Юнги, извини..

***

      Деревянная скамья в коридоре клиники казалась невыносимо холодной, даже сквозь плотную ткань брюк. Чимин сидел, вцепившись пальцами в край своего худи, и смотрел в одну точку на стене, стараясь дышать ровно. В голове, словно заезженная пластинка, крутилась одна и та же мысль: «Почему мы? Почему сейчас?»       Его телефон в кармане тихо завибрировал. Пак вздрогнул, медленно доставая аппарат. На экране светилось имя «Юни» и новое сообщение.

"Я зашёл в офис, но уже скучаю, солнце. Чем ты занят?"

      Омега закусил губу до боли. Перед глазами на мгновение встал образ мужа - его сосредоточенное лицо, мягкий взгляд, который предназначался только ему, и та самая улыбка, способная отогнать любую печаль. Сердце сжалось от невыносимого чувства вины. Он был отличным мужем, идеальным альфой, который заслуживал того счастья, о котором они оба мечтали весь этот год. И сейчас Чимин буквально крал у него это право на правду. Дрожащими пальцами набрал он ответ, стараясь не выдавать своего состояния в тексте.

"Я тоже скучаю, Юни. Лежу на нашей кровати. У тебя много работы сегодня?"

— Господин Пак? — голос врача прервал его размышления.       Чимин поспешно заблокировал телефон и поднялся. Ноги казались ватными, но он заставил себя сделать шаг вперед.

***

      В кабинете пахло стерильностью и чем-то неуловимо лекарственным. Врач, пожилой мужчина с проницательным взглядом, указал на стул напротив своего стола. — Вас мучает вопрос, почему у вас с мужем не получается завести ребёнка, верно? — он открыл медицинскую карту, и этот простой вопрос, заданный вслух, ударил по нервам сильнее, чем Чимин ожидал. — Да, — голос омеги прозвучал тише, чем хотелось бы. — Мы пытаемся уже почти год. И... это не просто какие-то промахи. Это осознанное желание, которому мы отдаем всего себя. — Вы с мужем ранее проходили проверки? — врач делал пометки, не поднимая головы. — Да, два года назад, когда начали планировать семью. Тогда всё было идеально. У обоих. Именно поэтому я... я не понимаю, почему сейчас стена, — Чимин поджал губы, чувствуя, как к горлу подступает неприятный ком. — Ведь мы здоровы. Должны быть здоровы.       Врач поднял на него глаза - в них не было осуждения, только спокойный профессионализм. — Не переживайте, мы выясним, в чём кроется причина. Проходите сначала на кушетку, сделаем УЗИ, а потом сдадите анализы.       Процедура прошла как в тумане. Холодный гель на коже живота, датчик аппарата, который, казалось, видел его насквозь, и бесконечные вопросы врача. Чимин чувствовал себя экспонатом, выставленным на витрину собственного отчаяния. После осмотра, когда были взяты все необходимые анализы, врач объявил, что результаты будут готовы через два дня.

***

Путь до дома слился в одно серое пятно. Как только Чимин переступил порог квартиры, он почувствовал, как стены начинают давить. В доме было пусто, но воздух всё еще хранил легкие нотки мятного аромата Юнги.       Не раздеваясь, омега прошел в спальню и, обессиленный, упал на кровать. Он нашел в шкафу халат мужа - тот самый, который тот носил по вечерам. Омега завернулся в него, вдыхая глубокий, терпкий запах, и сжался в комок, пытаясь спрятаться в этом импровизированном коконе.       В этой тишине, окруженный вещами любимого человека, он впервые позволил себе по-настоящему испугаться. В голове немым вопросом застыло: что он скажет Юнги, если результат окажется приговором?       Обессиленный нервным напряжением, он не заметил, как тяжелый сон накрыл его, унося в темноту, где пока еще не было места тяжелой правде.

***

      Чимин проснулся от того, что по комнате разливался густой, тягучий закатный свет. В тишине квартиры слышались привычные, успокаивающие звуки: щелчок входной двери, глухой стук ключей на полке и знакомые шаги. Альфа вернулся.       Омега замер, сильнее вжимаясь лицом в халат. Каждая молекула мятного аромата, пропитавшая ткань, теперь казалась не просто источником спокойствия, а напоминанием о его тайне. Он был словно преступник, застигнутый врасплох в собственном доме. — Минни? Ты здесь? — голос Юнги прозвучал мягко, едва слышно, словно он боялся нарушить покой, который так ценил.       Чимин не ответил сразу, зажмурившись. Сердце забилось чаще - не от страха, а от осознания того, как сильно он нуждался в альфе прямо сейчас, и как сильно боялся, что этот момент нежности может стать последним в их прежней, безмятежной жизни. Он представил, как сейчас альфа пройдет в спальню, увидит его - уставшего, с остатками медицинского запаха в волосах, который он так и не успел смыть до конца - и начнет расспрашивать.

