Vision at the Edge of Time

" Отправная точка мира, скрытая волнами. Величественное святилище, в котором обитает изначальная божественность Двенадцати титанов, " Путь в Вихрь Бытия вёл в непостижимые глубины. Воздух здесь был густым, почти вязким, как будто само время замедлило свой неумолимый марш. Каждый шаг отдавался жутким эхом, поглощённым бескрайней пеленой вечной ночи. Перед ним возвышались закрученные врата, излучающие глубокое лазурное сияние, словно галактика, закручивающаяся вовнутрь, неровный разрыв в ткани самой реальности. Кевин Каслана снова обнаружил, что его дыхание сбивается, не от страха, не от напряжения, а от чего-то более тяжелого, чего-то неосязаемого. Он на мгновение закрыл глаза, заставляя себя сохранять спокойствие. Если бы у него всё ещё был шанс... может быть, он бы навестил Гиацину в последний раз. То есть, если бы она вообще захотела его увидеть. Леди Аглая стояла впереди, её поза была непроницаемой крепостью, не выдавая ни намека на уязвимость. Кевин всё ещё не мог утверждать, что действительно понял её. Эта женщина, острая на язык и быстрая в действиях, была первой, кто нейтрализовывала любые "потенциальные угрозы" Амфореусу с беспощадной точностью. Это было очевидно в золотых нитях, острых как бритва и далеких от тонких прядей, которые обычно используются для сбора секретов, теперь плотно обвивающихся вокруг его запястий. Некоторые обвились вокруг его горла, сильно прижимаясь к черному чокеру, который он носил, впиваясь в его кожу. Пространство вокруг него гудело от невидимой, смертоносной паутины, неизбежная ловушка. Фаенон, все еще связанный в теле Касланы, отражал его затруднительное положение. Однако он казался невозмутимым, его выражение лица было потеряно в тихом созерцании. Видеть себя таким было странностью, не поддающейся описанию, и Кевин готов поспорить, что Фаенон чувствовал тот же сюрреалистический диссонанс. Кастория была здесь с самого начала. Запах смерти витал в её следах, молчаливый призрак, следовавший за ними всеми. Трибби, Триннон и Трианна только что прибыли. Их лица, на которых отпечаталась грубая, почти детская паника, делали их страдания еще более ощутимыми. На какой-то мимолетный миг он ощутил тяжесть цветочных венков, которые они когда-то ему даровали. Он выдохнул, его взгляд остановился на Аглае. — У вас, наверное, много вопросов... — Действительно. Разве он мог это отрицать? Женщина на секунду скользнула взглядом по "Кевину", а затем ее затуманенные, непроницаемые глаза встретились с его глазами. — Я думаю, что все здесь хотят ответов — Ответила она, её голос был спокойным, но в нем чувствовалась сталь. — Этот суд начнется, как только все Златиусы соберутся — …Суд? Итак, эти мимолетные дни подходили к концу. Кевин Каслана посмотрел на эмблему в форме солнца, выгравированную на манжете его безупречной белой одежды. В глубине души он знал, что не сможет долго здесь задерживаться, он не принадлежал этому месту. Вот где это закончится. Рано или поздно он исчезнет, это был лишь вопрос времени, когда обмен телами будет отменён. Или... так он думал? Если бы у него был выбор, он бы остался. Но это говорила жадность, и Кевин Каслана никогда не был достоин такой снисходительности. Всё свелось к пустому "если бы", хрупкой нити выдаваемой желаемого за действительное. Ему лучше перестать мечтать. — Каслана, все будет хорошо — Шепот раздался от седовласой фигуры рядом с ним. Фаенон сверкнул слабой, успокаивающей улыбкой, той, что была полна тихой уверенности, что ничто не отклонится от курса, что он сможет справиться с этим беспорядком. Временами Кевин завидовал вере и надежде, которые Фаенон носил с такой лёгкостью. Или, скорее, вера и надежда, которые он сам когда-то нёс.

