Бедовая колдовка и гордый бесовод

Максим был непростым человеком. Но себя он искренне и наивно считал хорошим. Отзывчивый друг, товарищ, верный своим словам человек.. Ухмылка появилась на его лице. Наверное, так могли бы считать и все остальные, если бы не один человек. Человек, который знал его. Знал не просто хорошо, а так, что не приходилось заучивать наизусть. Знал какой Максим обидчивый, как легко может замолчать... как ведёт себя порой словно ему не исполнилось пяти или словно ему до гроба два шага. Геля. Его наказание и награда. Его подарок и непопровимый ущерб. Максим смотрит на экран телефона. Заходит на страницу Ангелины, смотрит на малюсенькое окошко аватара. Много думает. События прошлого пропитаны болью и гнилью. Он так ждал жалких строчек... хотя бы пару. Как пёс едва ли не скулил по ночам в камере. Он не представлял её губ или поцелуев, потому что не смел. Представлял только как она сидит рядом и что-то говорит-говорит-говорит. Не заткнуть её да и затыкать не хочется. Речь её как теплое одеяло или ноги на батарее после прогулки зимой... так хорошо, что Левин дрожит. Не как ребёнок, а как пёс, оставшийся на улице без хозяина. Максим не решается разблокировать Ангелину. Нет, не потому что боится её гневной тирады или заранее готовых для него колких оскорблений. Он боится что просто напросто возьмёт и напишет ей сам. Напишет, что скучал. Напишет, что Ангелина для него близкий человек.. самый родной, а значит и самый важный. От одного взгляда которого могут навернуться слезы или в груди появиться чувство радости. Левин лежит в своей комнате в полной темноте с открытыми глазами как дурак. Лежит не может забыть голос Ангелины... она как рядом. Будто фантом присутствует постоянно... Максим, если бы очень захотел, мог представить, что сейчас она коснётся его спины или лба, рассмеется и успокоит тревогу. Как она ласково коснётся шеи губами, ухмыльнется, нависая сверху. Как будет хищно смотреть на него когда он не расчесан и не брит, когда от него несёт перегаром и хвоей. Максим сжимает губы от тоски, от бесконечной и ничем необъятной тоски по своему ангелу. Своей Ангелине. Ангелина же в это время в полной тишине сидит на балконе и смотрит в окно на большой ночной, но по-прежнему громкий город. Ангелина мается. Стоит ли ей просто взять и отпустить все? Оставить все обиды и колкие слова Максима в прошлом, его самого, её чувства к нему? Оставить то, что причиняло ей боль во вчерашнем дне. Колдовке бы очень этого хотелось. Она укутывается плотнее одеялом, отпивая чай из кружки. Ей на ум приходят знакомые образы... тёплая рука Левина на щеке, этот запах силы и мужественности, яркое ощущение того, что им по пути, что Ангелина пойдёт за ним. Геля не была женой Максима. Ох, если бы знали остальные как часто она это себе говорила.. каждый чертов раз видя эти глаза, слыша этот голос она умоляла себя помнить, что не жена. Она не та женщина, которую он выбрал, не та женщина без которой ему не мил свет или небо рухнет. Она просто Геля. Просто подружка, которая отправляется в тёмную чащу за тобой, которая улыбается как дура и смотрит, заглядывая в рот... которая просто Геля, если проще. Ангелина кукожится, поджимая ледяные пальцы. Перед глазами как сейчас появляется Левин. Он садится у её ног, целуя ласково её ступни, поднимаясь выше, оставляя поцелуй на каждом пальчике. Он молчит. Не говорит с ней, не целует никогда в губы. Он как сладкая пытка нежностью, на которую Максим для Гели никогда не был способен. Ангелина гладит такого Левина по голове, несмотря на то как хочется дать в рожу. Этот Левин тянется за её рукой и целует ладонь. Он смотрит на неё так, что сердце замирает... от безграничной любви. Колдовка уходит с балкона в спальню, ложится под тяжёлое одеяло, потому что замёрзла. Она закрывает глаза. Дышит глубоко и тревожно. А потом начинает плакать, мерзко хныча, закрыв рот рукой. Большие слезы текут по щекам. В голове как молитва звучат слова: "Ты ему не жена. Ты ему не жена. Ты ему не жена. Паучиха настоящая, уродливая. Совсем не красавица. Гель, знакомься, это моя жена...". А потом мужской голос говорит: "Ангел". Слезы высыхают и Ангелина тут же засыпает. Тревожно и быстро, вздрагивая от каждого шороха. Эти слова говорит голос Максима. Этого уже достаточно чтобы заставить истерику Ангелины прекратиться. Ангелина засыпает и не видит сообщения от Максима в три ночи. Он пишет что-то про Питер, отправляет ей какую-то песню. Это сообщение удаляется им через минуту. Через такую же минуту Ангелина снова оказывается в блоке. Не ведая, она щурит носик, зарываясь им поглубже в одеяло.

