Золотая кровь Валирии

Они Прибывали по реке на судне, подаренном лордом Серало, — с позолоченной кормой, пурпурными парусами и посеребренными веслами. Корабль был расписан пурпурно-золотыми полосами, а его нос украшали маски смеющихся лиц: пурпурные, изумрудные, яшмовые, густо-синие, алые, лазурные, белоснежные, позолоченные и посеребрённые. Их глаза сверкали драгоценными камнями — из слоновой кости, янтаря, обсидиана и лазурита. Они восседали на кресле из червонного золота, яркого, как само солнце, — в одеждах из струящегося шелка, сверкающего в солнечных лучах, развевавшегося под лёгким ветром. По обе стороны от них стояли мальчики с опахалами, изображавшие эротов, а кораблём правили служанки в образах нимф, хитер и муз. Судно скользило по воде под звуки флейт и кифар, окутанное дымом сладостных благовоний. — Город во всю готовится к празднику, — весело заметила Нерха, глядя на суету на улицах. — Праздник Арракса, — кивнул Джейнар, — один из самых спокойных и церемониальных… но всё же не лишённый веселья. — Особенно, как только наступит ночь, — закончила за него Дейлора, расхохотавшись и сделав глоток игристого вина из хрустальной чаши. — Разве Стегионы не устраивают по этому поводу пир? — с ленцой осведомилась Джейнара. — О, ещё бы! Превосходный повод подобрать вам достойную партию, — рассмеялась Дейлора, лицо её зарделось, то ли от вина, то ли от смеха. — У нас и без того полно родичей: племянники, троюродные братья и сёстры, — протянула Джейнара, не скрывая скуки. — А вы — старшая линия рода, и ваше положение, хочешь не хочешь, шаткое, — прозвучал твёрдый, словно отточенное лезвие, голос тёти. —Джейнара велела чащникам налить ей вина, желая избежать тягостной беседы. Согревшись бокалом, она, слегка улыбаясь, скрылась в объятиях Тианны, прозванной “из Тени” — Мирийки с волосами цвета воронова крыла, воспитанницы дома Белейрисов, присланной сюда её отцом, магистром из Мира. Магистры, архонты, триархи и принцы из Вольных городов нередко поступали так, стремясь сблизиться с Драконьими Владыками: дети и воспитанники росли бок о бок, с юных лет сплетая нити дружбы и союза. — Кстати, Джейнар, — бодро сказала Дейлора, — Магистр Рогеро Рогаре из Лиса прислал к тебе своего сына — в качестве чащника и оруженосца. Вы, кажется, ровесники. Джейнар усмехнулся, откинувшись на спинку кресла: — Не было нужды. Какой от них прок, если они даже к дракону подойти боятся? Помнишь прошлого из Пентоса? Чуть не сгорел, и вы с позором выслали его обратно. — Вы с ним просто не поладили, — мягко заметила Дейлора. — Может, с этим подружишься. К тому же тебе всегда нравился Лис. Он сейчас, кажется, в Риосе, и как раз по Драконьей дороге прибудет в столицу. К вечеру, полагаю. Утро склонялось к полудню, и баржа медленно скользила по широкой реке, пока солнце всё выше поднималось в безоблачном валирийском небе. — Машите сильнее, — нетерпеливо велел он эротам, и те торопливо забили воздух широкими опахалами. Но прохлада утра уже уступила место нещадной полуденной жаре, и ни лёгкий ветерок, ни опахала не спасали от зноя. — Кажется, нам пора. Эта жара становится невыносимой, — раздражённо бросил он, откидываясь на подушки. — И в самом деле, — спокойно откликнулась тётушка. — Пересядем в крытые паланкины. Лишнее внимание нам ни к чему. — Пришвартовав корабль, они пересели в крытые паланкины, и свита из эротов, муз, нимф и хитер с песнями и смехом двинулась к Башням, задавая городу праздничное настроение. Весна была близка, и город, казалось, ощущал это каждой каменной плитой, каждым окном, каждым дыханием. Они миновали мостовую, что