглось.        — В моём мире некоторые… — он щёлкнул пальцами, имитируя взрыв, — предпочли бы сжечь всё, лишь бы самим уцелеть.       Аллесандр моргнул, его брови, подведённые углём, поползли вверх.       — Разве можно иначе? Они же мои люди. Их доверие — единственное, что у меня осталось.       — В моём мире, если ты так говоришь, — Санс усмехнулся, но в голосе прозвучала горечь. — Люди загнали нас под землю, как крыс. А потом начали охоту. Твой портал выдернул меня прямо из эпицентра их «очищения». Скажи, за твоим миром тоже наблюдают? Пытаются всё уничтожить, а после возвращают в начало, чтобы убить всех, кого ты знаешь. Я ничего не мог сделать с этим проклято-костлявым циклом, но ты вырвал меня из него.       Лорд замер, его светлые глаза стали шире, натянув кожу. Капли слёз, смешиваясь с пудрой, оставили блестящие дорожки на щеках.       — Санс… я… не знал…       — Да ладно, — скелет махнул рукой, будто отмахиваясь от воспоминаний. — Теперь-то у нас тут свой курорт: горный воздух, чудовищный апокалипсис на подходе и лорд, который плачет красивее, чем моя сестра-русалка!       Аллесандр фыркнул сквозь слёзы, вытирая лицо перчаткой.       — Вы… ваши шутки всегда так остры.       — Зато честен. — Санс хлопнул его по плечу, ощущая, как тот вздрогнул. — Эй, а если я тут пошарюсь вокруг замка? Может, найду, чем ваших плохих монстров встретить. Твои стены крепки, но любые кости можно укрепить.       — Конечно! — Аллесандр оживился, указывая на башню с витражным куполом. — Поднимитесь в почтовую. Оттуда видно всю долину. А я… Прикажу приготовить ужин. Вы… э-э… едите?       — Только если это кетчуп, — Санс подмигнул, разворачиваясь к лестнице. — Или пицца с ананасами. Но не говори Папирусу — он до сих пор верит, что ананасы растут на скелетах.       Лорд засмеялся, звук его смеха растворился в ветре, когда Санс скрылся в арке башни.       Внутри пахло пергаментом, воском и полнейшей безнадёгой. Высокие стеллажи были забиты свёртками, но самое странное — письма. Они висели в воздухе, как застывшие птицы: бумажные самолётики с печатями в форме звёзд, кораблики, исписанные рунами, и даже драконы из оригами, из пастей которых вырывались миниатюрные язычки пламени. Вороны, сидевшие на балках, каркали, указывая клювами на послания, будто предлагая их доставить.       Санс протянул руку, и один из самолётиков спикировал к нему, мягко приземлившись на ладонь. На крыле красовалась надпись: «Лорду Ренарду. Стихи. Не сжигайте. Пожалуйста».       — Вот и поэтический подвиг Солнечного Чудака, — пробормотал он, отпуская письмо. Оно взмыло вверх, врезавшись в стаю бумажных журавлей, которые рассыпались, как конфетти.       Поднявшись на смотровую площадку, Санс упёрся руками в каменные перила. Перед ним расстилалась долина — изумрудное море хвойных лесов, разрезанное серебряной нитью реки. Где-то там, за горами, возможно, прятался Папирус… или Андайн с её вечными шутками о «костяном декораторе». Интересно, она сейчас была бы в ярости от такой красоты или бы прыгнула в реку? Санс сжал рёбра, ощущая пустоту, которую не заполняли даже солнечные выходки Аллесандра.       — Эй, братик, — прошептал он, глядя на тучи, клубящиеся над дальним перевалом. — Если ты тут… держись. Я найду тебя. Даже если придётся перевернуть каждую сопку в этом проклятом королевстве.       Ветер донёс снизу голоса: слуги смеялись, звеня котлами, где-то в кузнице запели молоты. Санс закрыл глаза, представляя, как Папирус машет руками, объясняя стражникам, как правильно вешать гирлянды на зубцы стен.       — Скучаю, болван, — пробормотал он, а потом усмехнулся, сгоняя скучную грусть. — Ладно, хватит ныть. Пора придумать, как превратить эту башню в гигантскую катапульту для спама заклинаниями.       Он спустился вниз, где вороны устроили беспорядок, раскидав перья и чернила. Санс поднял одно из писем, развернул его и, найдя чистый угол, нарисовал костяшкой смайлик.       — Держи, Аллесандр. Твой первый фанат.       