Место встречи изменить нельзя

— Сереж, мы еще увидимся?..

Мальчик взволнованно обратил внимание на спрашивающий его голос. Поднял голову и стал оглядываться в попытках увидеть того, кто задал вопрос. Комната была пуста, лишь свет от настольной лампы чуть — чуть освещал другой конец пространства. Он поднялся с кровати и поежился, обхватив себя руками. — Кто тут? Ответа не последовало и тогда Сережа почувствовал нечто за своей спиной. Оно аккуратно дотронулось до его плеча и потянуло на себя. Разумовский осторожно повернул голову и увидел за собой Еву. От нее веяло неестественным холодом. Глаза ее, для Разумовского самые красивые, были стеклянными и отсутствующими. Привычная улыбка пронизанная нежностью, сменилась на слабо натянутую ухмылку. Темные волосы, которые всегда перевались на солнечном свету, пожухли и стали тусклыми. Прежний румянец сменился на бледную, чуть посиневшую, кожу. Сережа опустил глаза на ее руки, которые безжизненно висели вдоль хрупкого тельца.

— Сережа..

Слабый голос позвал его вновь и тогда он вернул взгляд на пугающий его лик девочки. И он тихо спросил: — Ч..что с тобой? Она протянула руку к его лицу и в тот момент мальчик чуть было не отпрял от нее, но все же остался на месте, словно вкопанный. Стоило Еве только дотронуться до него своей посиневшей рукой, как того пробило словно током. Холод, исходивший от нее, пробрал до костей. Ледяная рука, лежавшая на щеке Сережи, буквально обжигала его. Он испуганно глянул на нее, но выражение лица девочки осталось тем же. В голову к Разумовскому стали пробираться жуткие мысли. Страх стал проникать под кожу острыми иглами, словно те впивались каждая ежесекундно.

— Ты боишься меня

Прошептала она. За все это время ее когда — то живые и настолько яркие глаза, ни разу не моргнули. Они даже не блестели, как раньше.

— Почему?..

Во рту пересохло. Накативший страх стал сковывать Сережу в свои железные кандалы. Ева сделала шаг к нему все также не разрывая зрительного контакта, прожигая в нем дыру, будто бы вводя в гипноз. Наклонившись к лицу мальчика, она остановилась. Разумовский, все это время, стоявший вытянувшийся перед ней по струнке, так и не дернулся. Тогда она медленно потянулась к нему ближе и коснулась своими холодными губами его. Вновь это ощущение тока, выжигающего внутри все, укрепляющее животный страх. Это не Ева. Это точно не она. Разорвав смертельный поцелуй она снова остановилась перед ним и тогда Разумовский выставил руку вперед, отодвинув ее от себя. Все еще, леденящий душу, поцелуй застыл на его губах неприятным осадком, знобившим все тело в непонятной лихорадке. Эмоций на лице девочки не появилось даже после очевидного отказа в продолжении, что вновь подтвердило неестественность происходящего. Она стояла перед ним будто бы наяву, но от нее не переставал исходить загробный холод. — Ева.. Начал Сережа, но слова застревали в глотке так, что казалось и щипцами выдрать их стоило бы огромного труда. — Это же не ты.. Перед ним стояла самая красивая, но кукла. Неживая оболочка. Страх разыгрался не на шутку. Понимание, что он находится один на один с тем, что лишь принимает облик знакомого для него человека. Понимание, что помощи ждать неоткуда. В голове метнулась мысль:

«Если это вновь он?»

Сережа зажмурился, так и не опустив руку, которой возвел дистанцию между собой и девочкой. Не успев открыт глаза, он почувствовал как в ладонь что — то уперлось. Разумовский приоткрыл веки и увидел перед собой уже ожидаемую, до боли знакомую, картину. Янтарные глаза сверкали пылающим огнем в этой немой темноте. Птица сверлил его своим взглядом. Альт, по неизменной классике, растянулся в ехидной ухмылке и взялся за запястье Сережи. Медленно опустив его, Птица поправил выпавшую челку Сережи, и отстранился, сложив руки на груди, став выжидать привычные ему вопросы. Но тех не последовало. Разумовский отвернулся от него и прошел к столу, облокотившись на него. Альт начал:

— Что? Сегодня даже без

навязчивых вопросов?

