Танец чакры

Рассвет медленно пробивался сквозь плотные шторы, размытым светом окрашивая темноту комнаты в тускло-золотые оттенки. Город за окном еще не проснулся, лишь уличные фонари отбрасывали блеклые блики на беспорядок, оставшийся после ночи. Пустые бутылки из-под саке хаотично разбросаны по полу, одна валяется на столе, другая покоится на диване, словно молчаливые свидетели произошедшего. На кровати сидел Наруто. Его пальцы нервно сжимали край подушки, взгляд метался по комнате, словно ища подтверждение, что это действительно произошло. В груди клубком свернулось странное чувство – смесь удивления, замешательства и чего-то более глубокого, чего он пока не мог осознать. Да, он опять переспал с Учихой. И нет, он не перестанет поражаться этому еще долго – настолько это противоречило его представлениям о мире. — Мы опять это сделали… — едва слышно произнес он, его голос прозвучал глухо, хрипло, словно не верил собственным словам. Прежняя присказка про «один раз не считается» теперь определенно потеряла свою силу. Саске сидел напротив, на полу, скрестив руки на груди. Его лицо, как всегда, оставалось бесстрастным, но в напряженной позе чувствовалась скрытая буря. В полумраке глаза его казались еще темнее, глубже, бездоннее. Он ничего не сказал, лишь коротко посмотрел на Наруто, как будто его молчание было более красноречивым, чем любые слова. Наруто торопливо заговорил, отчаянно цепляясь за хоть какое-то объяснение произошедшему. — Это всё… алкоголь и смешивание чакры, да? — он рассмеялся неловко, стараясь скрыть смущение, но даже сам слышал, как неубедительно это прозвучало. Саске медленно поднял на него взгляд, изучающий, пронзительный. В его глазах не было ни осуждения, ни одобрения, только холодная, неумолимая правда. — Ты ведь сам не веришь в то, что говоришь. Наруто замолчал. Все отговорки, все попытки найти логическое объяснение рушились, как карточный домик. Он сглотнул, откинулся назад и закрыл глаза, чувствуя, как его собственные мысли тянут на дно. — Тогда почему? Почему мы снова…? — выдохнул он, сам не зная, кому задает этот вопрос. Саске молчал. Наконец он произнес, глядя в потолок. — А можем ли мы отличить влияние чакры от реальных чувств? Наруто судорожно выдохнул. Слова Саске вонзились в сознание, заполнили собой все пространство. Где проходила граница? Где заканчивается безрассудное влечение и начинается нечто большее? И почему они могли выразить эти чувства, только находясь на грани алкогольной комы? Саске вдруг поднялся, его движения были плавными, но уверенными. Он шагнул вперед, останавливаясь прямо перед Наруто. Тот невольно отодвинулся дальше вглубь кровати, чувствуя, как напряжение между ними нарастает. — Эй, ты чего?! — срывающимся голосом произнес Наруто, пытаясь отшутиться, но страх и волнение сдавали его с потрохами. — Я хочу раз и навсегда закрыть этот вопрос. Он меня раздражает, — тихо, но твердо произнес Саске. Наруто слабо усмехнулся, но в этом смехе было больше растерянности, чем веселья. Он хотел что-то сказать, но не успел – Саске наклонился ближе, их лица оказались на опасном расстоянии. Холодный взгляд Учихи скользнул вниз – на шею Наруто, где отчетливо виднелись следы ночи. Наруто ощутил, как кровь приливает к лицу, и едва сдержался, чтобы не прикрыть их рукой. — Странно, вчера ты вел себя совершенно по-другому, — Саске равнодушно провел пальцем по своей шее, где ярко алел укус, оставленный зубами Наруто. Наруто судорожно сглотнул. Он и сам не мог объяснить, что на него нашло тогда. Но сейчас, в тишине утра, без дурмана алкоголя и выброса чакры, всё ощущалось иначе. Более реально. Более остро. Наруто открыл было рот, чтобы сказать, что он уже не один десяток раз извинился за это, но Саске его перебил. — Никакого алкоголя, никакой чакры. Слышишь меня, Узумаки? — его голос звучит низко, почти угрожающе. — Никаких чужих мыслей и чувств. Наруто не отвечает, лишь едва заметно кивает. Его горло сжимается, дыхание становится неровным, и только сейчас он осознаёт, насколько близко находится Саске. Пространство между ними почти исчезает — напряжённый воздух звенит от невидимой искры, от переплетения взглядов, от несказанных слов. Учиха медленно, словно опасаясь разрушить этот хрупкий момент, осторожно касается его плеча. Едва ощутимое прикосновение, лёгкое, как перышко, но даже оно пробуждает в Наруто целый вихрь эмоций. Он не двигается. Не потому что не может, а потому что не знает, чего хочет. Отстраниться? Но спина уже упирается в холодную