-

Он бежал. При всём уважении, что, чёрт возьми, имела в виду Аглая, выдавая такую сногсшибательную новость из ниоткуда?! " Я созываю экстренное собрание " Он уже был почти у входа. " Прямо сейчас, в Вихре Бытия " Мидеймос всё ещё сжимал телекамень, его экран слабо светился в его руке. В его сознании её сообщение воспроизводилось, как заезженная пластинка, каждое слово обжигало его мысли. — Сюда доставлены Златиус Фаенон, и ещё один подозреваемый. Судебный процесс и допрос начнутся, как только соберутся все дееспособные Златиусы — Суд? Допрос? Оставив в стороне внезапное появление еще одной фигуры, что, чёрт возьми, сделал Фаенон на этот раз? В некоторых миссиях, где ошибки были неизбежны, даже в случаях, когда они непреднамеренно ставили под угрозу безопасность Окхемы, наказания Спасителя обычно сводились к мытью ванн или выполнению двойного объема обычной бумажной работы. Но быть затянутым в Вихрь Бытия... это было совсем другое дело. К тому времени, как прибыл Мидей, Гиацина только что появилась в этом месте. Она слегка вздрогнула, когда принц стремительно пронёсся мимо неё, его дыхание было прерывистым и затруднённым, как будто он мог упасть в любой момент. По воспоминаниям медсестры, Мидеймос должен был быть сейчас на задании в пригороде. И все же, спустя совсем немного времени, он был здесь. — Спаситель! — Голос Мидея стал резким и властным. Знакомый силуэт, с широкими плечами и непреклонной осанкой, решительно стоял перед бурлящим вихрем. "Фаенон" оглянулся через плечо, и с его губ сорвалось слабое "Мидеймос...", после чего его взгляд метнулся вниз, уклончивый и неуверенный. Прежде чем принц Кремноса успел продолжить, его взгляд упал на фигуру, стоящую рядом с ним. Длинное чёрное пальто распахнулось, его металлическая отделка слабо поблёскивала в полумраке. Мужчина полностью повернулся, выражение его лица смягчилось, став более теплым, почти обезоруживающим. Эта "глупая" ухмылка, с оттенком лёгкого поддразнивания, без колебаний устремилась на принца. — Мидей — Мидей застыл, онемев. На долгие полминуты бездыханной тишины, Мидеймос... Мидеймос мог только смотреть широко раскрытыми глазами на двух мужчин перед ним. …Почему было два Фаенона? Затем, словно прорвало плотину, на него хлынули воспоминания о прошлом разговоре с "Фаеноном", обрушившись на него с неумолимой силой. " Если бы каким-то чудом передо мной оказались двое из вас, я бы без колебаний сразился с обоими. Думаешь, я бы так не поступил? " Тогда он хотел только утешить "Фаенона". Однако, оглядываясь назад, этот вопрос имел странный вес. Двое вместо одного, был ли он действительно серьёзен в тот момент? Это было почти смешно, как такое вообще могло случиться? Мидей с трудом сглотнул, стряхивая с себя оцепенение, которое охватило его, и еще раз внимательно осмотрел сцену. О, эта фигура в черном плаще только внешне напоминала Файнона. Он даже не встречал этого человека раньше. Но взгляд незнакомца задерживающийся на нём, тёплый, ласковый, с оттенком тонкой преданности, которая казалась почти слишком личной. То есть, пока тот, кто выглядел жутко похожим на Спасителя, не поднял обе связанные руки к своим волосам, взъерошив их небрежным, почти театральным взмахом. Пряди рассыпались, и... Внезапно он стал неотличим от настоящего Фаенона. Этот преднамеренный, совершенно ненужный жест был типичным для Фаенона. — Что здесь происходит? — Пробормотал Мидей, и его вопрос растворился в напряженной атмосфере вокруг него. Несколькими минутами ранее Гиацина тихо объявила, что профессор Анаксагор не присоединится к ним по личным причинам, и именно тогда Аглая наконец начала действовать. — В этот момент я так же потеряна, как и вы — Сказала она, ее голос был ровным, но полным решимости. — Но мы собираемся всё выяснить прямо сейчас — Нити судьбы мерцали, танцуя между её ловкими пальцами. — Снежок… — учитель Трибби прижала руку к груди, и в ней вспыхнуло чувство страха. Даже Гиацина, медсестра, казалось, почувствовала это, зловещее предчувствие, связанное с ненормальной температурой тела Фаенона и его фрагментарной памятью. Возможно, ответы наконец-то были в пределах досягаемости. Голос Аглаи прорезал тишину, резкий и властный. — Хотя никто из вас ещё не переступил непростительную черту, судьба этого города столь же хрупка, как и нити, которыми я владею — Она шагнула вперёд, её присутствие было внушительным и в