На Волнах Любви: Пособие по социализации императриц пиратов

Утро началось не с будильника, а с грохота. Я подскочил на кровати, чуть не врезавшись головой в потолок — моя конура была настолько низкой, что это вообще чудо, что я ещё жив. Сердце колотилось, как после трёх эспрессо, а в голове крутился только один вопрос: что, чёрт возьми, опять сломала эта "императрица"? Я вывалился из-под одеяла, нащупал тапки и поплёлся к источнику звука, потирая глаза. На "кухне" — если этот угол с плиткой вообще можно так назвать — стояла Хэнкок, или "Хана", как я теперь её звал для конспирации. Она была в моей толстовке и джинсах, которые я вчера заставил её надеть обратно, и смотрела на пол с таким видом, будто там лежал поверженный враг. А там, собственно, лежала моя единственная сковородка — старая, с облезлым тефлоном, но всё ещё живая. До этого момента. Рядом валялась пачка яиц, из которой два уже превратились в жёлто-белую лужу на полу, а третье она сжимала в руке, явно собираясь швырнуть его куда-нибудь ещё. — Доброе утро, — выдавил я, стараясь не заржать. — Это что, ты завтрак готовишь? Или войну яйцам объявила? Она повернулась ко мне, и её взгляд мог бы испепелить целый флот. Волосы растрепались, чёлка упала на глаза, но даже так она умудрялась выглядеть как королева, которой просто надоело всё вокруг. — Эта штука, — она ткнула пальцем в сковородку, — отказалась работать, — заявила она, будто это была личная обида. — Я хотела сделать еду. Настоящую. Не твою мерзкую бурду из пакетов. — Ого, — хмыкнул я, подходя ближе и осматривая побоище. — Ты решила стать шеф-поваром? А сковородку зачем на пол? Она тебе что, нагрубила? — Она не нагревается! — рявкнула она, швыряя третье яйцо в раковину, где оно с треском разбилось. — У нас на корабле всё готовили подданные, а тут… тут всё сломано! Я вздохнул, сдерживая ухмылку, и поднял сковородку. Провод от плиты болтался, не воткнутый в розетку. Ну конечно. Для неё это, видимо, была магия уровня Дьявольских Фруктов, а не просто бытовая техника. — Слушай, Хана, — сказал я, втыкая вилку в розетку и включая плиту. — Это не сломано, это просто надо подключить. Вот, смотри, сейчас заработает. Ты хоть знаешь, как яйца жарить? Она фыркнула, скрестив руки, и посмотрела на меня так, будто я только что оскорбил её родословную. — Я не какая-то служанка, чтобы знать такие мелочи, — отрезала она. — Но я видела, как это делают. Это просто, смертный. — Ага, просто, — хмыкнул я, доставая ещё пару яиц из пачки. — Ладно, давай я покажу, а ты стой и учись. Только не швыряй больше ничего, у меня посуды и так кот наплакал. Она фыркнула ещё раз, но осталась рядом, наблюдая, как я разогреваю сковородку и разбиваю яйца. Желтки растеклись, белок зашипел, и я добавил щепотку соли из банки, которая стояла тут ещё с прошлого жильца. Хэнкок смотрела с лёгким интересом, хотя её лицо всё ещё кричало "это ниже моего достоинства". Через пару минут я сгрузил яичницу на тарелку — кривую, но съедобную — и протянул ей. — Вот, — сказал я с лёгким сарказмом. — Твой первый урок выживания в этом жалком мире. Ешь, пока не остыло. Она взяла тарелку, понюхала яичницу, сморщив нос, но всё же отломила кусок вилкой и сунула в рот. Её брови чуть дёрнулись — не то от удивления, не то от того, что ей реально понравилось, — но она быстро вернула себе надменный вид. — Съедобно, — буркнула она. — Но я бы сделала лучше. — Да-да, с золотой сковородкой и подданными, которые дуют на угли, — хмыкнул я, садясь напротив с кружкой кофе. — Привыкай, у нас тут нет армии поваров. Только я и моя кривая плита. Она фыркнула, но продолжила