стену. Остаётся только сидеть, ощущая, как тепло чужого тела приближается, как дыхание Саске касается его шеи. Учиха не торопится. Он неторопливо склоняется к его коже, позволяя губам скользнуть по чувствительной линии шеи, повторяя те самые движения, что были прошлой ночью. И если тогда всё казалось смутным сном, затуманенным алкогольным дурманом, то сейчас каждый его жест кристально ясен. Наруто вздрагивает. Его тело напрягается — то ли от удовольствия, то ли от неловкости, а может, от страха перед собственными чувствами. Как бы он ни хотел отрицать происходящее, он не может не признать очевидного — это ему нравится. Но сознаться в этом трудно, почти невыносимо. Саске чувствует его нерешительность. Губы Учихи на миг замирают, а затем он осторожно прикусывает его плечо — несильно, но достаточно, чтобы спровоцировать реакцию. Наруто резко вскидывает руку и прикрывает лицо, словно пытаясь скрыться от своих собственных ощущений. Чёрт, как же ему хочется вновь почувствовать ту сладкую размытость сознания, то приятное головокружение, когда можно было списать всё на алкоголь или бушующую чакру. Но теперь отговорок нет. Всё предельно ясно. Тишина тянется, вязкая, напряжённая, но Саске не сдаётся. Его прикосновения становятся увереннее, настойчивее. Наруто чувствует, как этот момент ускользает из-под его контроля, как что-то внутри него рушится и возводится заново. Он не может отвести взгляд от чужих глаз — тёмных, глубоких, требовательных. — Ну? — голос Саске звучит слишком низко. — Что скажешь? Наруто замирает. Сердце бьётся слишком быстро, слишком громко. Он смотрит в эти пронизывающие до глубины души глаза и не может понять — почему не отстраняется? Почему не говорит «нет»? Ведь сейчас их чакра действительно не смешивается. Он сжимает губы, словно собираясь с духом, но всё равно его голос звучит тихо, почти робко: — П… приятно… Слово словно эхом разносится по комнате. Узумаки чувствует, как от стыда горят его уши. Саске чуть улыбается — самую малость, довольный этим признанием. Но Наруто не собирается оставаться в роли проигравшего. Почти машинально, движением, ставшим уже привычным, он резко хватает Учиху и опрокидывает его на кровать. Учиха не сопротивляется. Он только вздыхает, позволяя Наруто взять контроль в свои руки. Его бёдра оказываются зажаты в крепком захвате, пальцы Узумаки сжимаются на его коже — горячие, нетерпеливые. Его прикосновения разительно отличаются от ласк Саске. Вместо размеренных, выверенных движений — порывистые, нетерпеливые, почти хаотичные. Они не оставляют времени на раздумья, не дают возможности предугадать следующий шаг. Казалось, будто каждый раз Саске оказывается в самом центре урагана, вовлечённый в вихрь необузданной энергии, которая кружит его, затягивает, не оставляя ни единого шанса на сопротивление. Но, что удивительно, именно эта хаотичность приносит ему странное, почти магическое чувство расслабления. Он не напрягается, не пытается контролировать ситуацию — наоборот, позволяет себе раствориться в ощущениях, позволяет телу подчиняться. В этот момент всё происходящее кажется ему естественным, правильным. Саске словно плавится под этими прикосновениями, теряя чёткие границы себя. Он ощущает, как всё внутри становится текучим, податливым, и это чертовски приятно. И самое удивительное — ему несложно признать реальность. Наоборот, он принимает её так легко, будто всегда знал, что именно к этому всё и шло. — А тебе? — голос Наруто теперь звучит намного увереннее. Саске на секунду прикрывает глаза, будто осознавая, что больше нет пути назад. — Да, — его ответ звучит почти беззвучно, но ясно. Но Наруто этого недостаточно. — Что «да»? — он прищуривается, хитро улыбается и, не дожидаясь ответа, медленно прикусывает мочку уха Саске. Тот вздрагивает, непроизвольно дёргается, но тут же возвращает себе контроль. — Да, мне это тоже нравится, — спокойно, уверенно, без тени сомнения. Наруто замирает, затем внезапно смеётся. Смех срывается с его губ лёгким, звонким эхом, будто тяжесть, давившая на него, вдруг исчезает. — Так что теперь? — спрашивает он, всё ещё улыбаясь. Саске внимательно смотрит на него, словно оценивая, что сказать. Затем, совершенно невозмутимо, бросает: — Вероятно, свадьба. Наруто уставляется на него, теряя дар речи. — Ты… серьёзно?! Учиха лишь ухмыляется, видя его реакцию. — Шутка, — бросает он с усмешкой. — Просто шутка. Но Наруто знает — в каждой шутке есть доля правды. И что-то подсказывает ему, что их история только начинается.