то же время пугающе безмятежным. — И поэтому нам предстоит уничтожить любые угрозы до того, как они успеют укорениться — Столкнувшись с приговором, который мог означать смерть, Каслана замер в стоическом молчании, принимая его без протеста. Жить или умереть, это не имело большого значения. Сопротивление не было ему чуждо, но что-то глубоко внутри остановило его от этого. Он не будет бороться с ними. — Хорошо — Сказал он, его тон был спокойным и размеренным. — Я расскажу вам то, что вам нужно знать — Рядом с ним в разговор вступил Фаенон, и, несмотря на напряжение, в его голосе слышался оттенок его обычного обаяния. — Леди Аглая, клянусь, скоро все станет ясно — К этому моменту даже Аглая начала по крупицам собирать воедино личность этого загадочного "почётного гостя". — Очень хорошо — Заявила она, ее тон был решительным, но в нем звучала спокойная властность. — Я задам вам обоим ряд вопросов. Если вы осмелитесь солгать, нити, связывающие вас, задрожат. Если вы скажете правду, они останутся неподвижными — Мидеймос почувствовал, как у него внутри сжалось беспокойство. — Число колебаний нитей, будет соответствовать числу шагов, которые палач сделает по направлению к вам — — Аглая — Голос наследного принца нёс низкий, предупреждающий рык, возможно, тонкую попытку смягчить её решимость. Но независимо от его намерений указ остался неизменным. Палачом, о котором идет речь, была не кто иная, как Кастория, стоявшая прямо за ними. Она выглядела совсем не непринужденно, её поза была жёсткой, на её лице мелькнула тень нервного напряжения, которое она не могла скрыть. — Быстрая, безболезненная смерть - это самое меньшее, что я могу обещать — Пробормотала она, ее голос был тихим, но тяжелым от нежелания. Было ясно, что она не хотела принимать в этом участия. И вот прозвучал первый вопрос, самый важный из всех, словно лезвие, пронзившее удушающую тишину. — Назовите свои настоящие имена — Златиусы замерли в молчаливой бдительности, затаив дыхание и не отрывая глаз от происходящего, пока правда балансировала на грани разоблачения. Первый шок пришел быстро. Человек в черном плаще поднял взгляд, встретив взгляд Аглаи, и ответил без тени колебания. — Я - Фаенон из Эйсдос Элизии — Золотые нити, окружавшие его, замерли, не тронутые. Рука Гиацины взлетела ко рту, подавляя вздох. Три красноволосых ребёнка уставились на них широко раскрытыми глазами, слова полностью отсутствовали у них. Хотя они и питали слабые подозрения, даже Кастория не смогла сохранить свое обычное самообладание, её спокойный фасад треснул под тяжестью момента. Но сильнее всего, несомненно, пострадал Мидей. ...Человек, с которым он провел немало времени, был вовсе не Фаеноном. Что, черт возьми, происходит? Хотя каждая клеточка его существа кричала, требуя ответа, не является ли это какой-то сложной шуткой, неподвижность золотых нитей была неопровержимым доказательством, холодным, непоколебимым свидетельством истинности этих слов. — Тогда кто ты? — Спросил Мидей, его голос был напряжен от недоверия. "Фаенон", которого он знал, повернулся к нему, бросив на него лишь пустой взгляд, окрашенный слабой меланхоличной тенью. По причинам, которые он не мог понять, сердце Мидея болезненно сжалось под тяжестью этого взгляда. — Меня зовут Кевин Каслана — Ответил мужчина ровным, но отстраненным тоном. Он помолчал, а затем добавил. — Я не из этого мира — И снова золотые нити остались неподвижны, их тишина оглушала. И вот так всё встало на свои места. Аглая, всегда проницательная, взяла под контроль момент, её острый взгляд метнулся к настоящему Фаенону, а её голос понизился до низкого, командного тембра. — Фаенон, если это действительно ты, объясни ситуацию. Сейчас же — Как и ожидалось, Златиус первым делом обратилась к Спасителю. Если бы Кевин столкнулся с этим допросом в одиночку, заслужить доверие Аглаи было бы почти невозможным подвигом. Но с присутствием Фаенона чаша весов склонилась. — Знаю, это звучит фантастично — Начал Файнон, и в его голосе слышалась нотка полной серьезности — Но суть вот, в чём, мы с ним поменялись телами. Я проснулся совершенно в другом мире, и только благодаря счастливой случайности мне удалось вернуться — Он не растерялся и быстро добавил: — Никто из нас не знает, что стало причиной этого. Насколько мы можем судить, это была ужасная случайность, ни больше, ни меньше — Золотые нити, удовлетворенные