«Как прошел день? Почему ты такой бледный?»

      Чимин представил, как будет врать в глаза человеку, который верит ему больше, чем самому себе. Этот контраст - тепло Юнги и холод его собственной лжи - жег изнутри сильнее, чем любой диагноз.       Омега пошевелился, чувствуя, как ткань халата неприятно натянулась на плечах. Он должен был встать, должен был пойти навстречу, улыбнуться, как ни в чем не бывало, и сделать вид, что это просто очередной обычный день. — Я здесь, Юни, — отозвался он, голос прозвучал хрипло, выдавая его с головой. Чимин приподнялся на локтях, глядя на приоткрытую дверь спальни.        В проеме показался силуэт мужа - темный, надежный, родной. Юнги выглядел уставшим после работы, но в его глазах, стоило им встретиться с глазами Чимина, сразу вспыхнуло беспокойство, смешанное с нежностью. — Спишь? — Юнги не вошел сразу, лишь прислонился плечом к косяку, рассматривая омегу.       Чимин сжал край халата. Еще одно мгновение - и ему придется выйти из этого кокона, в котором он прятался от реальности, и снова надеть маску счастливого супруга. Он глубоко вдохнул, пытаясь собрать остатки самообладания, пока альфа, ничего не подозревающий, делал первый шаг к кровати, чтобы просто обнять его.       Юнги подошел ближе, его движения были такими привычными и плавными, словно он не был уставшим после долгого дня в офисе. Он опустился на край кровати, и матрас слегка прогнулся под его весом. Альфа протянул руку, нежно отводя со лба Чимина прилипшую прядь волос. Его пальцы были прохладными, и от этого контраста с теплом, которое источало его тело, у омеги по спине пробежала дрожь. — Ты сегодня совсем бледный, солнце, — прошептал альфа, вглядываясь в его лицо с той самой пугающей внимательностью, от которой скрыться было невозможно. — Плохо спал? Или опять эта работа над эскизами вытянула все силы?       Чимин задержал дыхание. Каждый заданный вопрос был как маленькая игла. Он чувствовал, как внутри него пульсирует скрытая правда, требуя выхода, требуя признания. Ему хотелось уткнуться в шею мужа, вдохнуть его запах и, наконец, выплакать всё то напряжение, что накопилось за эти несколько часов в клинике. Рассказать, что он был у врача, что он сдал анализы, что он - он сам! - возможно, является тем самым «препятствием» на пути к их мечте.       Но вместо этого омег лишь слабо улыбнулся, надеясь, что в полумраке комнаты его фальшь не будет заметна. — Немного утомился, — солгал он, голос всё ещё звучал чуть тише, чем обычно. — Навалилось всё сразу. Ты ведь знаешь, иногда вдохновение требует жертв.       Юнги недоверчиво хмыкнул, но спорить не стал. Он потянулся вперед и притянул омегу к себе, заключая в кольцо крепких, надежных рук. В этих объятиях Чимин на секунду позволил себе обмякнуть. Он закрыл глаза, чувствуя, как реальность постепенно ускользает, оставляя только тепло тела мужа. Альфа начал медленно поглаживать его по спине, и этот жест, такой простой и повседневный, сейчас казался омегу чем-то почти болезненным.       Он знал, что сейчас всё хорошо. Альфа здесь, он рядом, он любит его. Но где-то в недрах медицинского архива, в холодном кабинете врача, уже лежали листы бумаги, которые через два дня могли превратить эту идиллию в руины.       Чимин сильнее сжал пальцы на ткани халата, зарываясь в него носом. Омега чувствовал себя предателем. Он держал Юнги в своих объятиях, зная, что в эту самую минуту скрывает от него самое важное, что у них могло быть. — Отдыхай, — прошептал Юнги, целуя его в макушку. — Я приготовил куриное филе, как ты любишь, но это может подождать. Ты сейчас важнее всего.       Омега не ответил, лишь крепче прижался к альфе. Он не хотел, чтобы этот вечер заканчивался. Чимин хотел остаться в этом моменте как можно дольше - там, где еще ничего не решено, и где мечты о будущем еще не разбились о сухую медицинскую констатацию фактов.       