Противостоять Сбросу!

      Струи золотой крови оставались на гладком холодном камне, пока Аллесандр катился кубарем по широкой лестнице замковой стены, оставляя осколки после ударов своего могучего тела о вырезанные плиты. Он успел увидеть, как на месте Санса осталось только синее свечение — скелет уже телепортировался, чтобы найти того, кто выпустил снаряд.       Яркий свет стал вырываться из шрамов, Аллесандр почувствовал, как его тело теряет вес, волосы расправились в пульсирующий луч солнца. Эльсиец коснулся ладонью каменной насыпи внутреннего двора и сразу же оттолкнулся, подпрыгивая высоко вверх.       Он почувствовал, как кто-то оказался в его мире. Нельзя терять время даже на то, чтобы испытать боль, Аллесандр поднимает ладонь над головой и вспышка окатывает Кюжон оглушительным грохотом, колокола стали звенеть, но лорд уже закрыл глаза, расходясь на звёздную пыль, которую сразу же разносил морозный ветер.       Аллесандр открыл глаза перед падением на снежную дорогу посреди темноты, и только свет его тела отражался от мерцающих частиц — цветков, которым не нужен солнечный свет, кристаллов, что рассыпаны по грубым проходам между стен пещер. Руки эльсийца схватились за арбалетный болт и стали проталкивать его дальше, чтобы вынуть. Кожа и мышцы затрещали, вязкая кровь заставляла пальцы соскальзывать, но после долгих и мучительных усилий он всё же смог освободиться и дать себе наконец вдохнуть, зажимая раны.       Его кровь попала на снег, быстро превращая его в мутную воду, значит он был настоящим, а не поддельным. Аллесандр всё ещё в своём мире, но сейчас ему так тоскливо. Солнечная магия пульсирует и переливается в его шрамах, что горят звёздным небом, словно указывая путь вперёд. Чья-то душа откликается на Аллесандра, ему необходимо лишь найти дорогу и не потерять много времени. Сейчас его голос слаб, изо рта исходит только слабый и тихий хрип — много мышц было пробито снарядом. Если голос эльсийца слаб, то и сила его божественной магии невелика.       Нет больше смысла ждать, Аллесандр решает идти во тьме на зов, который тянет его. Он не всматривается в окружение, оно лишь расплывается тёмными красками, порождая призрачные силуэты, поэтому и не имеет значения для эльсийца. Ступни касаются сырых камней и почвы неизвестного происхождения, словно дорогая ткань, которая падает в грязную лужу.       Аллесандр по пути снимает с себя всю одежду, золотая кровь струится по белоснежной коже и заставляет свет пылать ещё ярче, и чем больше она струится по мышцам и изгибам, тем свет становится жарче и сильнее. Всё вокруг начинает отстраняться от божественного эльсийского света, как будто в первобытном страхе солнца, которое не щадит, а лишь жестоко наказывает тех, кто прячется в тенях.       Наконец он выходит на более открытый участок. Несколько камней, поросших чёрным мхом, лежат, опираясь друг на друга и создают ступени, ведущие в несколько сторон. Слышно только, как вода каплями стекает вниз, на сырую землю.       На одном из небольших камней сидит белое маленькое существо, похожее на битый пиксель посреди абсолютно тёмного экрана монитора. Аллесандр аккуратно подошёл, вытянув одну руку и наконец смог увидеть лучше. Несчастное существо — лягушка, дрожащая от страха и смотря маленькими выпученными глазами на эльсийца, словно застыв от яркого света, исходящего от Первого Целителя.       — Бедное дитя… Не бойся… — сдавленным шёпотом произнёс Аллесандр, протягивая руку ближе и успокаивая лягушку. — Я помогу тебе.       Аллесандр ощущал, что это не то существо, которое ему было нужно, но оно точно не из их мира — потустороннее влияние в нём чувствуется, хоть и крайне слабое, как свеча в комнате с открытыми ставнями. Эльсиец поднял лягушку на ладонь и обнаружил, что она сидела на маленькой пластиковой кассете с неизвестными словами и номером «17» на приклеенной бумажке.       