— Без них Сережа строго отрезал и принялся испытывать стратегию «нападения». Он вцепился в того взглядом и стал терпеливо вести диалог с Птицей, уже уяснив для себя, что он является еще той занозой в заднице. Так просто не отцепится.

— Вижу кто — то встал не с той ноги

Разумовский молчал и лишь грудная клетка, нервно ходящая при каждом вдохе и выдохе, стала его выдавать. Альт заметил это. Он перешел к окну, кинув взгляд на взъерошенную кровать.

— Тебе понравилось?

— Ты о чем? Тогда Птица перевел свой взгляд со скомканного постельного белья на мальчика и улыбнулся во все зубы, махнув в сторону постели.

— Мое представление!

Специально для тебя готовил

Он склонил голову и хитро прищурился, наблюдая за реакцией своего «подопытного». Разумовского будто бы обдало холодной водой и он тут же собрал пазлы в целостную картину происходящего. По получившемуся выражению лица, альт понял, что до него дошло и тогда вскинув подбородок, он гордо ухмыльнулся, вновь упиваясь своей победой над Сережей.

— Спросишь «зачем»?

Разумовский не предавал своей тактики ведения диалога с Птицей и поэтому оставил того без ответа. Альта стало это значительно раздражать. Сережа вдруг решил силой все — таки померяться? Поверил в себя? Птица недовольно оскалился. — Что с Евой? Сережу перестал волновать вопрос о целях альта насчет самого себя и поэтому смысл педалировать одну тему исчез. Появились новые приоритеты. Второй поднял бровь и ответил:

— Вопросом на вопрос отвечать — дурной тон, друг мой

— Сам разберусь. Отвечай на вопрос!

— Дерзишь, щенок?

Птица шагнул к Сереже и вцепился в того взглядом. Разумовский немного дернулся, но тут же вернул себе незыблемый вид. Альт немного помедлил и ответил:

— Смотри — ка как она тебя волнует. Уже готов ради нее душу продать?

Сережа стоял непреклонно. А Птица выудил новый крючок, за который теперь можно будет дергать Разумовского. Мальчик в ответ сверлил глазами второго.

— Пока жива..

Птица улыбнулся. И сделал непринужденное выражение лица, будто бы размышляя что же дальше сделать со всеми этими «мышатами» попавшимися в его хитро сделанную ловушку.

— Считай это за предупредительный. Твоя девчонка будет жива до тех пор, пока не станет мешаться мне. Ровно такой же расклад, как и с твоим дружком. Я, кажется, уже

говорил тебе об этом

Птица встал с Сережей рядом и продолжил:

— Мой тебе совет: Сделай так, чтоб

они оба мне не мешали

Альт подмигнул ему и «добро» улыбнулся.

— А это.. Считай, что твоя фантазия.

Только я ее украсил слегка..

Он не перестал улыбаться и тогда Сережа повернулся к нему. Он вкрадчиво произнес: — Я пойду к врачу и расскажу о тебе! Ты здесь ненадолго Птица ухмыльнулся и ответил:

— Все также думаешь, что кому — то

есть дело до тебя? Ну расскажи,

сходи к врачу

Он оттолкнулся от стола и встал напротив Разумовского, продолжив:

— Но тогда нас прикуют к кровати и запихнут гнить в палату. А там, уж прости, я вести с тобой душевных бесед не стану и возьму все лишь

в свои руки

— В плане?.. Сережа недоверчиво покасился на своего двойника, припоминая все прошлые угрозы.

— Я убью каждого, кто помешает мне выйти от туда. А позже доберусь до Олега и Евы. Думаю, это послужит

тебе хорошим наказанием

Он приблизился к лицу Сережи и прошептал:

— И в таком случае тебе останется

всю жизнь таскать им по два

цветка на надгробия

— Я убью себя раньше, чем ты успеешь это сделать!

— А я не позволю.