честностью его слов, ослабили хватку на его запястьях. Слабо мерцая, они распались и рассеялись в воздухе, наконец вернув ему свободу. — Так значит, тот, кто был с нами всё это время, был не Снежком... — Сказала Трианна, и ее голос был полон удивления, когда она нарушила ошеломленную тишину. — Но кто-то совсем другой, используя тело Снежка… — Закончила Тринон, его слова звучали тяжело, когда осознание этого разнеслось по комнате. Остальные присутствующие обменялись взглядами, и выражение их лиц сменилось от шока к пониманию, когда правда обрушилась на них, словно буря, сменяющаяся тревожным затишьем. И Мидеймоса осенило, почему он не узнал Фаенона во время той почти потасовки на кухне много дней назад. Потому что это был не Фаенон! И всё же то, что произошло после- Лицо Мидея залилось краской, в нем вспыхнула взрывоопасная смесь легкого смущения и ярости. — Итак, ты нас обманул, ублюдок — — — Итак, ты нас обманул, ублюдок — Действительно... После этого Мидеймос замолчал, его слова были поглощены бурей, назревавшей внутри него. Но, боги, как же тяжело было дышать Каслане. Что это за жгучее ощущение царапало его грудь? Оно было болезненно знакомым. Его зрение на мгновение затуманилось, захваченное странными, мимолетными тенями, которые танцевали по краям, прежде чем снова исчезнуть в ясности. Он не мог вспомнить, когда в последний раз простые слова, слетевшие с чьих-то губ, так глубоко поражали его, полностью выбивая из колеи. Это была его вина. Он должен был признаться во всем с самого начала, раскрыть правду и принять свою судьбу чужака среди Златиусов. Он никогда не должен был позволять себе даже мимолетный вкус чужой жизни, смакуя то, что ему не принадлежало. Кевин Каслана когда-то питал тихую надежду, что он может остаться, но теперь это желание казалось излишним, пустым. Как будто подстегнутый потоком его негатива, воздух вокруг него стал холодным, температура упала с почти неестественной быстротой — возможно, отголосок гена Парвати, пробудившегося в ответ на его смятение. Фаенон из Эйсдос Элизии бросил на него обеспокоенный взгляд, но Кевин демонстративно проигнорировал его, выражение его лица было непроницаемым. — Давайте, задавайте свои вопросы — Сказал он ледяным и отрывистым голосом. Пальцы его были крепко сплетены, запястья все еще связаны неподатливыми нитями. Аглая окинула его оценивающим взглядом. — Вопросы, которые последуют, определят твою судьбу. Если мы убедимся, что ты не представляешь угрозы, тебе будет разрешено остаться здесь в качестве гостя, пока мы не придумаем способ обратить вспять этот обмен телами — Однако, если ему не удастся убедить их, они могут обнаружить, что изучают труп, а не укрывают живую душу. Каслана устало кивнул, смирение прорезало черты его лица. Аглая поддалась вперёд, её тон был твёрдым, но не злым. — Поклянись мне, что ты ответишь на каждый вопрос абсолютно честно — Снова обещания. — …Хорошо, клянусь — Пробормотал Кевин неохотным шепотом. Фаенон открыл рот, как будто собираясь вмешаться, но резкое раздражение на лице Мидея застало его врасплох. Несмотря на всё это, под этим кипящим разочарованием Фаенон мог различить что-то ещё, проблеск гнева, который не был полностью искренним. Он всё ещё беспокоился об этом человеке. — Во-первых, чужак — Начала Аглая, и ее голос прорезал напряжение, словно лезвие. — Ты организовал этот обмен? — Кевин ответил ровным тоном — Нет — Золотые нити лежали неподвижно, недронувшие. — Во-вторых, питаешь ли ты какие-либо злые намерения по отношению к Амфореусу или его жителям? — Он обдумал это на мгновение, но не было никаких причин, никаких мотивов, предполагать иное. — Нет — Ответил он еще раз. С этим едва заметным изменением, пронесшимся по комнате. Златиусы заметно расслабились, их осторожные позы наконец смягчились. Трибби рискнули сказать, и в их голосе послышалось облегчение. — Честно говоря, судя по тому, что мы наблюдали, он действительно порядочный человек — Они помолчали, а затем добавили. — Мы считаем, что он скрыл свою личность исключительно в целях собственной безопасности, не более того — Кастория слабо кивнула, в её глазах мелькнуло тихое согласие, хотя беспокойство всё ещё оставалось. Гиацина неуверенно подняла руку, и после легкого кивка леди Аглаи ей было предоставлено разрешение говорить. — Я подозреваю, что твоя потеря памяти была всего лишь оправданием, не так