Бумажный самолётик с ухмыляющимся черепом взмыл в окно, направляясь к замку, где лорд, возможно, уже придумывал, как накормить скелета «эликсиром кетчупа».       Вороны каркали, перелетая с балки на балку, их голоса сливались в странный хор. Один, крупный, с перьями сизого отлива, уселся на край стола и прокричал хриплым голосом:       — «Куда оно упало? Куда?» — явно копируя растерянный тон Аллесандра.       Санс фыркнул, представив, как лорд, роняя свитки, судорожно ползает по полу в поисках потерянного письма. Но его улыбка исчезла, когда взгляд упал на пачку пергаментов с печатями в виде разных животных или оружия — гербами знатных домов.       Письма пахли чернилами и неведомой пыльцой. Санс пробегал взглядом по строчкам, и его вечная ухмылка медленно таяла, как лёд под палящим солнцем.              Письмо от лорда Ренарда:       «Дорогой Аллесандр, благодарю за исцеление моего сына. Ваш талант, как и ваш… уникальный вкус в выборе аксессуаров, не перестаёт удивлять. Надеюсь, ваши шрамы не помешают вам посетить наш скромный бал — было бы забавно наблюдать, как вы споткнётесь о собственные стихи. Они ещё и украшают стены наших уборных!».       Письмо от герцогини Иллетры:       «Ваше милосердие к простонародью трогательно, как попытка слепого нарисовать закат. Приезжайте в столицу — наши лекари с радостью научат вас нормальной магии, а портные подберут одежду, которая скроет вашу… особенность, может быть это будет мешковина во весь рост».       Записка от барона Кревана:       «Слышал, ваши предки гордились бы вами! Ведь вы так мастерски превратили их наследие в цирк уродов. Пришлите ещё целебных трав — ваши слёзы, говорят, лучшее удобрение».       Санс сжал пергамент так, что тот рассыпался пеплом. Пустые глазницы сузились, а костяные пальцы выстукивали яростный ритм по столу. «Они смеются. Прямо в лицо. А он даже не понимает». Вспомнились слуги, встречавшие Аллесандра с теплотой, и контраст с этими ядовитыми строчками резал, как нож.       Ворон с белым пятном спрыгнул на плечо Санса, склонив голову, будто читая вместе с ним.       — Шут… шут… — прокаркал он, имитируя чей-то надменный смех.       — Ага, — процедил Санс, швыряя свёрток в сторону. — Только шуты тут они сами. Думают, если завернуть гадость в красивую бумажку, она станет конфеткой?       Он рылся дальше, находя просьбы о помощи: «Спасите мою дочь, её рана гноится!», «Эпидемия в деревне! Приезжайте, только вы сможете!». И на каждой второй строке уколы в сторону внешности, семьи, неумения «вести себя подобающе». Аллесандр отвечал на все вежливо, подробно, будто не замечая яда.       — Нашёл, чем вдохновиться, — проворчал Санс, собирая письма в охапку. — Их кости мне уже не нравятся. Пользуются тем, что он не может дать сдачи.       Вороны затихли, наблюдая, как он швыряет пачку в камин. Магические письма взвились, пытаясь вырваться, но Санс щёлкнул пальцами — синеватое пламя охватило пергаменты, превращая слова в пепел.       — Куда оно упало? — повторил ворон, глядя на огонь.       — Туда, где ему место, — ответил Санс, наблюдая, как исчезают последние строчки о «лечащем шуте». — Скажи своему лорду, что почта задержалась.       А пока он вернётся к плану. Орда чудовищ, тени, поиск Папируса и остальных. И один наивный эльсиец, который, вопреки всему, всё ещё верил в доброту. «Ладно, Солнечный Чудак, — подумал Санс, спускаясь по лестнице. — Ты спасаешь их. А я прикрою твою спину. Как брат, мне не привыкать».       Комната лорда напоминала разграбленную сокровищницу: мешки с золотыми монетами валялись меж стопок пергаментов, на столе дымился забытый чайник, а ковёр был испещрён чернильными пятнами. Аллесандр, стоя на коленях, завязывал шнурок на очередном мешке, его волосы слиплись от пота, а макияж расплылся, обнажив синяки под глазами.       — Эй, Солнечный Банкир, — Санс прислонился к дверному косяку, скрестив руки. — Ты тут налоги собираешь или готовишься купить себе новую корону из чистого отчаяния?       