Птица сказал, как отрезал и резко встал во весь рост перед мальчиком.

— Ты будешь все это видеть,

помнить и жить с этим..

***

Резкий толчок. Сережа подскочил на кровати и резко разлипил глаза, увидев перед собой напугавшегося Олега. Тот настороженно разглядывал его.

— Серый, ты кричал во сне

Разумовский пытался отдышаться и смахнуть со лба капли холодного пота. Взглянув на друга, он ему ответил дрожащим голосом: — Я.. это.. Сон плохой.. Кошмар снился.. Волков недоверчиво приподнял бровь, продолжая наблюдать за Сережей. — Есть вода? Пить очень хочется Олег протянул ему стакан воды и сел на край кровати. Дождавшись пока Разумовский в один глоток осушит полный стакан, Волков поинтересовался:

— Может быть ты расскажешь

какой сон?

Сережа поставил пустой стакан на тумбу и повернулся к спрашивающему. Вздохнул и ответил: — Мне снилась Ева, но она была будто бы не живая Олег нахмурился и стал ждать продолжения. — Она была холодная, вообще не похожая на себя..

— И чего? Только это?

Разумовский поднял на него взгляд и продолжил: — Олег, ты только не рассказывай ей, хорошо? Вообще никому, пожалуйста..

— Конечно, не буду

Он протянул ему мизинец в знак дружеской клятвы о молчании. Сережа протянул свой и они, сцепившись пальцами, закрепили этот уговор. — Она поцеловала меня, но губы ее. Они были ледяными. Она была будто бы мертвой. Глаза были абсолютно пустыми, вся она была будто бы пустой оболочкой Волков поежился и ответил:

— Неприятный сон. Серый, тебе

нужно умыться и проветриться

Сережа пропустил мимо ушей рекомендации друга. Он раздумывал над идеей посвящения друга в сокровенную тайну о наличии Птицы. Олег заметил поведение друга и окликнул того:

— Сереж, что — то еще было?

Разумовский глянул на него и решился: — Олег, обещай мне, что не сдашь меня воспитательнице. Никому не сдашь.. Олег напрягся и строго спросил:

— Че ты натворил?

Сережа стал нервно заламывать пальцы в уже появившихся сомнениях, что обмолвился об этом. — Со мной происходит что — то странное. Я не понимаю что это или кто.. Олег вопросительно поднял бровь и наклонил голову. — Это «нечто» преследует меня уже продолжительное время и выглядит пугающе. Он называет себя Птицей. Он разговаривает со мной, когда я остаюсь один или изводит галлюцинациями. Как тогда, в столовой. Он появился за спиной Евы и грозился вспороть ей горло у меня на глазах!

— Ч..чего?..

Олега этот рассказ, конечно же, ошарашил. Он слушал Сережу и не мог понять шутка ли это. — Олег, я говорю правду. Он выглядит как я, но весь в черном, у него когтистые руки и глаза.. они желтого цвета. И вижу его, видимо, только я.. Волков отвел глаза и стал размышлять над услышанным. Немного помолчав, он уточнил:

— Что еще он говорит тебе?

— Ничего, кроме угроз. Ну, еще он говорит о том, что.. Сережа осекся и замолчал. Олег грозно уставился на друга и тем самым вытряс из него продолжение: — О том, что ты ему не нравишься. Что он уберет тебя, если ты станешь ему мешать.

— В каком плане я стану

ему вдруг мешать?

— Я не знаю! Вскинул руками Сережа. И договорил: — Я не понимаю кто он и откуда взялся. Он говорит, что был всегда со мной. Олег, он будто бы действительно я, но по сути своей полная противоположность. Он жестокий, злой и.. ведет себя, как психопат.

— Я понял, что еще он говорит?

— Больше ничего. Сказал, что «решает» мои проблемы. Что устал от моего бездействия Олег вскинул брови и потер переносицу, шумно выдохнув. Сережа, наблюдая эту картину, почувствовал себя очень дискомфортно. Будто бы добавил новых проблем. Это все выглядело как новое подтверждение тому, что он бесполезное дерьмо, которое извергает из себя только одно и с вечно отрицательными значениями.