ли? — Тихо спросила она, её взгляд был изучающим. — Итак, если можно... почему температура твоего тела такая неестественно низкая? — Мидеймос, который слишком привык к этой леденящей душу ауре в минус тридцать градусов, выгнул бровь. Несмотря на бурю раздражения, всё ещё бурлившую внутри него, он не мог отрицать, что его собственное любопытство кольнуло от этого вопроса. На этот раз глаза Кевина Касланы встретились с его глазами, между ними произошел молчаливый обмен мнениями, прежде чем чужак отвел взгляд. Губы Кевина открылись, словно он подбирал нужные слова. Наконец, он коротко объяснил: — Это побочный эффект — Аглая, слишком хорошо знакомая с такой уклончивой полуправдой, слегка наклонила голову, её тон был твердым, но с нотками ожидания. — Не хотите ли пояснить? — — … — Почему их вообще это волновало? Деталь была совершенно несущественной — копание в ней не дало бы ничего ценного. Упоминание "Хонкая" сейчас только запутало бы всё в непонятной каше. — …Это не имеет значения — н Наконец сказал Кевин ровным голосом. — Это не представляет никакой угрозы для Амфореуса — Золотые нити, обвивавшие его запястья и шею, оставались неподвижными, подтверждая истинность его слов. Но... — Кастория, один шаг — Кастория помедлила, затем неохотно сделала шаг к нему. В тот же момент золотые нити сжались с ужасной силой, сжимая его запястья, пока он почти не почувствовал, как кожа грозит "лопнуть". Еще один рывок, мрачно подумал он, и прольётся кровь. Фаенон, увидев это, инстинктивно шагнул вперёд, его голос был резким и настойчивым, когда он вмешался. — Леди Аглая, я искренне верю, что нет необходимости в такой чрезмерной осторожности. — Но Аглая, которая к тому времени стала практически полубогом, уже давно избавилась от эмоций, вызванных временем и долгом. Абсолютная безопасность Амфореуса была для неё непреложным приоритетом. Её нити, хоть и были могущественны, имели свои пределы, и её неспособность полностью проникнуть в скрытые глубины Кевина Касланы только усиливала её настороженность. Она подняла руку, пресекая протест Фаенона. — Продолжай — Кевин тяжело выдохнул, усталый вздох сорвался с его губ. Это становилось головной болью. Ему нужно было обойти это умно. Упоминание энергии "Хонкая" сейчас перевернуло бы всё, что ему удалось стабилизировать. Через мгновение он снова заговорил, тщательно подбирая слова. — Это побочный эффект моих способностей манипулировать льдом. Большую часть времени я не могу это полностью контролировать — Нити снова замерли недвижимые. Это была не вся правда, далеко не вся, но это было достаточно точно. Почувствовав его растущий дискомфорт, учитель Трибби вмешались, их тон был мягким и извиняющимся. — Кев, извини, что давим на тебя — Он моргнул, застигнутый врасплох. "Кев"?.. Похоже, учитель Трибби уже окрестили его новым прозвищем, втиснув его с лёгкостью, которая казалась почти обезоруживающей. К его удивлению, даже леди Аглая слегка наклонила голову, жест изысканной вежливости. — Я тоже приношу тебе свои самые искренние извинения, Каслана — Сказала она, и её голос смягчился редким оттенком раскаяния. Он покачал головой. — Это моя вина. Всё в порядке — То ли это проблеск милосердия, пробудившийся в Аглае, то ли её суждение достигло предела, но она решила, что следующий вопрос будет последним. — Если в будущем между нашими сторонами возникнет конфликт, обратишь ли ты свой клинок против Амфореуса? — У него не было никаких причин, вообще никаких, делать это. — Нет. — И с этим всё было улажено. Удушающее напряжение, охватившее комнату, наконец рассеялось, растаяв, как туман под рассветным светом. Тонкие нити, связывавшие его запястья, распались и растворились в воздухе, оставив после себя слабые красные следы, которые едва ли можно было отнести к травме. Допрос был завершён, и он закончился хорошо. Однако настроение Касланы оставалось тяжёлым, непоколебимая тяжесть давила на его грудь, грызла его тихим беспокойством. Он едва заметил указ Аглаи, разрешающий ему остаться в Амфореусе, с отдельной комнатой, приготовленной специально для него. Бормотание окружающих Златиусов проносилось мимо него, словно мимолетный бриз, едва касаясь его сознания. Подождите, Фаенон казался таким же отстранённым. Их принц, застыв в молчаливом вызове, отвернулся, его шаги отдавались слабым эхом, когда он удалялся. Их ноги двигались почти сами по себе, влекомые к нему.