есть, а я открыл ноутбук, возвращаясь к своему веб-дизайну. Сегодня я хотел доделать эту чёртову адаптивку и показать Кейте, чтобы он не ржал надо мной слишком громко. Но не успел я втянуться, как в дверь постучали — резко, три раза, как будто кто-то бил кулаком, а не просто пальцем. — Кого ещё принесло? — пробормотал я, вставая. Хэнкок напряглась, её вилка замерла в воздухе, и я махнул рукой. — Сиди, это, наверное, соседка опять с жалобами. Я открыл дверь, и на пороге стояла не соседка, а парень — высокий, тощий, с растрёпанными светлыми волосами, выгоревшими до какого-то грязно-жёлтого оттенка. На нём была куртка с капюшоном, вся в пятнах краски, и джинсы, которые явно видели лучшие дни. Лицо у него было острое, с длинным носом и впалыми щеками, а голубые глаза смотрели на меня с лёгким раздражением. В руках он держал коробку — старую, картонную, с надписью "Fragile" на боку. — Ты Рен, да? — спросил он, и его голос был чуть скрипучим, как у человека, который слишком много орёт или слишком мало спит. — Меня Юки зовут. Я снизу живу. Это твоё вчера с балкона упало? Я моргнул, глядя на коробку. Внутри что-то звякнуло — похоже, мои старые карандаши и пара кистей, которые я давно потерял. Чёрт, я и забыл, что оставил их там пару недель назад. — Э-э, да, моё, — выдавил я, беря коробку. — Сорри, если что-то сломалось. Ветер, наверное, сдул. — Ветер, ага, — хмыкнул он, сунув руки в карманы. — Слушай, ты там топаешь, как слон, или у тебя мебель падает? Я ночью крашу, а сверху постоянно грохот. Угомонись, а? Я почувствовал, как щёки начинают гореть. Это, конечно, не я топал, а Хэнкок устроила свой утренний "кулинарный бунт", но признаваться в этом я не собирался. — Да, сорри, — сказал я, пожав плечами. — У меня… кузина приехала. Из Британии. Осваивается ещё. Он прищурился, и тут из-за моей спины раздалось фырканье. Хэнкок подошла к двери, всё ещё с тарелкой в руках, и посмотрела на Юки так, будто он был мелким воришкой, посмевшим сунуться в её дворец. — Это ещё кто? — спросила она, скрестив руки и чуть не уронив яичницу. — Ещё один жалкий смертный, который смеет жаловаться? Юки моргнул, явно не ожидая такого приветствия, и перевёл взгляд на меня. — Британка, говоришь? — протянул он. — Ну, удачи тебе, чувак. Главное, держи её подальше от сковородок, а то я ещё раз ночью проснусь — и пиздец вам обоим. Он хмыкнул, развернулся и ушёл, а я закрыл дверь, чувствуя, как внутри смешиваются стыд и желание заржать. Хэнкок фыркнула ещё раз, ставя тарелку на стол. — Этот Юки, — сказала она, сморщив нос. — Он мне не нравится. — Да ты никому не нравишься, пока не перестанешь всё ронять, — хмыкнул я, открывая коробку. — Ладно, ешь дальше. Мне надо кодить, а потом к Кейте. И, ради бога, не устраивай тут революцию, пока меня нет. Она закатила глаза, но вернулась к яичнице, а я подумал, что этот день уже обещает быть весёлым. Или хотя бы не скучным. Я сидел за ноутбуком, пялясь в код, который выглядел как современная версия египетских иероглифов. Моя страничка "Тест" теперь гордо адаптировалась под любой экран — ну, почти, если не считать того, что на телефоне текст всё ещё слегка налезал на кнопку. "Media queries — твой лучший друг," — вспомнил я слова ведущего курса и добавил ещё одну строчку: "@media (max-width: 480px) { font-size: 14px; }". Сохранил, обновил — вроде сработало. Я откинулся на стуле, потирая шею, и бросил взгляд на Хэнкок. Она стояла у окна, всё ещё в моей толстовке и джинсах, и смотрела на улицу с таким видом, будто планировала захватить Синдзюку и поставить там свой трон. — Ну что, Хана, — сказал я с лёгким