— Серый, это все не смешно.

Почему ты не хочешь сказать

Марие Витальевне?

— Он сказал, что тогда нас упекут в палату и привяжут к кровати

— Имеешь в виду психушку?

— Да.. Олег сосредоточено на него посмотрел, взвешивая все «за» и «против» у себя в голове. Сережа же сидел и внимательно наблюдал за другом, ожидая вердикта.

— Так, делаем тогда таким образом:

Я никому не говорю, но ты рассказываешь мне все и даже тогда, когда он появляется в мое отсутствие. В лучшем случае ты ведешь его сразу ко мне, а там говорить уже буду я с ним. Все это делаем для того, чтоб он не навредил никому. Ты же понимаешь это?

Сережа нервно закивал головой в знак неоспоримого согласия на предложение решения данной проблемы. Немного помолчав, Сережа спросил: — А ты с ней уже виделся сегодня?

— С кем?

— Ну, с Евой Олег сделал виноватое выражения лица, запустив руку в волосы на затылке, неуверенно протянул:

— Ну..

Сережа нахмурился. — Олег?

— Ну, в общем, Еву взяли в

приемную семью. Сегодня с утра,

когда я выходил в уборную, услышал разговор Марии Витальевны. Она, по всей видимости, договаривалась о времени встречи с теми. Я не знаю, Серый, может быть это на некоторое время? Может быть она вернется еще..

Сережа осел. Эта новость так больно кольнула его в забитое сердце, что все оставшиеся силы будто бы разом покинули его. Он опустил голову и растерянно уставился в скомканное одеяло. С одной стороны это ведь замечательно, у нее появился шанс на нормальную жизнь, на оставшиеся года детства, но с другой. За этот крошечный отрывок времени она стала для Сережи маленьким островком спокойствия. Первым человеком, кто открылся ему в своей боли и не оттолкнул его. Не задирал, не огрызался. Просто принял, просто разговаривал с ним, без желания личной наживы. Она стала первым человеком, который заметил в нем его зарытый свет. Она была тем человеком, за которого он сражался с самим собой наедине от всех. Наверное, эта первая реакция была эгоистичной, но и понять ее тоже можно было.

— Ты прости меня, что я так с разгону такими новостями ошарашил..

Я не хотел, просто ты спросил..

Сережа молчал и не обращал на него внимания.

— Серый, ты чего?

Он взял друга за плечо, и попытался заглянуть тому в глаза. На одеяло упала первая слеза. Волков глянул на нее, и резко тряхнул друга, вскинув его голову. Сережа давился слезами. Олег сгреб его в объятия и прижал к себе. Разумовский не сдержался и вцепился в Волкова, зарывшись лицом в подставленное другом плечо. Тело Сережи подрагивало от накативших эмоций.

— Серый, ну что же ты,

ты же пацан!

Сказав это, Олег сразу себя осек, осознав, что Разумовский был раним. Что его нутро было более трепетно. Он прекрасно понял, что задавать вопросы о «нравится ли она тебе» теперь бессмысленно. Очевидно, что нравится. Ему было искренне жаль друга. Он по — настоящему ему сочувствовал, ведь после появления его самого в жизни Сережи, она была одной из немногих, кто относя к Разумовскому с теплотой. Только она была еще и первой девочкой, в которую он честно влюбился.

— Серый, знаешь что?

Сережа отпустил Волкова, утерев глаза, посмотрел на него.

— Нам скоро самим от сюда выпускаться.

Мы уже друг от друга точно никуда не денемся, так давай найдем ее потом?

Сережа выпрямился и выдохнув, спросил: — Но.. как? Олег улыбнулся и ободряюще произнес:

— Ты че, век технологий!

Если очень чего — то хотеть,

то обязательно сбудется!

На раз и два все сделаем!

— Т..ты обещаешь?.. Олег излюбленно толкнул друга в плечо и подскочил с кровати.

— Точно найдем! Давай, прекращай раскисать. Я тебе обещаю!

Ты обязательно ее еще увидишь