Юнги бережно отстранился, чтобы лучше видеть лицо мужа, и его большие ладони с привычной нежностью легли на щеки омеги. Он внимательно изучал каждую черточку, будто пытаясь прочесть по ним что-то, скрытое от глаз. Чимин затаил дыхание, боясь, что сейчас, в этой интимной тишине, взгляд мужа пронзит его насквозь и увидит страх, который он так отчаянно пытался запереть в себе. — Ты какой-то… не такой, — тихо произнес Юнги, и в его голосе проскользнула едва уловимая нотка тревоги. — Обычно ты сразу начинаешь рассказывать, как прошел день, какие новые идеи пришли в голову, а сейчас… ты словно где-то далеко.       Чимин почувствовал, как сердце предательски пропустило удар. Ему хотелось зажмуриться, чтобы не видеть этой искренней заботы, которая сейчас причиняла почти физическую боль. Он не был готов признаться - не сейчас, когда результаты анализов еще не получены, и когда любое неосторожное слово может заставить Юнги волноваться раньше времени. — Просто устал, правда, — Чимин попытался улыбнуться, но улыбка вышла слабой, почти жалкой. Он потянулся и потерся щекой о ладонь альфы, надеясь, что этот простой жест отвлечет его. — В последнее время всё кажется таким… интенсивным. Хочется просто побыть в тишине рядом с тобой.       Юнги внимательно посмотрел на него еще пару секунд, затем едва заметно кивнул, приняв объяснение, хотя в глубине души, казалось, все еще сомневался. Он наклонился и, прикоснувшись лбом ко лбу Чимина, глубоко вдохнул, словно сверяя ритм их дыхания. — Хорошо, — выдохнул Юнги прямо в губы мужа. — Тишина так тишина. Но если тебе что-то нужно - просто скажи. Я рядом, ты ведь знаешь.       Эти слова - «я рядом» - отозвались внутри Чимина глухой тоской. Он знал, что муж будет рядом в любом случае, даже если случится самое худшее. Но именно это знание делало его вину еще острее. Он понимал: если они не справятся, если их общая мечта так и останется лишь грезой, он будет чувствовать себя тем, кто отнял у этого замечательного человека смысл его будущего.       Омега прикрыл глаза, впитывая тепло альфы. В этот момент квартира казалась крошечным островом в океане неизвестности. За окном начинало темнеть, сгущая сумерки, которые медленно заполняли комнату, скрывая в своих тенях невысказанные вопросы и тяжесть недавнего визита в клинику. Он просто хотел, чтобы это мгновение длилось вечно - без диагнозов, без страха перед будущим, просто они двое в полной, почти осязаемой тишине.       Альфа медленно поднялся с кровати, но не отпустил руку Чимина, продолжая бережно поглаживать его ладонь большим пальцем. Его движения были такими размеренными, что это еще сильнее давило на и без того расшатанные нервы омеги. Тишина в спальне стала почти осязаемой, заполняя пространство между ними тяжелым, звенящим предчувствием. — Я пойду на кухню, разогрею ужин, — мягко сказал Юнги, не сводя с мужа внимательного взгляда. — Полежи еще немного, если чувствуешь слабость. Тебе сейчас нужен покой.       Омега кивнул, опускаясь обратно на подушки. Как только муж вышел из комнаты, оставив его в полумраке, он почувствовал, как в груди снова разрастается холодная пустота. Он лежал, глядя в потолок, и прислушивался к звукам из кухни: как звякает посуда, как тихо гудит плита. Каждое привычное действие Юнги казалось ему теперь чем-то безвозвратно уходящим, словно он наблюдал за своей жизнью из-за толстого стекла.       Он все еще чувствовал на своей коже след от пальцев мужа. В его голове роились картинки: что, если врач позвонит раньше? Что, если завтра Юнги сам найдет в его сумке направление на анализы, которое он так неосторожно спрятал в боковой карман?       Чимин снова натянул край халата альфы до самого подбородка, пытаясь спрятаться от собственного хаоса мыслей. Он чувствовал себя маленьким и беспомощным, запертым в ловушке из собственной любви и страха. Каждая минута, которую он проводил в этой лжи, казалась ему предательством, но мысль о том, чтобы разрушить этот спокойный вечер правдой, пугала еще больше.       Он закрыл глаза, чувствуя, как по щеке скатилась одна-единственная, непрошенная слеза, которую он тут же смахнул, опасаясь, что Юнги может вернуться в любую секунду. В квартире пахло уютом и приготовленной едой, но для Чимина этот запах стал почти невыносимым, напоминая о том, чего они так отчаянно пытались добиться, и что сейчас, возможно, навсегда осталось вне досягаемости.