Лорд вздрогнул, уронив монету. Она покатилась к ногам скелета, звеня, как насмешка.       — Санс! Я… это… дань для дезертиров. Чтобы они не трогали деревни. — Он потупился, пряча лицо за прядью волос. — Они угрожают сжечь амбары и нападать на деревни, если не получат золото и припасы к закату.              — Дань? — Санс поднял монету, подбрасывая её в воздух. — А что дальше? Будем им печеньки печь, пока они режут твоих крестьян? Аллесандр вскочил, сжимая в руках свёрток с лекарствами. Его голос дрожал:       — Если я отправлю Майка, они просто перебегут на новое место и убьют заложников! А если заплачу — хоть дети останутся живы. Я не могу рисковать… После войны в королевстве таких бандитов стало очень много, но до прошлой недели они не приходили на север.       — Ты уже рискуешь! — Санс швырнул монету в стену, оставив в камне трещину. — Эти ублюдки будут приходить снова и снова, пока не высосут тебя досуха. Ты думаешь, они остановятся?       Лорд съёжился, будто от удара. Его пальцы вцепились в ткань плаща, оставляя морщины.       — Я не воин, Санс. Я… я не умею сражаться.       Скелет замер, пустые глазницы сузились. Перед ним стоял не лорд, а испуганный ребёнок, запертый в теле божества. Вспомнились письма из башни, насмешки, слепое доверие слуг… И Папирус. Всегда Папирус, который верил, что даже в самом тёмном Подземелье есть место доброте.       — Ладно, — Санс вздохнул, потирая череп. — Ты ходячая катастрофа. Но, видимо, я тоже, в некотором смысле. Где эти твои бандиты? И чем быстрее ты скажешь, тем быстрее я лягу вон на тот диван внизу и попробую свой кетчуп.       Аллесандр моргнул, не веря своим ушам:       — Если ты пойдёшь на юг по дороге, у каменного моста сможешь найти тех, кому нужно передать золото и припасы. Но… ты же ранен…       — Раненый скелет всё равно опаснее… не раненого? — Санс ухмыльнулся, подбирая с пола кинжал с инкрустацией. — А ещё я ленивый. Чем быстрее разберусь с этим — тем быстрее вернусь. Сколько ещё я могу это повторять, не так ли?       Лорд попытался улыбнуться, но вместо этого схватил Санса за руку:       — Спасибо. Я… я не знаю, как…       — Не благодари. Если я помру — ты будешь моим личным плакальщиком. С чёрными слезами и грустными стихами. — Санс вложил в ладонь Аллесандра маленькую косточку, точно не человеческую, направляясь к двери. — И спрячь это золото. Пригодится на памятник мне, когда я стану жертвой твоей глупости.       — Почему… почему вы помогаете? — Аллесандр прошептал, его голос дрожал. Санс остановился, не оборачиваясь.       — Потому что Папирус назвал бы тебя «великолепно некомпетентным проектом». А я… — он усмехнулся, — я просто хочу посмотреть, как ты улыбнёшься, когда это закончится. К тому же невежливо отказывать в просьбе о помощи.       «Папирус… Ты бы точно назвал его «великолепно некомпетентным проектом», иначе зачем я это ляпнул? Но чёрт побери, он пытается. Как и мы когда-то, как и я пытался всегда. И если я сейчас сверну шею этим уродам, может, хоть его дурацкая улыбка останется на лице.»       У выхода его ждал ворон с белым пятном, каркая что-то про «падение». Санс швырнул ему поднятую с пола в комнате Аллесандра монету:       — Держи, пернатый. Если я не вернусь — купи ему зеркало. Пусть учится отражать удары, а не платить за них.       Пока он шёл по внутреннему двору замка, в голове прокручивались образы:       Папирус, размахивающий лассо из спагетти, Андайн, смеющаяся над его «костяным героизмом». «Смотри, братишка, — мысленно обратился он к призраку брата. — Я нашёл того, кто ещё больший идиот, чем ты. Но он… неплохой».       У южных ворот ветер трепал одежду Санса, неся запах сосны и свободы. Где-то там за мостом дальше по дороге, ждали те, кто думал, что могут безнаказанно терроризировать добряка-лорда. Санс щёлкнул костяшками, вызывая синеватое свечение магии.       — Ну, ребята, — пробормотал он, шагая за ворота. — Встречайте своего нового налогового инспектора.