И только Аллесандр повернулся, прижав к груди лягушку вместе с кассетой, он увидел скелета.       Высокий силуэт с широкими плечами, абсолютно белыми костями и частями латной брони, помятой и изломанной в некоторых местах. Красный шарф свисал рваной и мокрой тряпкой, к тому же грязной, но такие же красные перчатки были почти не запачканы. В зрачках не виделось ничего, только пугающая пустота. Мужчина, которому принадлежал этот скелет, явно был рослым, если он вообще мог считаться человеком. Он стоял, повернув череп на эльсийца, Аллесандр понимал, что у скелетов не должно быть ухмылки, по крайней мере такой широкой и большой. В своё время Санс очень напугал его, а этот выглядит настолько неестественно жутко и неправдоподобно, что иному существу с более слабой волей захочется уничтожить это создание.       — Ты Папирус, верно? — голос Аллесандра крайне сдавленный и хриплый, но он попытался быть громче, хотя и стал похож на сломанный орган, пылящийся в старом и заброшенном храме. — Я Аллесандр Этельен. Первый Целитель мира, в котором ты оказался.       Скелет стоял без единого движения и Аллесандр не понимал, игнорирует он, не слышит или не воспринимает его речь. Эльсиец решил приблизиться, стараясь не так часто вглядываться в бездну пустых зрачков.       — Твой брат Санс жив, Ториэль жива, — после этих слов в глазницах сверкнула белая искра, едва заметная. — Мир, откуда ты прибыл, больше не существует, небытие поглотило его, а я пытаюсь спасти тех, кто выжил.       Лишь приглушённый звук капель и урчание лягушки в ладони Аллесандра нарушает абсолютную тишину.       Тишина.       Тишина.       Почти не тишина, но всё же тишина.

***

***

***

      — Нье… хе… хе… ЛЮДИ. — Голос у Папируса громче, он угрожающе стал приближаться к Аллесандру с абсолютно неизменным выражением черепа, и лишь золотая кровь своим светом смогла отразить вал множества острых костей, ворвавшихся в Аллесандра. — БЕГИ, ФРОГГИТ! СЕГОДНЯ Я ГОТОВЛЮ СПАГЕТТИ ИЗ ЧЕЛОВЕЧИНЫ!       — Я не желаю драться с тобой, я лишь хочу помочь… — Аллесандр отстранился, упав на одно колено, ударная волна была сильной настолько, что заставила эльсийца потерять равновесие. — Твой брат…       — НЬЕ-ХЕ-ХЕ! НЕ ДУМАЙ, ЧТО СМОЖЕШЬ СМУТИТЬ МЕНЯ!       Шквал сплетённых друг с другом костей вырвались из-под сырых камней прямо в ногах Аллесандра, впиваясь в божественную кожу и захватывая руки. Папирус сразу же подбежал и схватил лягушку, бережно усаживая её на камень неподалёку, а кассету забрал себе.       Вновь оказавшись перед Аллесандром, он сжал ладонь в кулак и ударил прямо по лицу эльсийца. Хруст был болезненным, а удар настолько мощным, что Аллесандр оказался в камнях, расколов их своим могучим телом, как орехи.       — НИКОГО… БОЛЬШЕ… НЕТ… ЛЮБОЙ ЧЕЛОВЕК БУДЕТ НАКАЗАН!       — Я не человек, глупец, а эльсиец! Я божественная сущность, у людей красная кровь… — Аллесандр поднял руку, пытаясь подняться, чтобы договориться с разгневанным скелетом. — Ты в моём мире, ваше Подземелье было уничтожено.       — ВРУНИШКА! ДЕРИСЬ!              Аллесандра швыряли, как игрушечный мяч, по всей пещере, терзая острыми костями наростами, избивая кулаками и ногами в толстых и широких ботинках, не давая ему даже возможности ответить. Но эльсиец и не собирался отвечать своей магией, он не собирался драться и причинять вред Папирусу, пытаясь договориться.       — Я знаю… Санс очень много шутит и язвит… Но в душе у него боль… Он твой брат, и он ждёт тебя, — Аллесандр продолжал, как только у него появлялась малейшая возможность говорить.       — В ДУШЕ У НЕГО ТОЛЬКО НОСКИ… ГРЯЗНЫЕ НОСКИ… — что-то надломилось в скелете, он занёс руку над Аллесандром, но в последний момент просто отбросил тело эльсийца в сторону. — Я ПАДАЛ В ТЕМНОТУ ТАК ДОЛГО…       Мгновения хватило, чтобы Аллесандр кинулся прямо на Папируса и схватил его за череп, начиная пропускать через него свою светлую магию. Папирус схватил эльсийца за шею и вдавил его в камни, золотая кровь стала впитываться в перчатку.       — Они все живы… Все живы… — на последнем издыхании произнёс Аллесандр, слёзы пошли из его глаз. — Здесь люди вас не боятся… Я не вру…              Папирус пытался пронзить тело эльсийца костяными шипами, но не мог двинуть пальцами в решающем движении. Его руки дрожали, а ноги подкашивались. Он сможет предотвратить кошмар, в котором оказался он и все остальные, если убьёт человека. Но Аллесандр правда не похож на изображения людей, которые он видел. Словно это их возвышенная, прекрасная форма, до которой они никогда не смогут добраться.       Надбровные дуги изогнулись в жалости к божественному существу, который еле дышал и плакал, закрыв глаза от боли, которую причинил Папирус.       — САНС ЖИВ?!       Аллесандр медленно кивнул, выдыхая.       — ТЫ ОТВЕДЁШЬ МЕНЯ К ЭТОМУ ГАДЁНЫШУ? — область вокруг глазниц Папируса стала влажной, а голос надломился, как сорванная струна. Фроггит запрыгнул на ладонь Аллесандра, словно прижимаясь к солнечному свету и благотворной силе эльсийца.       Аллесандр кивнул, медленно протягивая вторую руку, дрожащую от перенапряжения. Папирус взялся за неё.       Вспышка света озарила пространство высоко в небесах над замком Кюжон. Папирус, Аллесандр и Фроггит летели вниз, видя звёзды, Солнце и облака, через которые им ещё предстояло пролететь. Высокие горы всё равно были недосягаемы, их пики сливались с горизонтом, долина сияла северной красотой, одновременно суровой и величественной. Реки проходили по густым лесам на склонах гор и холмов, опушки отсвечивали солнечные лучи, как пузырьки на вспененной воде.        Аллесандр зажёгся ярким свечением, очищая своё тело от грязи и крови, а также окончательно восстанавливая свои мышцы на шее. И хоть он всё ещё был голым, на нём не осталось и следа от прошлой драки и ранения. Он показал на замок, который казался таким маленьким внизу.       — Это мой замок Кюжон, на нас нападают настоящие кровожадные чудовища, Санс помогает мне сражаться с ними! — Аллесандр перевёл руку на едва заметные вспышки синего света неподалёку от замка. — А вон он и сражается! На меня напали убийцы, и в этот момент появился ты и фроггит.       — МЫ НА НАСТОЯЩЕЙ ПОВЕРХНОСТИ?!       — Я предлагаю тебе, Папирус, пока я не нашёл твоего короля, лорда Азгора Дримуура, стать моим гвардейцем! Мой замок в опасности, и на мне лежит огромная ответственность…       В глазах Папируса зажёгся свет, он посмотрел на Аллесандра, потом на долину, после на место, где сражался Санс. Он прижал ладонь к груди и решительно выпрямился в воздухе.       Послышался крик Аркеса, золотая грива поплыла за конём к небесам, где падал лорд с новыми друзьями. ____________________________________________________________________________       Синий свет струился сквозь кости, заставляя их слушаться своего хозяина беспрекословно. Санс сражался против убийцы. Переливающиеся латы и маска без отверстий для глаз.       Исполнители Пустоты — элитные бойцы, которых создаёт и выпускает на волю Тайный Орден смертных наций, союз государств, объединившийся перед лицом угрозы со стороны высших существ. Эльсийцы — божественные, сияющие, могучие — в глазах Ордена представляют опасность. Не потому что злые, а потому что сильные настолько, что ломают равновесие, в понимании Ордена. Слишком могущественные, чтобы оставить их свободными. Их вмешательство в дела смертных, даже доброе, считается нарушением, за которое следует наказание в виде смерти.       