сарказмом, — как тебе мой прогресс? Скоро буду миллионером, и ты сможешь фыркать уже в квартире с двумя комнатами. Она повернулась ко мне, прищурив глаза, и фыркнула — громко, с каким-то императорским размахом, от которого мои кактусы на балконе, наверное, задрожали. — Это всё ещё убого, — заявила она, скрестив руки. — Но… лучше, чем твоя яичница. — Ого, комплимент дня, — хмыкнул я, закрывая ноутбук. — Ладно, мне пора к Кейте. Он обещал показать, как не убиться об этот код. Ты со мной или будешь дальше осваивать искусство ронять сковородки? Она сморщила нос, явно вспоминая утренний инцидент, но кивнула. — Я пойду, — сказала она. — Этот Юки может вернуться, а я не собираюсь терпеть его жалобы. — Да он просто художник-ночной псих, — хмыкнул я, натягивая куртку. — Но ладно, пошли. Только держи своё фырканье при себе, а то Кейта решит, что ты его кофе обругала. Мы вышли на улицу, и ветер тут же ударил в лицо — холодный, с запахом асфальта и где-то далёких сакур. Хэнкок шагала рядом, её длинные ноги в моих джинсах выглядели нелепо и чертовски круто одновременно. Я заметил, как какой-то школьник на велосипеде чуть не врезался в столб, засмотревшись на неё, и закатил глаза. Ну конечно, даже в толстовке она умудрялась привлекать внимание. "Мокко" встретило нас привычным звоном колокольчика и гудением кофемашины. Кейта стоял за стойкой, лениво протирая кружку, его шапка-бини опять съехала набок, а татуировка на шее мелькнула, когда он повернулся к нам. Аски сегодня не было — её столик пустовал, только пара крошек от булочки напоминала о вчера. — О, Рен, ты с королевой, — хмыкнул Кейта, кивая на Хэнкок. — Привет, Хана. Не испепелила ещё его конуру взглядом? Она фыркнула, но промолчала, садясь за тот же столик у окна. Я плюхнулся рядом с ней, ставя ноутбук на стол. — Не испепелила, но сковородку прикончила, — сказал я, открывая код. — Ладно, показывай свои трюки, гуру IT. Мне надо, чтобы это, — я ткнул в экран, — выглядело как сайт, а не как моя первая поделка из детского сада. Кейта подошёл, притащив с собой стул и бутылку воды с черепом. Он глянул на мой код, присвистнул и отхлебнул воды, оставив каплю на щетине. — Ну, ты не безнадёжен, — сказал он, ставя бутылку на стол. — Но вот тут, — он ткнул пальцем в строчку с flexbox, — у тебя всё слиплось, как мои носки после дождя. Добавь gap: 10px, и будет жить. А эта твоя кнопка… чувак, ты её position: absolute засунул, она теперь как призрак летает. Дай сюда. Он забрал у меня ноутбук, начал тыкать по клавишам, и через пять минут моя страничка преобразилась — текст выровнялся, кнопка перестала гулять по экрану, а на мобиле всё выглядело почти прилично. Я смотрел на это с открытым ртом, чувствуя себя учеником, которому только что показали фокус с кроликом. — Ты волшебник, — выдавил я. — Сколько я тебе должен? — Два эспрессо и булочку, — хмыкнул он, возвращая мне ноут. — И не облажайся завтра, я тебе ещё JavaScript покажу. А то будешь как я — выгоришь и сбежишь варить кофе. — Договорились, — кивнул я, закрывая ноутбук. Хэнкок вдруг подалась вперёд, глядя на экран. — Это что, теперь лучше? — спросила она, и в её голосе было меньше сарказма, чем обычно. — Выглядит… не так убого. — Ого, — Кейта заржал, чуть не уронив бутылку. — Рен, она тебя похвалила? Запиши дату, это исторический момент. — Да-да, держи свой сарказм при себе, — буркнул я, но внутри ухмыльнулся. Хэнкок фыркнула, откинувшись на стуле, но её взгляд задержался на экране чуть дольше, чем нужно. Кажется, ей даже стало интересно. Мы просидели в "Мокко" ещё час — Кейта рассказывал, как не убиться об дебаггинг, я