—

Стоит ли ему уйти? На расстоянии, которое казалось одновременно мучительно близким и невозможно огромным, красный пылал, словно тлеющие угли, Мидеймос, излучал непреклонную решимость воина, закалённого в бесчисленных битвах. Если Кевин Каслана ничего не сделает, он упустит этот момент. Он потеряет Мидеймоса. И это… это было нормально? На него накатила волна головокружения, дезориентирующая и неумолимая. Затем, внезапно, тяжесть опустилась на руки Кевина, присутствие, теплое и реальное. Комната управления, главная комната управления. — И его назовут Адамом, именем первого человека — На лице мужчины с длинными пепельно-седыми волосами отражалось выражение глубокой печали, его разочарование в себе было отчетливо видно на его чертах. — Мне жаль, Кевин — — Мне не удалось вылечить болезнь Мэй — Невольно взгляд Касланы упал на выветренный каменный пол, где лежало безжизненное тело Мэй, неподвижное, бессильное, лишённое дыхания. Она погибла там, в главном зале управления, присоединившись к рядам большинства его товарищей, погибших в битве с Херршером Конца. Вот так Мэй его и бросила. И вот удаляющаяся фигура Мидеймоса стала уменьшаться вдали. — … — Мидеймос не был Мэй, Кевин знал это с кристальной ясностью. Он никогда не видел принца её тенью, ни разу. Различие было неоспоримым, коренящимся в единственной сущности Мидеймоса. Но позволит ли он снова бросить его? Упустит ли он ещё один шанс? Он предпочёл бы столкнуться с прямым отказом Мидеймоса, чем сдаться, не протянув руку. И поэтому... Кевин рванул вперёд, его шаги были быстрыми и решительными. Рука в перчатке сжала его сердце, его острые когти глубоко вонзились в хрупкую мышцу. Его гордость? Это он мог отбросить.

—

Мидей чувствовал, как внутри него закипает раздражение, которое растет с каждой минутой, хотя его источник ускользает от него. Может быть, это потому, что Фаенон осмелился слишком долго задерживаться в другом месте? Или потому, что этот ублюдок Каслана умолчал о своей настоящей личности? Под бурей его эмоций, скорее всего, кроется всепоглощающая путаница, беспорядок, который он не мог распутать. Да, возможно, долгое пребывание в горячей ванне успокоит его расшатанные нервы. Мидей был совершенно не готов противостоять не одному, а двум Спасителям одновременно, каждый из которых был загадкой, окутанной тайной, проверяющей его собственные пределы. — Мидей! — Пара рук, одновременно чужих и до боли знакомых, обхватила его сзади за талию. Огромный белый щенок нетерпеливо завилял хвостом, когда сделал жест для хозяина, настолько привычный, что он стал для него второй натурой, уткнулся мордочкой в изгиб шеи Мидея, запечатлев там обжигающий поцелуй вместо ледяного прикосновения, которого можно было бы ожидать от кого-то другого. Принц застыл, прирос к месту. Взглянув вниз, он краем глаза заметил черный плащ, отороченный металлической отделкой. Руки, обнимавшие его, не были одеты в обычные перчатки без пальцев, украшенные едва заметными акцентами глубокого морского синего цвета. — Я так по тебе скучал — Чужое тело, с душой, с которой он был близок. Мидеймос действительно не знал, как ответить. Он повернул голову, и это красивое лицо заполнило его поле зрения, поразительное и беззащитное. Метки Кефала исчезли, сменившись захватывающим оттенком синего, напоминающим глубины океана. Спаситель усмехнулся, в его голосе прозвучала игривость. — Ты на меня злишься, да? Не злись — — HKS — Мидей выругался себе под нос, его бронированная рука поднялась, чтобы прижаться к тёплой щеке настоящего Фаенона. Мужчина, седовласый, голубоглазый и полный безудержного восторга, уткнулся в его ладонь, как счастливый щенок, воссоединившийся со своим хозяином. Было почти сюрреалистично видеть лицо лидера Ищущих Плямя, опустившееся до такой беззастенчивой привязанности перед единственным