Исполнители убили семью Аллесандра и множество других эльсийцев. Это модифицированные существа, искусственно усиленные до предела возможного, чтобы идти по следу богов и уничтожать их. Им чужда жалость, чужды сомнения, им не дают имён, они не задают вопросов.       Среди смертных народов ведётся тайный отбор: сироты, выжившие после чудовищных катастроф, дети предателей, воины с нарушенной волей, осуждённые к смерти — всех их забирает Орден. В течение многих лет их воспитывают в полной изоляции. Им запрещено говорить собственными словами, их имена стираются а личность заменяется числом. Эмпатия подавляется через наркотики, ритуалы и постоянную психологическую ломку.       Несмотря на полное отсутствие мотивации, Исполнители сохраняют внутри себя болезненную пустоту, зияющую на месте утраченной личности, которая не даёт им покоя. Иногда они долго стоят возле тел убитых эльсийцев, словно чего-то ждут, иногда касаются их лбов, как будто прощаясь. В редких случаях наблюдатели замечали, что Исполнители плачут. Беззвучно, как машины, которым дали команду сломаться. ____________________________________________________________________________       Где-то в небе — высоко, далеко — мелькнула полоска эфира, след от телепортации. Но Санс не смотрел вверх.       Его внимание было приковано к силуэту, стоявшему напротив него посреди множества хвойных деревьев, разрушенных в ходе нескольких обменов ударами.       Высокий, тонкий, с руками до колен и телом, словно вылепленным из затвердевшей грязи и обожжённого железа. Он напоминал насмешку над человеком. Плечи узкие, голова в гладкой маске без глаз, без рта. Лишь чёрный зрачок, вырезанный в центре, мерцал, как капля нефти.       На плече его покоился арбалет — тяжёлый, многозарядный, дымящийся. Последний выстрел из него пробил горло Аллесандра, рассёк шейную артерию, пронзил плоть, которую не брали мечи смертных. То, что должно было быть последним. И всё же — не стало.       Линистор. Исполнитель Пустоты. Один из тех, кто не знает слов, кто не помнит имён, кто приходит и остаётся, пока не умолкнет всё вокруг.       Санс перехватывал удары и уворачивался от смертоносных когтей и лезвий, пытаясь нанести ответный удар, но Линистор был крайне быстрым. Нужно было действовать решительно, и Санс уже наметил примерный план.       Пыль взорвалась. Площадка превратилась в хаос. В клочьях магии и тьмы, во всполохах синего и чёрного, двое двигались, как сломанные стрелки часов. Санс исчезал и возникал снова, за спиной врага, под его ногами, рядом с его клинками. Но Линистор подстраивался, чувствовал и предугадывал.       Бой длился секунды. Или часы. В солнечном свете, над пепельной землёй, среди остатков магии, двое существ, забытых законами мира, вели бой, способный затмить любое сражение многотысячных армий.       Пока Санс не совершил ошибку.       Он рванулся в сторону, чтобы сократить дистанцию, но Линистор был уже там. Его лезвие полоснуло по боку, разрезая ткань и кость, удар ногой пришёлся на позвоночник, который треснул под такой мощью. Санс зашипел, пошатнулся, но тут же ударил в ответ. Магия души вспыхнула, чистая, яркая, искренняя. Его сила — не в теле, а в сердце. Он схватил Линистора за маску. В глаза хлынул свет и в этот миг убийца замер. Он впервые увидел чужую душу, не божественную, а живую, несмотря на тело скелета. Тёплую. Смешную. Надломленную. Упрямую.       И яростно, бессовестно любящую.       Санс не боится жертвовать собой и совершать ошибки, чтобы добраться до врага и уничтожить его. Он стал бить кулаком по маске, кости вокруг вонзались в тело Линистора, раскалывая его на слои и разрывая на части. Маска треснула. Вспышка ослепила поле. Линистор отлетел, ударившись о скалу так сильно, что пыль взлетела столбом. Он больше не вставал и не двигался.       