записывал, а Хэнкок пила чай, который я ей заказал, и фыркала на его шутки. Когда мы вышли, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевые полосы. Я сунул руки в карманы, чувствуя, как усталость смешивается с каким-то странным подъёмом. — Ну что, Хана, — сказал я, шагая рядом с ней. — День прошёл, а мы ещё живы. Может, этот мир не такой уж жалкий? Она фыркнула, но её губы дрогнули — почти улыбка, но я решил не нарываться и не комментировать. — Он всё ещё убогий, — сказала она. — Но… ты не совсем бесполезен. — О, да я прям герой дня, — хмыкнул я, и мы пошли домой. Код, Кейта, её фырканье — это было странно, но, чёрт возьми, начинало походить на жизнь. И я был не против. Мы вернулись в мою конуру, когда солнце уже окончательно свалило за горизонт, оставив небо в тёмно-синем бархате с редкими оранжевыми мазками. Ветер стих, и улица затихла — только где-то вдалеке гудела машина да школьники орали, играя в футбол на площадке. Я открыл дверь, пропуская Хэнкок вперёд, и сразу пожалел — она вошла с таким видом, будто это был её дворец, а я её верный лакей. Толстовка сбилась на одно плечо, джинсы слегка сползли, открывая полоску кожи над поясом, и я, как идиот, опять отвёл взгляд, мысленно дав себе подзатыльник. — Ну что, ваше величество, — сказал я, скидывая куртку на стул, — день прошёл, никто не умер, даже сковородка больше не пострадала. Это успех? Она фыркнула, плюхнувшись на диван с грацией, которой позавидовал бы любой кот. Её длинные ноги вытянулись, чуть не задев стол, и она посмотрела на меня с лёгким прищуром. — Успех? — переспросила она, сморщив нос. — Это жалкое существование ты называешь успехом? У нас на корабле я бы уже… — Да-да, захватила бы остров, заставила всех кланяться и ела бы устрицы с золотых тарелок, — перебил я, закатив глаза. — Слышал уже сто раз. Но тут у нас только яичница и мой гениальный веб-дизайн, так что терпи. Она фыркнула ещё раз — это уже было как саундтрек нашей жизни — и отвернулась к окну, где фонари отражались в стекле, как маленькие звёзды. Я открыл ноутбук, решив доделать пару мелочей в коде, пока мозг ещё не выключился. Кейта дал мне пару советов про "gap" и "overflow", и я хотел проверить, как это работает. Но не успел я втянуться, как в дверь снова постучали — резко, но как-то неуверенно, будто стучавший сомневался, стоит ли вообще сюда соваться. — Чёрт, опять Юки с жалобами? — пробормотал я, вставая. Хэнкок напряглась, её взгляд метнулся к двери, и я махнул рукой. — Сиди, я разберусь. Открыв дверь, я увидел не Юки, а девушку — невысокую, с тёмно-рыжими волосами, собранными в неряшливый пучок, из которого торчали шпильки. Ей было лет двадцать, может, чуть больше. Лицо круглое, с россыпью веснушек на щеках и носом, чуть вздёрнутым, как у ребёнка. Глаза зелёные, большие, но под ними залегли тёмные круги, будто она не спала пару дней. На ней был длинный кардиган — серый, с растянутыми рукавами, — и юбка до колен, вся в мелких пятнах, похожих на кофейные брызги. В руках она сжимала сумку — потрёпанную, кожаную, с оторванной молнией, из которой выглядывал угол тетради. — Э-э, привет, — сказала она, теребя рукав кардигана. Голос у неё был тихий, с лёгкой дрожью, как будто она боялась, что её сейчас прогонят. — Ты Рен, да? Я Минами. Живу через две квартиры. Слышала, ты… ну, вроде как дизайнер? Мне помощь нужна. Я моргнул, пытаясь сообразить, откуда она вообще меня знает. Хэнкок встала с дивана и подошла ближе, её взгляд пробуравливал гостью насквозь, как лазер. — Дизайнер? — переспросил я, почесав затылок. — Ну, типа того. Учусь веб-дизайну. А тебе что надо? Минами