принцем Кремноса. Это был его Фаенон. Яркое воспоминание всплыло в голове Мидея, острое и неотступное. Если это был настоящий Фаенон, то что это значило для Кевина Касланы? Что на самом деле значили эти взаимодействия, их общие моменты? Другой Каслана всегда был немного сдержанным рядом с ним, его манеры были холодными и отчужденными, но под этой ледяной внешностью лежала нежность, осторожность. Он относился к Мидеймосу так, словно тот был самой драгоценной вещью в мире. Хотя его кулинарные навыки были в лучшем случае элементарными, ничего выдающегося во вкусе, он всё равно уделял время изучению любимых блюд Мидея, создавая их с тихой решимостью. Его ненормальная температура тела заставляла его не решаться инициировать объятия, осмеливаясь держать Мидея только с явного разрешения, всегда опасаясь причинить дискомфорт или вред. Что всё это значило? Фаенон надулся, искорка игривой обиды мелькнула на его чертах. Всегда проницательный, он уже сопоставил воедино то, что произошло в его отсутствие. В нем вспыхнул укол ревности, как же иначе?, но, с другой стороны, его возлюбленный был принцем целой династии. Его руки сжались вокруг талии Мидея, притягивая его ближе, и он прошептал, его голос был тихим, интимным шепотом у уха принца. — Ты слишком очарователен для собственного блага — Поддразнил принца Фаенон, его голос был пронизан насмешливым негодованием. — Пленить кого-то так легко и за столь короткое время? — Он снова надулся, жест получился почти театральным. Они уже обсуждали это раньше, в те далекие дни, когда их связь только зарождалась. И этот кто-то просто так оказался первым из Ищущих Пламя, фигурой, чьё мастерство превосходило бесчисленное множество других. Глаза Мидея расширились. Это была просто шутка! В последнее время кто-то снова поднимал эту тему, уже дважды, на самом деле. Слова эхом отозвались в его голове, проскользнув мимо него еще раз, затем еще дважды, словно рефрен, от которого он не мог избавиться. — Если бы каким-то чудом передо мной оказались двое из вас, я бы без колебаний сразился с обоими. Думаешь, я бы так не поступил? — О, нет. Это- Стук. Звук удара коленей о землю вывел его из раздумий. Мидеймос уставился вниз в ошеломлённом недоумении. Перед ним на коленях стоял Кевин Каслана, всё ещё находившийся в теле Фаенона. Глаза принца сузились, когда знакомый холодок, к которому он постепенно привыкал со временем, снова коснулся его, проведя по его бедрам дрожащими руками и устремившись вверх. Он почувствовал, как руки Фаенона немного поднялись на его талии, освобождая место для ледяных объятий, которые последовали. — Каслана? — Голос Мидея дрогнул, он был неуверенным. Глаза героя сверкнули слабой краснотой, едва заметной, почти незаметной. Его выражение было запутанным беспорядком смущения и жалкого отчаяния, молчаливым свидетельством яростной внутренней борьбы, которую он вел внутри себя. — Не уходи — Стоя на коленях на холодной плитке, его голос был хрупким шёпотом. Его мощные руки крепко обхватили талию Мидеймоса, цепляясь так, словно, отпустив, он полностью потеряет его. В его мысленном взоре воображаемые щенячьи уши опустились, покинутый и побеждённый. — Мне жаль. Не покидай меня _ Он демонстративно прижался лицом к животу принца, ища утешения в его тепле. — Ты обещал — …Каслана была прилипчивым? Казалось, в этой битве человек смирился с поражением. Он просто не мог больше этого выносить. Фаенон позади него, Кевин перед ним, Мидеймос был полностью прижат, пойман между двумя неумолимыми силами. Прежде чем он смог полностью осознать это, он обнаружил, что держит поводки двух массивных, пушистых белых самоедов, их метафорические ошейники были привязаны к его рукам. (…Кто-нибудь, кто угодно, вытащите его из этого затруднительного положения, он не был к этому даже отдаленно готов к такому-)