***

- Да, блондин, высокий мужчина. Она улыбается, щурится смущённо на интервью, щеки даже немного алеют... Ангелина врёт. Мерзко и неуклюже. Врёт без особой на самом деле причины. Чтобы сделать больно ему. Хотя бы на миг почуять его тоску, его желание заявить права. Она хочет его жгучей ревности, хочет скандала. Ангелина себя ругает за это, но эффект есть. Он не такой уж молниеносный, но на следующей съёмке в готическом зале Максим ловит Ангелину и прижимает к стенке. Колдовка благоухает, это видно на её лице. Смесь насмешки и искренней радости. - Кто он? Я его знаю? Геля почти смеётся Левину в лицо. - Не знаешь. Откуда тебе знать его? Левин, отвали, а. Но Максим держит крепко. Держит до синяков и побелевших костяшек. Он ослеплен собственной болью, поэтому не может чувствовать боль других. Он прижимается к уху Ангелины. - Колдовка... ты не охренела там? Ангелина все же не скрывает победного оскала. Оскала, который лучше всего показывает как женщина рада. Рада тому, что мужчина слабее. Вот только стоит ли воспринимать честность за слабость? - А что? Мне вечно куковать и в окно смотреть? Ждать тебя? Два слова выпрыгивают изо рта нечаянно. Максим их очень хорошо слышит. Он ведёт своим носом по шее Ангелины, заставляя её колени дрожать предательски. - Ждать. Тебе велено сколько нужно ждать, Ангел. Максим смотрит Геле в глаза. Смотрит снисходительно, раскусив этот театр наконец, смотрит с ухмылкой. - А ты будешь ждать? Ангелина, как ни странно, молчит. Язык проглотила, ложку мышьяка ли.. слов нет. Она лишь поднимает свои глаза на Максима, то ли с мольбой, то ли с обожанием. - А может в этот раз и не стоит мне ждать, Максим Николаевич? Левин кидает козыри на стол и сдается. Он прямо сейчас обнажен вместе со своими демонами перед ней. Что это был за бес? Гордыня? Может тщеславие? Что заставляло его отчаянно хотеть чтобы она бегала за ним, приезжала посреди ночи, отстирывала следы помады с рубашек? Нет уж. Главный бес Максима Левина был он сам. Мерзкий, жадный, голодный. Левин был готов убить за кусочек сердца Ангелины, за её искреннюю поддержку, дружбу, близость души. Поэтому-то он и сделал шаг назад. Чертов шаг назад, который не просто давал ей шанс отстраниться, а давал ему возможность не прижиматься. - Ангелин.. Максим поднимает свои глаза на женщину. Глаза у него в этот момент нашкодившие и совестливые, глаза ребёнка, которого ругать не надо, потому что он сам себя наказывает. Он наказывает себя обещаением самому себе больше не лезть в жизнь Ангелины. - Не жди меня... уходи. Я не хочу тебя видеть. Ангелина боялась услышать эту просьбу. Так сильно боялась, что эти слова оглушили её. Она молчала, глубоко внутри распадаясь на части. - Заткнись... У Ангелины слезы на глазах, когда она уходит. Она идёт почти беззвучно, быстро и крадясь, чтобы не дай боже кто-то услышал. Домой она приезжает уже с несколькими бутылками вина. Пробка вылетает, Ангелина теряет связь с землёй. Она напивается до состояния песен и завываний, ложится на пол. Максим просил не ждать его и это больше чем отказ. Эти слова значили, что и через несколько лет, как бы сильно Ангелина его не любила, это бесполезно. Колдовка позорно кусает одеяло, чтобы взвыть. На следующий день опять съёмки. Следы усталости невозможно перекрыть на её лице. Максим в её сторону даже не смотрит, отдален и холоден, держит слово. Каким же, сука, хорошим человеком себя считал Максим Левин. Мысленно он держал дуло у виска и каждая секунда его будто приближала к выстрелу.