замялась, её пальцы ещё сильнее вцепились в сумку. — У меня проект, — сказала она, чуть ли не шёпотом. — Учусь на маркетолога, делаю сайт для курсовой. Но я в дизайне ноль, а дедлайн через неделю. Юки сказал, что ты что-то рисуешь, вот я и… — она замолчала, глядя на меня с надеждой. — Юки? — я хмыкнул, вспоминая нашего тощего соседа. — Этот псих ещё и сплетник, оказывается. Ладно, заходи, показывай, что у тебя там. Она неуверенно шагнула внутрь, бросив взгляд на Хэнкок, которая стояла, скрестив руки, и смотрела на неё так, будто Минами была мелкой воровкой, посмевшей сунуться в её владения. — Это кто? — спросила Хэнкок, её голос был холодным, с лёгким оттенком раздражения. — Ещё одна жалкая смертная, которая будет ныть? Минами вздрогнула, её глаза расширились, и я быстро вмешался, пока ситуация не вышла из-под контроля. — Это Минами, соседка, — сказал я, ткнув Хэнкок локтем в бок. — А это Хана, моя… э-э, кузина из Британии. Не обращай внимания, она просто… не в настроении. — Я всегда в настроении, — фыркнула Хэнкок, но отошла к дивану, оставив нас в покое. Минами кивнула, всё ещё глядя на неё с опаской, и достала из сумки тетрадь — потрёпанную, с кучей закладок и кривыми набросками. — Вот, — сказала она, протягивая мне листок. — Это мой сайт. Ну, идея. Нужно что-то простое, для магазина свечей. Я сама пыталась, но… ну, это отстой. Я глянул на набросок — кривые квадраты, подписанные "картинка" и "текст", и какая-то стрелка, которая вела в никуда. Да уж, "отстой" — это ещё мягко сказано. — Ладно, — хмыкнул я, садясь за стол и открывая ноутбук. — Свечи, говоришь? Сделаем что-нибудь. Только учти, я не профи, могу накосячить. — Да хоть что-то, — выдохнула она, плюхнувшись на стул напротив. Её плечи расслабились, и она улыбнулась — слабо, но искренне. — Спасибо. А то я уже думала, что провалюсь. Хэнкок фыркнула с дивана, но я проигнорировал, открывая новый проект в редакторе. Вечер обещал быть долгим, но, чёрт возьми, это был мой первый "заказ". И я не собирался облажаться. По крайней мере, не сильно. Я сидел за столом, пялясь в экран, где уже красовался пустой шаблон сайта. Минами устроилась рядом, подтянув стул так близко, что её локоть чуть не задевал мой, и нервно теребила рукав своего кардигана. Её тетрадь лежала открытой — кривые наброски с подписями "свечи тут" и "кнопка купить" выглядели как карта сокровищ, нарисованная ребёнком, но я решил не ржать вслух. Хэнкок, или "Хана", валялась на диване, скрестив ноги и бросая на нас взгляды, полные такого презрения, будто мы были двумя крестьянами, возящимися в грязи. Её фырканье стало фоном, как шум дождя за окном — раздражает, но привыкаешь. — Так, — сказал я, открывая Figma, которую скачал пару дней назад и ещё толком не освоил. — Свечи, говоришь? Давай начнём с простого. Главная страница — фотка свечей, заголовок, кнопка. Что-то вроде "Купи свечи, чтобы не жить в темноте". Как тебе? Минами моргнула, её зелёные глаза за очками расширились, и она кивнула так быстро, что пучок на голове чуть не развалился. — Да, круто! — выдохнула она. — Только… можно ещё текст про запахи? Типа "лаванда, ваниль, уют"? Это для магазина важно. — Лаванда, ваниль, уют, — повторил я, тыкая в экран и добавляя текстовый блок. — Записал. Ладно, ща накидаем что-нибудь. Я начал рисовать — кривой прямоугольник для фотки, заголовок "Scent of Home" (спасибо школьному английскому), кнопку "Купить" в ярко-оранжевом, чтобы бросалась в глаза. Минами смотрела, чуть ли не затаив дыхание, а я чувствовал себя каким-то художником эпохи Возрождения, только вместо холста у меня был ноутбук, а вместо