вела мимо башен и дворцов, мимо храмов тысячи богов и перинных домов, мимо садов удовольствий, гостиниц, лавок ремесленников, купеческих гильдий и банков. Город ожил — будто пробудившись от зимнего забытья. Лепестки роз кружились в воздухе, разносимые ветром, в нишах улиц горели благовония, а с балконов веселых домов девы и юноши зазывали клиентов сладкими голосами. Дети носились по мощёным улицам, мужчины и женщины кружились в танцах под звонкие напевы бродячих бардов. Рабы с татуированными на щеках мухами тащили гружёные телеги — цветы, ароматные травы, дары для праздника. — Несмотря на жару, город оживлён необычайно, — с удивлением заметила Тианна, откинув полог паланкина. — Хотя… — усмехнулась Мирийка, отбрасывая с лица чёрный локон, — по сравнению с ночью прошлего года — не так уж и сильно. — Пройдя через мостовую, они вышли на главную улицу, вымощенную плитами из плавленного камня, тёмного и блестящего, словно застывшая кровь дракона. Вход на улицу венчала арка из чёрного камня, украшенная барельефами: сфинксы с крыльями летучих мышей, мрачные мантикоры, извивающиеся драконы и другие твари, чей облик рождён был скорее во сказаниях моряков, чем в природе. Не успела их процессия приблизиться к башне, как из ворот выбежала рабыня-гискарка. В руках она несла медный поднос, а на нём — обсидиановая свеча, чьё пламя клубилось кривыми языками, излучая одновременно свет и мрак, словно бы между жизнью и смертью. — Что стряслось? Куда ты так спешишь? — спросила Дейлора, взглядом останавливая рабыню. Та, не дойдя и нескольких шагов, рухнула на колени, склонившись ниц. — Раба просит прощения, великая госпожа! — голос её дрожал. — Форум... Форум оглашает результаты выборов. Я подумала, что благочестивой госпоже будет угодно услышать самой... — она опустила голову ещё ниже, так что длинные рыжовато-чёрные волосы рассыпались по каменным плитам. — Именем Фригольда и всех его свободных граждан! — разнёсся над городом голос глашатая. Он звучал с башен, с площадей, отражался от стен и летел над кровлями. — Имею честь объявить нового Архонта, первого среди равных, Принцепса Республики, Консула Валирии... Наступила тишина. Казалось, даже ветер замер. — АВЕ! ТРИАННА! — раздался возглас. И с этим именем город затаил дыхание. --- В зале царила прохлада, разительно отличавшаяся от душного, знойного города. В Валирии в это время года воздух за стенами башен был тяжелым, влажным, невыносимо жарким — казалось, сам камень плавился под солнцем. Но в чертогах Валирийских башен, сложенных из древнего камня, сохранялся ровный холод летом и уютное тепло зимой, хотя зимы как таковой в Валирии не бывало. — Сенат соберётся вечером, по случаю нового архонта? — лениво спросил он, не отрывая взгляда от узоров на мозаичном полу. — Да, наверняка Трианна закатит ещё один пир в честь самой себя, — отозвалась Дейлора, откидываясь на спинку кресла. — В прошлом году архонтом был Серало, а позапрошлом — она. Они меняются местами уже полстолетия. Белейрисы не держали архонтства вот уже пятьдесят четыре года — со времён отца тётушки Тейгаро Белейриса. Он выпрямился. — Когда прибудет наш новый воспитанник из Лиса? Как его имя, к слову? — Лу Рогаре, вроде бы, — ответила она, деля чашу с вином с Тианной. — Короткое имя… даже экзотичное, — усмехнулся он, обнажив зубы в ленивой улыбке. — Быть может, его назвали в честь предка. А такие имена часто сокращают, кажется, в Пентосе это обычай, — заметила девушка Мирийка, задумчиво глядя в вино. — Но он не пентошиец, — произнёс он, поднося к губам чашу, в которой плескалась холодная вода со льдом.