Санс медленно опустился на колени, вытирая кровь с подбородка. Рядом, в траве, мерцал болт — тот самый, что должен был добить Аллесандра. Он поднял его, взглянул на треснутый кристалл наконечника. Слишком много ударов Санс пропустил в этом бою.       Санс пошатнулся вновь, костяные наросты, торчащие из-под земли, дрогнули, и скелет упал на выжженную землю. Кости стали болезненно срастаться, заставляя его подрагивать и громко вздыхать от ощущений.       Но Линистор не погиб. Санс повернулся и увидел, как серая дымка окружает обломки доспехов и обрубки тела убийцы. Лезвия вновь встраиваются в силуэт, арбалет вновь укладывается на спину, маска вновь соединяется, очертания раскола сияют пепельным дымом. Линистор вновь предстаёт перед ним, словно не сражался с Сансом, готовый устранить проблему в виде надоедливого скелета.       — СТОЯТЬ! — Голос Папируса окутал пространство. Колокола в замке не утихали, но к ним прибавились звуки тревоги сигнальной башни на севере. Чудовища нападают. — ТОЛЬКО Я МОГУ УБИТЬ САНСА ЗА ЕГО ШУТКИ! И ЗА НЕЛЕПЫЙ НАРЯД!       Санс повернул голову. Папирус стоял над ним с огромной тростью в виде мощной кости, держа её в одной руке и ухмыляясь. Брови Санса изогнулись, он увидел струящуюся энергию в одном глазу Папируса. Что-то с ним случилось, отчего сердце Санса сжалось, ведь Папирус не готов к убийству.       Бой возобновился, но уже между Папирусом и Линистором.       Санс видел, как Папирус проводит несколько отличных ударов по противнику и уворачивается от выстрелов и ударов. Он бы никогда не хотел видеть, как Папирус решительно настроен победить в бою, убив своего соперника. Шквал из костей и серой энергии сплетался в бою, рождая ужасающие скульптуры в воздухе, изгибающиеся от силы, с которой бойцы воздействовали друг на друга.       Но теперь ошибку Папируса смог предотвратить Санс, который, несмотря на боль срастания костей, бросился вперёд и несколькими шипами отразил удар лезвием. Братья обездвижили Линистора, кости сплелись, порождая цепи.       Санс увидел приближающегося Аллесандра. Голое, совершенное, величественное тело. Распущенные волосы на холодном ветру и сосредоточенный взгляд, направленный на маску убийцы, отчаянно пытавшегося вырваться. Его ступни опускались на остатки травы тяжёлыми шагами.       — Да благословит тебя Первое Солнце, — проговорил он, касаясь головы убийцы ладонью и сжимая её так сильно, пока она не разлетелась на части. Яркий свет стал выжигать всю дымку, а пепел устремился наверх, к небу. Костяные цепи ослабли, больше было нечего держать — от Линистора не осталось ничего.       Санс смотрел то на Аллесандра, то на Папируса. Папирус смотрел на Санса какое-то время, но после отвернулся, уложив руки на груди.       — эй.       — ЧТО?!       — повернись.       — ЗАЧЕМ?       — я ранен.       — РАНЕН? ГДЕ? САНСИ! НЕ БРОСАЙ МЕНЯ!       — шутка. не брошу. я бросаю только кости.       — АХ ТЫ МЕЛКИЙ! Я УБЬЮ ТЕБЯ! Я ТЕПЕРЬ ГВАРДЕЕЦ!       Аллесандр выдохнул, когда братья наконец вцепились друг в друга в объятиях. Он посмотрел на выражение лица Санса, который смотрел прямо в глаза эльсийцу. То, что читалось в этих глазах, невозможно было передать даже божественному созданию. Он был благодарен. Самое родное, что у него было, Аллесандр вернул.       "Звёздочка..."       Возможно, Санс смотрел не только на лицо Аллесандра. Слишком лорд замка был неприкрыт для такой погоды, а Санс был тем ещё собственником.       Ветер в кронах деревьев свистел всё сильнее. Солнечный день не помеха для чудовищ, они не нападают по расписанию. Кажется, шансов выжить теперь больше.       — Нам нужно на стены… они идут, я должен возглавить оборону… — Аллесандр тихо прошептал, но Санс притянул его в объятия.       — Я ВОЗГЛАВЛЮ САМУЮ ЛУЧШУЮ ОБОРОНУ! НАМ НУЖНА МУКА, ВОДА И… ЭЭЭ… ЭЭЭ… ПЕСОК?