меценатов — соседка с курсовой на грани провала. — Это что, — раздался голос Хэнкок с дивана, холодный и острый, как нож, — ты называешь дизайном? Выглядит, как вывеска для жалкого рынка. Я закатил глаза, не отрываясь от экрана. — Спасибо за отзыв, Хана, — бросил я с сарказмом. — Может, ты сама нарисуешь? У тебя же явно талант к разрушению сковородок, вот и тут бы пригодился. Она фыркнула — громко, с театральным размахом — и встала, подходя к нам. Её длинные волосы колыхнулись, когда она склонилась над столом, чуть не задев мой ноутбук локтем. Минами вздрогнула, втянув голову в плечи, но Хэнкок проигнорировала её, пялясь на экран. — Эти цвета, — сказала она, ткнув пальцем в оранжевую кнопку, — отвратительны. У нас в… Британии, — она запнулась, вспоминая нашу легенду, — такое бы выбросили. Сделай что-то… величественное. — Величественное? — я хмыкнул, поворачиваясь к ней. — Это сайт для свечей, а не для твоего трона. Оранжевый — это чтобы люди заметили. Хочешь величественное — давай пурпурный, как твой плащ в прошлом. Она прищурилась, но я заметил, как её губы дрогнули — почти улыбка, которую она тут же спрятала за очередным фырканьем. Минами кашлянула, глядя на нас с лёгким ужасом. — Э-э, мне нравится оранжевый, — пискнула она. — Но… пурпурный тоже можно? Может, для фона? — Ладно, — вздохнул я, меняя цвет фона на тёмно-пурпурный. — Вот, Хана, твой вклад в искусство. Теперь довольна? Она хмыкнула, возвращаясь на диван, но я заметил, как она бросила ещё один взгляд на экран — не такой уж и презрительный. Я продолжил работать, добавляя фотку свечей (спёртую из Google, каюсь), текст про "лаванду и уют", пару иконок для меню. Минами сияла, её веснушки будто светились от облегчения. — Это уже похоже на сайт! — сказала она, хлопнув в ладоши. — Рен, ты гений! Сколько я тебе должна? — Пока ничего, — хмыкнул я, потирая шею. — Это мой первый проект, так что считай это тренировкой. Но если сдашь курсовую на пятёрку, с тебя кофе. — Договорились! — она улыбнулась, и её усталое лицо вдруг стало почти милым. — Спасибо. Правда. А то я уже думала, что провалюсь, и мама меня прибьёт. — Мама? — переспросил я, поднимая бровь. — Ага, — она вздохнула, теребя рукав. — Она хочет, чтобы я стала маркетологом, как она. Работает в какой-то фирме, вечно на нервах. А я… я просто хочу рисовать или шить, но это "не серьёзно", по её словам. — О, знакомая песня, — хмыкнул я. — Мои тоже хотели, чтобы я стал кем-то "серьёзным". А теперь я тут, кодю сайты и живу с… — я бросил взгляд на Хэнкок, — с британской кузиной, которая считает меня смертным. Хэнкок фыркнула с дивана, но Минами вдруг хихикнула — тихо, но искренне. — Вы смешные, — сказала она. — Ладно, я пойду. Завтра принесу ещё идей, если можно? — Давай, — кивнул я, закрывая ноутбук. Она собрала свою сумку, поклонилась чуть ли не до пола и выскользнула за дверь. Я откинулся на стуле, чувствуя, как усталость накатывает волной, но внутри было тепло — первый заказ, пусть и бесплатный, был в кармане. — Ну что, Хана, — сказал я, поворачиваясь к ней. — Как тебе мой дебют? Не слишком жалко для твоих императорских стандартов? Она посмотрела на меня, прищурив глаза, и фыркнула — но в этот раз мягче, почти по-дружески. — Ты всё ещё бесполезен, — сказала она. — Но… не совсем. — Ого, да ты сегодня щедра на комплименты, — хмыкнул я, вставая. — Ладно, пора жрать. Яичницу будешь, или опять сковородку на пол? Она закатила глаза, но встала, и я понял, что этот вечер, может, и не такой паршивый. Код, Минами, её фырканье — это было странно, но, чёрт возьми, начинало походить на команду. И я был не против.